Его глаза цвета лазури

Промозглое утро настало слишком рано после такой ночи. С недовольством продрав глаза из-за учтивого стука в дверь, я поднялся из постели и ощутил на себе все гостеприимство осени. Забытое открытым окно было распахнуто настежь, отчего ветер спокойно гулял по комнате, отведенной мне в охотничьем домике его светлости герцога Мора. Совсем расслабился. Но сейчас не до раздумий, наскоро одевшись, я открыл дверь слуге. - Пожалуйте на завтрак с его светлостью. - Всенепременно. Завтрак это очень кстати. Однако не вдвоем же мы будем сидеть, там наверняка будет и он. Бесы! Поясницу заломило. Отпустив слугу, я повалился обратно в постель. В голове всплывали обрывки прошлой ночи: обнаженное тело, тихий стон, прекрасные голубые глаза... Все, хватит. А то не обойдется без последствий. Тело не слушалось, а потому пришлось заняться зарядкой. Хорошо хоть вино было хорошим, головной боли только не хватало. Не рискнув заставлять герцога ждать, я захлопнул створку окна, наскоро размялся, привел себя в порядок и спустился в столовую. Но как не спешил, всё же опоздал. Судя по количеству приборов, ожидали только меня, а посему я поспешил занять свое место, предварительно раскланявшись со всеми присутствующими. А собравшиеся представляли собой интересную компанию: Малькольм Паре, герцог Мор (это с его сыночком я развлекался этой ночью в его же охотничьем домике!) и Джек Пратт. А этому-то пройдохе здесь что понадобилось? -Итак, господа, обсудим сложившуюся обстановку, - герцог не стал особо затягивать и сразу выложил все карты на стол. - Неоправданно много бесноватых стало появляться в Акрае. Слишком много. Я жду от Вас решительных действий. Мор многозначительно взглянул на Паре. Что-то здесь нечисто. -Только ли это требуется сейчас? - вопрос главы тайной службы заставил задуматься. -Да. Думаю, Вы и сами понимаете. Приятной трапезы, господа. - герцог поднялся из-за стола и покинул залу так, как это умеют делать только высокопоставленные особы. Мы втроем переглянулись. Пратт потеребил серьгу в ухе, явно что-то лихорадочно соображая. Паре же остался невозмутим, как впрочем и всегда. -Вы все поняли? - ну конечно, кому же еще заниматься бесноватыми, как не Себастьяну Марту. -Понятно-то понятно, а почему приказ от Мора? - Джек пытался сложить в уме какие-то кусочки, но у него не получалось. - Так нужно, - понятный и простой ответ, а что еще ожидалось? - От вас требуется найти причину бесноватости и устранить. Остальным займусь я. Паре поднялся из-за стола и направился к выходу. Остановившись на полпути, он обернулся: - Себастьян, для тебя кое-что приготовлено. Я велел отнести в комнату. Кивнув нам, Паре вышел окончательно. Мне оставалось только доедать омлет, запивая чаем, и игнорировать завистливый взгляд Пратта. - Вечно тебе какие-то подарочки, - наконец хмыкнул он после минутного молчания. - Завидуй молча. - Ха! Будешь дерзить - останешься без подмоги. Я только пожал плечами. И в самом деле, сами не справимся, что ли? - Не подскажешь ли, куда твой шеф делся? - Так с утра куда-то умчался. Взял коня и уехал ни свет ни заря. Припомнив любовь Рауля к верховой езде, я с трудом сдержал довольную усмешку. А с другой стороны накатывало смутное беспокойство. В самом деле, куда можно было сорваться в столь ранний час? Еще и при отсутствии важных поручений, в одиночку. Неспроста это. Вспомнилась его внезапная отчужденность, которую я заметил ночью. Может, развеяться решил?.. Поднявшись, я махнул Джеку и пошел обратно в свою комнату. Не зря же Паре выхлопотал что-то для меня. Шаги за спиной оповестили меня о попутчике, а приглушенные ругательства по поводу разваливающихся сапог уверили меня, что им являлся Джек Пратт. Вздохнув, я толкнул дверь своей комнаты и захлопнул её, стоило только рыжему пройдохе войти внутрь. Он по-хозяйски уселся в кресло и закинул ногу на ногу. - Что будем делать? - Расскажи лучше, что знаешь по этому всему. - Да рассказывать особо нечего, так, мелочёвка, - фыркнул недовольно Джек. - Бесноватым может стать каждый второй, проверили всех приезжих - ничего. Зацепок никаких. Скверны толком негде не обнаружено. Но убийств очень мало и бесноватые странно спокойны. До того момента, пока их не спровоцирует что-то. - И мы, конечно, не знаем, что их провоцирует. - В точку, - Пратт критично рассматривал носки своих сапог. - А Мора поставили курировать это дело, поэтому от него и приказ. Разговаривая с Джеком, я исследовал подарки Паре. Ими оказались перстень официала ордена Изгоняющих, несколько страниц из откровений Модеста Оражского и записок Себастьяна Косаря. Бумаги я поспешил спрятать обратно в конверт, благо рыжий не заметил. Перстень перекочевал в карман, так надежней. - Итого, мы ничего не знаем конкретно. Есть связь между бесноватыми? - Пытались найти, но ничего. Никакой избирательности. - Понятно. Хотя на самом деле ничего не было понятно. Откуда столько бесноватых? Кому это надо? И неужто и впрямь поручили только зачистку? Ох не нравится мне это! - Предлагаю для начала посетить место последнего убийства. - А что, оно недавно было? Кто жертва? - Сам все на месте увидишь.

***

Солнце только едва подсвечивало восточную часть горизонта, когда одинокий всадник выехал из усадьбы. Конь скакал легким галопом, а наездник лишь безвольно держал поводья. Глаза его были широко распахнуты и смотрели на встающее солнце, в то время как конь продолжал нести его, казалось бы, куда глаза глядят. Въехав на лесную тропинку, конь перешел на шаг и позволил поймать себя под уздцы подкравшемуся незнакомцу. Тот, воровато улыбаясь, увел коня за собой в чащу. А всадник лишь смотрел на это прекрасными голубыми глазами, пока ветки цеплялись за его одежду и лицо, и бездействовал. Несколько рук сдернули его с коня и уложили на землю, веки сомкнулись, когда над молодым человеком нависло ухмыляющееся лицо.

***

Чего и следовало ожидать: везде натоптали и все, что можно было, стерли своими казенными сапогами. Но кое-что всё же удалось раздобыть. В небольшой монастырской келье не было ничего, за что мог зацепиться взгляд при беглом осмотре: кровать, больше похожая на лавку, стол у окна, на котором стояла чернильница, прижимавшая трепещущие от сквозняка листы бумаги, и шкаф. На него-то я и обратил свое внимание. Дверцы были широко распахнуты, но ни одной вещи не было ни в нем, ни на полу рядом с ним и где-либо еще. Не похоже, что ночные гости (а убийство произошло ночью) приходили за парой комплектов исподнего и сменной сутаной обычного священника, которым являлся убиенный. Его тело лежало на полу, как мне сказали. Я осмотрел шкаф снаружи и изнутри, почти залез в него полностью, но мне не удалось там поместиться. Хоть шкаф и выглядел вместительным, человеку туда было не влезть. Побывав в шкафу, я облазил всю комнату. Здорово отвлекали любопытные взгляды зевак и Джека, смотревшего на меня сверху вниз во всех смыслах. Оглядел все пространство комнаты, исследовал пол, даже залез под кровать и стол, однако ничего не обнаружил. Поднявшись с пола, я подошел к окну, и только там мне улыбнулась удача. На подоконнике остался четкий отпечаток ботинка, который явно принадлежал человеку массивному. Оторвавшись от созерцания подоконника я обернулся к дверному проему, где толпились за порогом все 'нужные' при осмотре места преступления люди, оставшиеся там по моей просьбе. - Ну что, нашел что-то интересное? Джек как всегда нетерпелив, но я не мог ударить в грязь лицом, а потому изобразил на лице твердую уверенность и выдал: - Следы присутствия двух человек, один из них хромает на правую ногу и носит обувь гвардейцев Ланса, другой курит омерзительный табак и у него трясутся руки, - выдал я с лицом, явственно отражающим отсутствие у меня желания объяснять свои гениальные догадки. - И ты все это узнал при осмотре? - с недоверием в голосе спросил Пратт, мельком оглядев комнату еще раз. - Именно так. Отвернувшись, я снова уставился на шкаф, рассматривая его подозрительно распахнутые дверцы. Прищурившись, с трудом различил нацарапанные в самой глубине шкафа символы, спрятанные в тени так, что случайно заметить их было почти невозможно. Сразу же заломило в висках. Бесы! Вот оно что! Видимо, заметив мое оцепенение, Джек заслонил меня от стоящих в проходе людей и зашипел: - Хватит пялиться в пустоту, у меня еще дел по горло! Я ничего ему не ответил, оторвав зачарованный взгляд от мебели, обошел назойливого напарника и протиснулся в дверной проем. Что же это значит? Ни малейших эманаций тьмы, но нацарапано не что иное, как заклинание вызова беса. Святые! И что задумали эти двое? Джек нагнал меня только на улице, когда я уже поймал пролетку, чтобы посетить парочку занятных мест и раздобыть информацию. - Не хочешь ничего объяснить? - его лицо так и пылало злостью, казалось, рыжина его волос поблекла на фоне покрасневшего лица. - Выставил меня идиотом и сбежал! - Я тебя никем не выставлял, не дури, - сказал я как можно спокойнее. - Мог и попроще быть, а не строить из себя бесы знают кого, - тон ищейки смягчился до высокомерного, что уже знаменовало возможность как можно быстрее закончить разговор. - Куда тебе? Мне как раз Пьер не нужен, прокатит за так. Такое предложение меня устраивало. Он уже по-хозяйски отпустил пролетку, не отвечая на мой вопрос, и направился в ближайший переулок. На мгновение мне показалось,что его походка изменилась, но я поймал себя на мысли о паранойе и пошел за ним, мысленно вернувшись на место убийства и оглядывая картинку снова. Факты начинали складываться в смутную догадку.

***

Люди, сидящие вокруг костра, живо обсуждали свою сегодняшнюю добычу. Ещё бы, заполучить такую высокопоставленную особу в свое распоряжение и не попасться - вот это удача! Повсюду слышался гогот, стук кружек и задорно трещал костер, обугливая свежие поленья. Но веселились не все. Один мужчина сидел почти у самого огня, глядя на его всполохи и периодически двигая поленья. Взгляд его почти не двигался и общее веселье не захватывало его. В его голове роились мысли, он один понимал, что не могло пройти всё так гладко. Но никому он не доверял своих опасений. Вдоволь насидевшись у пламени, мужчина поднялся на ноги и, хромая, побрел с опушки. Ночной холодок сразу стал пробираться под одежду, но мужчину это не волновало. Неспешным шагом он направлялся в чащу, руководствуясь какими-то только ему понятными ориентирами. Продолжая двигаться среди деревьев, мужчина наткнулся на человека, спрятавшегося в тени. - Ну что, не подавал голос? - голос у мужчины был хрипловат и приглушен. - Нет, молчит, но в сознании, - отвечающий не излучал энтузиазма и периодически косился в ту сторону, откуда изредка слышался отдаленный смех. - Нам надо поболтать. Сходи разомнись, - мужчина похлопал охраняющего по плечу и направился к клетке, припадая на одну ногу. Дозорного и след простыл, как только рука хромого поднялась с его плеча. Тем временем последний уже подошел к просторной клетке, что была прикрыта листьями и помещалась между двумя деревьями. Конструкция немного дрожала вместе с человеком, скорчившимся в ее дальнем уголке. Несмотря на судорогу, сводившую все тело юноши в клетке, тот героически молчал и лишь терзал свои губы белоснежными зубами да сжимал плечи побелевшими от напряжения пальцами. Лицо его посерело от испытываемых страданий, руки пытались удержать прыгающие плечи, а глаза глубоко закатились. Мужчина, остановился перед клеткой, едва не касаясь ее. Взгляд его буквально ощупывал скорчившуюся фигурку и какое-то злорадное торжество проявилось на его лице. - Ну как с сожителем? - хриплый голос заставил человека в клетке поднять голову. Но несмотря на то, что юноша обратил на него внимание, мужчина не удостоился ответа. Но ответа и не понадобилось, по лицу его собеседника было видно, как невыносимо сильно тот страдает. Борьба с бесом требовала огромных эмоциональных усилий, не каждый такое выдерживает. Пока идет борьба, бес пробует новое тело, входит в силу, а носитель вынужден корчиться от боли и пытаться избавиться от напасти, подчинить. Что очень даже не просто! - Не противься, ты не выстоишь, - мужчина продолжал говорить со своим молчаливым собеседником, снизив громкость голоса до шипящего шепота. - Он сильнее тебя, прими эту мощь, что тебе дарована! Стоило ему это произнести, как человек в клетке резко разогнулся, глаза его широко распахнулись, настолько, что даже в ночной темноте стал виден их необычайно красивый небесный цвет, а из горла вырвался истошный крик боли. Наблюдатель всего этого лишь усмехнулся. Кому, как не ему, Карлу Гудвину, знать, каково это - принимать в себя беса. Он помнил, как сам пережил подобное. Только он не сопротивлялся, его научили не бояться силы, поэтому страдания его были меньше. Крик юноши оборвался так же резко, как и ворвался в ночную тишину. Тело распростерлось по полу клетки, дыхание вырывалось из пересохшей глотки урывками. Свершилось, бес захватил тело. Лицо Карла осветила победная улыбка, он убедился, что все прошло гладко, теперь можно и на боковую. Вернувшись к костру, он отправил надзирателя обратно, улегся поближе к догорающему костру и почти мгновенно заснул.