Ненавидят

      Холодный ветер гулял по комнате, и пронизывал до косточек. Темная комната, черные шторы, мебель из чёрного дерева. Все здесь было черным, темным, холодным и все это она ненавидела.       Темная фигура сидела на низком подоконнике под ярким светом серебряной луны. В руках у нее был хрустальный бокал с ярко-красной жидкостью. Глаза, цвета горячего шоколада, были устремлены в черное небо, на яркие звезды. Ей казалось, что там вечная темнота. Там пропасть, в которую она с удовольствием бы провалилась, лишь бы не быть здесь.       Гермиона сидела и думала. Когда ее жизнь стала такой ужасной? Когда она стала такой черствой и холодной?       Все началось в тот ужасный день сентября, который она вспоминает с острой болью в сердце.        В большом зале за большим длинным столом сидели женщина и мужчина. В зале было темно и холодно. Лишь одна свеча освещала напряженные лица присутствующих. Они смотрели друг другу в глаза, и каждый ждал, кто начнет первый.       Тишину нарушало только чёткое тиканье больших часов.       Тик-так… Тик-так… Тик-так… Тик-так… Тик-так…       Эта звенящая тишина оглушала уши. Это продолжается уже полчаса, с тех пор, как он появился на пороге ее дома. Им обоим уже осточертело сидеть вот так и прожигать друг друга взглядами.        — Зачем тебе это? — тихо спросила она. В такой тишине ее голос показался криком. Он скривился, услышав голос, который всю свою жизнь ненавидел.        — Это нужно не только мне, Грейнджер, — растягивая слова в своей манере, сказал Драко. — Поверь, это улучшит твой статус.        — Статус грязнокровки? — спросила она, и сузила глаза.        — Именно, — холодно улыбнулся он.       И снова тишина, нарушаемая тиканьем часов.       Тик-так… Тик-так… Тик-так… Тик-так… Тик-так…       Семь лет они были врагами. Семь лет они ненавидели друг друга, и продолжают ненавидеть. Они всегда были по разные стороны баррикад. Он — пожиратель, убийца. Она — правильная и честная гриффиндорка. Он — чистокровный волшебник. Она — грязнокровка, которых он всегда сравнивал с землей. Слишком разные, слишком не похожие друг на друга. Их соединяло только одно — общее чувство, испытываемое с самой первой встречи. Ненависть. Сжигающая и все поглощающая ненависть, которую они старались всегда разжечь с новой силой. Им нравится ненавидеть друг друга.        — Ты хочешь этого, Малфой? — спросила она, и взяла в руки элегантное белое перо. — Ты хочешь навсегда остаться с той, кого презираешь, кого на дух не переносишь? Ты хочешь связаться со мной, так ненавистной тебе всю твою жизнь?        — Ты прекрасно знаешь, что у меня нет выбора, — горько прохрипел он. В горле пересохло. Он хотел по-скорей с этим разобраться и уйти. Слишком долго. — А ты хочешь навсегда остаться с хорьком, лицемером, и жалким трусом?        — Я лучше сдохну, — оскалилась она. Драко на это лишь холодно улыбнулся.        — Поверь, у тебя будет еще шанс сдохнуть, грязнокровка, — прошипел он словно змея.       Она всегда его ненавидела. С самой первой встречи он показался ей склизким, жалким, холодным ублюдком. Позже она поняла, что не ошиблась.       Драко Люциус Малфой — эгоистичный подонок, которого ей приходилось терпеть семь лет. И мысль, что этот срок может увеличится, была ей невыносима.       Тик-так… Тик-так… Тик-так… Тик-так… Тик-так       Драко молча смотрел, как Грейнджер осторожно подносит перо к брачному договору. Эта ненужная мысль пришла во время. Ему срочно была нужна жена для галочки. Почему именно Грейнджер? Он не знает. Может он не хотел связывать свою судьбу с пустышками. Он не хотел день за днем просыпаться и видеть рядом с собой безжизненную куклу. Он не хотел, женится на той, кто будет его беспрекословно слушаться. Ему нужна яркая, запоминающаяся личность. И ненавистная гриффиндорка подходит на эту роль.       Семь лет он ее презирал, уничтожал, пытался сровнять с землей, а она держалась. С каждым его словом, она становилась жестче. Он сам того не понимает, но это именно он вырастил эту стойкую гриффиндорку. Его слова раз за разом протыкали ее на сквозь иголками, и ей раз за разом приходилось зализывать эти раны. Она семь лет растила панцирь от него, и уже привыкла ко всем колким фразам. У нее некий иммунитет, который он хочет сломить, разорвать, продырявить… но не выходит. За это он ее и ненавидит. Он ненавидит ее за то, что она привыкла к его словам, и научилась достойно отвечать. Он ненавидел, когда чувствовал себя слабаком по сравнению с ней.        Гермиона Джин Грейнджер — сильная, самоотверженная гриффиндорка. С первой их встречи он понял, что она не такая, как он. Она была не достойна его внимания. Она — грязнокровка, ненависть к которым он впитал еще с молока матери. И он не может усмирить эту ненависть.       Гермиона медленно вывела на бумаге свою подпись, тем самым подписав себе смертный приговор. Она знает, что не сможет жить с ним, не сможет выносит день изо дня его безучастное лицо. Еще в детстве она создала для себя сказку. Она грезила о том, что однажды встретит своего прекрасного принца на белом коне, родит ему много детишек и они счастливо проживут до старости в своём большом-большом замке, с прекрасными садами красных роз. А потом умрут в один день. — это была ее мечта.        Мечта, которую Драко Малфой разбил своим появлением.       Зачем она подписала это? Она мазохистка? Ведь прекрасно знает, что будет мучится просыпаясь по утрам с этим бледным лицом. Она знает, что не сможет по вечерам сидеть с ним у камина, и просто молчать, зная, что есть тот, на которого она может положиться. Они понимают друг друга без слов, их глаза, полные ярости, все говорят за них. Они не верят друг другу. Как они смогут прожить всю свою жизнь плечом к плечу? Они когда-нибудь не сдержатся, и точно убьют друг друга. Потому что их ненависть никогда не угаснет.        — Поздравляю, — едко сказал Драко, забирая документ из рук молодой женщины. Даже ее ровные почерк он ненавидит. Он ненавидит все в ней. — теперь ты — Малфой. Гермиона Малфой.       Она не ответила. Она молча прожигала его лицо глазами. Они оба знают, что ненавидят и не смогут быть вместе. Но почему-то, каждый из них, только что подписал свой смертный приговор.       Сейчас сидя в этой комнате, она понимает, что так и не смирилась с этой подписью. Она уже пять лет живет с этим ненавистным слизеринцем. Пять лет она живет под фамилией Малфой. С каждым днем эта фамилия звучала из ее уст, как проклятье. Она пять лет живет в этом мрачном, пропахшей смертью особняке. Каменные стены Малфой-мэнора никогда ее не примут. Она до сих пор чувствовала себя здесь чужой. Они будто хотели по-скорей избавится от хозяйки дома. От понимания этого она смеялась. Этот дом никогда от нее не избавиться, и она от него тоже. Потому что Малфои не разводятся. Гермиона вынуждена жить здесь все свою оставшуюся жизнь.       В первый месяц проведенный в мэноре, она не знала куда себя деть. Везде на нее взирали живые портреты, своими холодными глазами. Все они высказывали ей свои недовольства хозяйкой. Ее это бесило. Они оскорбляли ее каждый мерлинов день! Она молча терпела унижения в свою сторону.       Драко видел это, знал это и нечего не делал. Ему хотелось, что бы она поняла что носить его фамилию — мало. Она должна быть Малфой. Ему нравилось, когда он видел ее лицо искаженное гримасой боли, и ненависти. Он любит смотреть, как она падает ниже него. Он ликовал, когда видел, как она готова покончить сама собой, лишь бы выбраться отсюда. А он ее держит. Держит и не отпускает.       Гермиона поняла, что если хочет выжить в этом аду, она должна себя занять чем-нибудь. Она нашла себе занятие, которое ненавидит он, и теперь каждый день она этим занимается. Она топит себя в алкоголе. Виски, шампанское, вино, текила, даже ром. Без этих напитков она не может выжить. Они дают ей хорошую подзарядку на каждый день. Ей нравится видеть его разъяренный взгляд, когда он находит ее пьяную в стельку. Ей нравиться причинять ему боль. Она его ненавидит, и с каждой новой рюмкой ненависть растет.       Гермиона выпила бокал вина, и облизала губы. Она ждет его. Она ждет его несколько часов на этом подоконнике. Огонь в камине давно потух. Она приказала эльфам, не разжигать его. Пусть будет тьма, и холод. Так ей нравится больше.       Он опаздывает. Она знает, где он задерживается и не останавливает его. Драко уже давно нашел себе шлюху на каждую ночь. После работы он всегда ездит к ней.       Нет. Они не смогли привыкнуть друг к другу. Они ненавидят друг друга, и нечего не могут с этим сделать.       Гермиона посмотрела на дверь, через которую он всегда заходил в их спальню. Пять лет, он заходит и видит ее. Пять лет она заходит и видит его.       Пожалуй, за пять лет это первый раз когда она его ждет.

***

      Драко аппарировал на холме возле поместья. Совсем скоро он зайдет в дом, который уже давно стал для него чужим. Когда она там, дом не его. Даже когда ее нет, он чувствует себя не в своей тарелке. Ему обязательно присутствие грязнокровки, которую он ненавидит. Когда она рядом, ему спокойнее. Он не мог это объяснить.       Спускаясь к дому по наклонной, он думал. Он знает, что его там ждет. И он ненавидит ее за это.        Драко подошел к большим дубовым дверям поместья. Он снова сегодня был у той шлюхи. Он не знал почему всегда идет к ней. У него это зашло в привычку. Быть может, так он готовился к тому, что ждет его за дверями. За дверями его ждет его жена. Жена, которую он ненавидит уже пять лет. Он пять лет терпит характер этой сучки. Он не уходит от нее, потому что Малфои не разводятся.       Еще не открыв двери он услышал за ними приглушенные стоны.        — А-а-а… — ее стон резал ему уши. — Еще…       Он пинком открыл двери, и, как дикий зверь, залетел в дом. Он увидел, как на большем диване над его голой женой навис парень. Еще совсем молодой, а позарился на ЕГО жену. Драко Малфой не умеет делиться!       Он подлетел к голому парню и, схватив его за волосы на затылке, стал его оттаскивать к двери. Драко вышвырнул его на улицу, и закрыл дверь. В нем все кипело. Как она, смеет кого-то приводить в его дом?! Как она смеет изменять ему?! Она всего лишь поганая грязнокровка, которой выпала честь стать его супругой. И она ведёт себя так?! Никто не смеет позорить Малфоев!       За его спиной раздался холодный и пронзительный смех. Обернувшись, он увидел свою голую жену. Она лежала на диване, и мяла свои груди, и гладила себя раздвинув ноги. Ее холодные глаза смотрели на него, и в них он видел ликующие огоньки. Он знает, что ей нравится когда он злится. Он видит, что она питается его криками и страданьями.       Чтобы хоть как-то успокоится, он перестал смотреть на нее, мастурбирующую. Вся комната была завалена пустыми бутылками и разбитыми бокалами. Также на полу валялась одежда того парня, и ее разорванное платье. Она никогда не надевала для него платья. И за это он ее ненавидел.       Она снова засмеялась. Драко не выдержал и, схватив ее за локоть, поднял на ноги. Она была пьяна настолько, что не могла стоять на ногах. Они подкашивались, и ей приходилось хвататься за его плечо. Она смотрела на него затуманенными глазами, то ли от полученного удовлетворения, то ли от выпитого алкоголя. Она нашла его губы и накрыла своими губами. Проведя по ее губам языком, он почувствовал яркий вкус виски и вкус другого мужчины. Ненавидит! Он ненавидит, когда знает, что кто-то другой касался нее. Прорычав ей в губы, он вдарил ей звонкую пощёчину.       Не выдержав такой силы она повалилась на пол. Она снова лежала на полу голая перед ним. Он навис над ней черной фигурой и смотрел, как его в стельку пьяная жена, стала заливаться истеричным смехом. Он сел рядом на корточки, и схватил ее голову за волосы.        — ЧТО ТЫ С СОБОЙ ДЕЛАЕШЬ?! — проорал он ей на ухо. — Ты посмотри на себя! Стала жалкой пьянчужкой и шлюхой! Позоришь меня и только!        — А ты разведись, — прошипела она ему в лицо, и улыбнулась кривой улыбкой. Она знает, что он не может. Это не по правилам Малфоев.       Он ненавидит ее! Он снова ударил ее. По ее губам потекла свежая кровь.        — Ненавижу! — выплюнула она ему в лицо капельки крови. Он вытер ладонью лицо, и оскалился.        — Взаимно, — он потащил ее в спальню держа ее только за волосы.        — Ненавижу! Проклинаю день, когда подписала с тобой договор!       В нем все кипело. Он терпел все это. Терпел с каждым днем ее новых ухажёров. Достало…       Каждый день он приходил домой и видел одну и ту же картину. Его жена, под каким-то молодым парнем. Он ненавидит ее за это! Ненавидит всех этих мужиков!       Каждый день он проклинал себя за то, что подписал этот договор. Каждый день он хотел ее убить за это.       Собравшись с силами, он открыл дверь и прошел внутрь. Не было мужиков, не было пустых бутылок из-под виски. Не было стонов. Его негодованию не было предела. Не было той, которую он ненавидит.       По гостиной Малфой-мэнора гулял ветер. Огонь в камине погас. Было темно. Только свет луны освещал комнату. Тишину нарушал лишь четкий такт.       Тик-так… Тик-так… Тик-так… Тик-так… Тик-так…        Он знает где она. Он догадался. Он быстрым шагом поднялся в спальню.       В спальне его встретил холодный ветер, и лунный свет. На подоконнике открытого окна он заметил тёмную фигуру. Она ждала его.       Услышав скрип двери, она обернулась и увидела его. Он стоял в тени, в дорогом костюме. Она лично подбирала их ему. И он ненавидит эти костюмы, но носит.       Она медленно встала и направилась к нему. На ней было чёрное платье в пол; волосы легкой волной струились по плечам. Лунный свет играл с ее локонами. Сейчас она казалось ему красивой. Казалась женщиной его мечты. И он ее ненавидит за это!       Бросив портфель с бумагами на пол, он подлетел к ней и, как вампир, впился губами в ее губы. Он провел языком по ее губам и уловил легкий привкус вина и помады. Ничего постороннего. Сегодня никто не касался этих губ, кроме него. Сегодня они только его.       Она раскрыла уста, впуская его ловкий язык. Он ласкал ее рот, вызывая в ней дрожь. Его руки бешено бродили по ее талии, ласкали бедра под мягкой тканью.       Сама не замечая того, она застонала ему в губы. Его умелые руки знали где ласкать, возбуждая ее. Она ненавидит его за это! Ненавидит его сладкий язык, ненавидит руки между ее ног. Она стала расстегивать ремень и ширинку на его брюках.       Драко застонал, когда ее тонкие пальчики сомкнулись на твердой плоти. Как он ненавидит ее пальцы! Ему противны ее прикосновения, но и без них он не может. Он сорвал с нее платье, и выкинув его на пол, поднял ее за ягодицы. Она обхватила его ногами, и он пошел к постели.       Не разнимая поцелуя, он повалил ее на кровать и навис над ней. Она стянула с него галстук, рубашку, и выкинула на пол. Он стянул брюки с себя, и уместился у нее между ног. Она прикусила его губу до крови, и стала жадно посасывать ранку. Его кровь возбуждала ее еще больше. Ей нравится делать ему больно.       Драко припал к ее шее губами. Он никак не мог насладиться ее вкусом. За это он ее ненавидит! За то, что он зависим от нее, от ее запаха. Он ненавидел, когда она пила, потому что запах алкоголя перекрывал ее запах.       Гермиона выгнулась на встречу его губам, притягивая его тело ближе к своему сокровенному месту. Ей нравится ощущать его твердый торс, ощущать его сильные руки на себе, в себе…       Драко провел пальцем по ее клитору, стал очерчивать круги, немного нажал на него, и услышал стон мольбы. Он знает чего она хочет. Но он не даст. Он любит ее мучить. Он медленно засунул в нее палец, и вытащил, снова… И снова… И снова. Он ускорил ритм в ней пальцем, покусывая ее губы, шею, грудь, соски.       Гермиона застонала, и схватилась за простыню. Как она ненавидела, когда получала удовольствие от его пальцев и зубов! Он хочет сделать ей больно, но доводит только до экстаза. Она стала сама двигаться на встречу его пальцу, и поняла, что хочет большего…       Он взял в рот ее сосок, и стал его посасывать, покусывать, оттягивать от нежного холмика. Он взял в рот другу. Какая же она сладкая, для него. Он хочет полностью ее поглотить. За это он ее ненавидит. Ненавидит, за то, что она так сладка для него.       Гермиона не может больше терпеть. Ей никогда не хватало только его пальцев. Она хочет полностью слиться с ним.       Услышав рык нетерпения, он улыбнулся. Да, он тоже хочет большего. Он хочет получше ощутить ее вкус.       Оторвавшись от ее грудей, он спустила ниже к ее лобку. Гермиона застонала, и схватила его за волосы, прижимая его к своему клитору.       Не вынимая пальца из нее, он стал языком трогать ее клитор. Он его всасывал, лизал, покусывал, и в ответ получал стоны удовлетворения. Она раздвинула свои ноги шире, чтобы ощутить его шершавый язычок лучше.        — О-о-о.. — застонала она в голос, и откинула голову на подушку. Он не медлил, не останавливался. Он все увеличивал темп. Он получал, то что хочет. Он получал ее вкус возбуждения.       Гермиона хочет больше! Глубже! Схватив его за волосы она подняла его лицо к своему и поцеловала горячим поцелуем. Он поднялся выше, и провел по ее клитору своим возбужденным телом.        — Хочу… — воскликнула она, и снова поцеловала его. Их языки танцевали в бешеном танце. Они терлись друг об друга, ласкали…       Драко уже сам не может… Он хочет ее…       Рывком он заходит в нее, и весь его мир тонет в ярких красках. Он сразу задвигался в ней быстро, не заботясь о том, хочет она так или нет. Он просто получает то, что хочет. Они никогда не занимались любовью. Только секс, жесткий секс. Они не хотели доставлять друг другу удовольствие. Во время секса, каждый хотел сделать друг другу больно, но не понимали что делают только приятнее друг другу.       Гермиона застонала, и снова поцеловала его. Во время этого быстрого траха с ним, она становится зверем. Ей охото крови. Его крови. Она царапает его спину острыми ногтями, пытаясь сделать больно ему, но ему это нравится. Ему нравится, когда ее ногти под его кожей. Ему нравится эта боль.       Скорость увеличилась. Он двигался в ней, как ненасытный зверь. Он заходил глубоко, жестко, пытаясь ее порвать, но она лишь стонала. Его быстрые движения доводят ее до пика блаженства. Как же она ненавидит его! Ненавидит, за оргазм, который всегда получает, ненавидит его томное дыхание в шею, будоражащие кожу.       Драко понял, что еще немного и его накроет волна блаженства с головой. Услышав ее крики, и стоны он понял, что и она на пределе.        — Драко… — в такие моменты она называет его по имени. Только во время оргазма, она произносит его имя так, что ему охото слышать только это слово из ее пухлых губ.        — Ненавижу, — прорычал он ей в шею, и не сдержался. Он заполнил ее сверху до низу.       Гермиона содрогалась в маленьких конвульсиях. Его семя растекалось в ней, и она хотели больше, еще…       Он тяжело дышал ей в губы. Она поднялась к его губам. Как же она их ненавидела. Слишком желанные, слишком сладкие… Слишком ее…       Он устало перевалился рядом с ней на спину. Гермиона закрыла глаза, наслаждаясь этим мгновением.        Каждый вечер после работы он ходит к той шлюхе. Каждый вечер, он приходит с работы и видит Гермиону в руках другого. Каждый вечер, они знали, что изменяют друг другу. И каждый вечер они поднимались в спальню, для того что бы утолить свой голод. Другие не доставляли им удовольствия. Только вместе они получали оргазм, который полностью меняет цвета мира, окружающего их.       Они не занимаются любовью. Только трах. Быстрый, трах. Временами, они мучают друг друга медленными движениями и поцелуями. Но всегда это кончалось взрывом эмоций, его именем из ее губ, и его последнее «Ненавижу» за день.       Во время секса, они не думают друг об друге. Только о себе. Он хочет получше ощутить ее вкус, она хочет что бы он заполнил ее до краев. И всегда они получают пик удовольствия вместе. Он никогда не кончал быстрее нее, или позже… Всегда только вместе. Они не знали что это. Может, простое совпадение в течении пяти лет, может быть так положено.       Каждый их вечер заканчивался в этой спальне. Каждое утро они просыпались и понимали, что стали ненавидеть друг друга еще больше. Из-за этой яркой ночи, проведённой в поту, с громкими стонами.       Они ненавидят друг друга. Они знают, что это не перерастёт во что-то большее. Их ненависть навсегда останется ею. Они не смогут полюбить друг друга. Никогда. И ничего не могут с этим сделать. А зачем? Им нравится ненавидеть друг друга.       Каждый раз после секса, они лежат рядом и слушают биения их сердец. Быстро колотящиеся сердца, в их грудях. И они оба понимали, что не будут расстраиваться, если одно из них перестанет биться. Им все равно друг на друга.       Каждый раз, лежа вместе после быстрого секса, они испытывали все возможные ощущения, но не скучали. За пять лет они привыкли к этому. Они не скучают друг по другу. Только когда он снова пробует ее вкус, а она впивается губами в его, они понимают, что нужны друг другу. Ненависть всегда подпитывала их. Ночами их согревает не любовь, а жгучая ненависть, исходившая откудо-то изнутри.       Тик-так… Тик-так… Тик-так… Тик-так… Тик-так…       Он ненавидит.       Она ненавидит.       Так почему же они до сих пор вместе?