Трасса длиною в жизнь

Оказалось, обучиться мало, чтобы меня выпустили на трек. К весне я уже основательно привык к тренировочному автомобилю, но до соревнований меня всё ещё не допускали. Таких тренировочных машин было всего три, и ими пользовались все, а вот гонщики, которые выступали за команду на соревнованиях, имели именные. Одним из этих гонщиков был Слава. Другим, к моему неудовольствию, оказался тот самый парень, который обошёл меня всего на полголовы — Ярослав. Я видел его довольно часто. Хотя его приняли в команду сразу же, он частенько приходил тренироваться на трек. Зимой мы с ним в основном не совпадали, а весной я стал приходить раньше обычного, и оказалось, что он тоже тусуется на треке едва ли не с семи утра. По сути это была провокация, и я просто не мог не бросить ему вызов. Мы стали ездить в паре почти каждое утро — и шли примерно вровень, иногда у него было на секунду больше, иногда у меня. Однако он был в команде, а я…. нет. Мы с ним не разговаривали. У меня такого желания не возникало — и у него, видимо, тоже. Только переглядывались иногда перед тем, как сесть в автомобиль. Смотрели, у кого какая резина и стартовали. Однажды я опоздал — утром заезжал в офис подписать документы на поставку запчастей. Приехал в семь двадцать вместо семи. Ярослав стоял на старте. Будто ждал меня. Я усмехнулся и, торопливо нырнув в машину, дал ему знак рукой. Мы оба газанули и поехали. С тех пор я тоже стал его ждать. Мы всё ещё не разговаривали. Он мне по-прежнему не нравился, но это был какой-то ритуал. Без него я не выходил на трек. А в конце мая мне позвонил Кристиан и сообщил, что я буду участвовать в заезде. Я обрадовался было и тут же перезвонил Славику, но его телефон не отвечал. Я прозванивался часа три, а потом поехал к нему домой. Меня встретила его заплаканная жена — Славик, оказывается, лежал в больнице. Взяв у жены адрес, я помчался к нему. Посетителей не пускали, но врач худо-бедно объяснил мне ситуацию — авария на трассе. Машину закрутило, Славу успели вытащить, но прогнозов пока никто сделать не мог — варианты были самые разные, от полной неподвижности до полного выздоровления. Я сидел у его палаты до вечера и думал. В стритрейсинге у меня была пара аварий, но максимум, что мне доставалось — это ссадины на лбу. Чужих аварий я тоже не видел. К тому же у меня не было ни жены, ни матери, чтобы объяснить мне, как это опасно — двести пятьдесят миль в час. Я в первый раз подумал об этом только тогда, в больнице. Странно было вступать в команду в такой момент. Тем более, что и пришёл я туда благодаря Славику. Но назад пути не было, и утром я уже был на треке — но в новом качестве. Снова собралась вся команда, чтобы посмотреть на мой заезд и замерить показатели. А мне было уже странно ехать в одиночку. Результат я показал нормальный, и Кристиан вызвал меня к себе, чтобы снабдить инструкциями. Он сообщил мне, что я буду участвовать в круговых гонках в июле и тут же припечатал ещё одной новостью — гонку должен выиграть Ярослав. Я был в лёгком шоке. Хотя в спорте я не был новичком, но о договорных боях до сих пор слышал только понаслышке. — А если я его обойду? — спросил я. — Такой задачи перед тобой не стоит. Ты должен прийти первым, только если Ярослав сойдёт с дистанции. Я в недоумении смотрел на него. — А если бы шёл Слава? Директор пожал плечами. — Слава тоже пришёл бы вторым. Так хочет шеф. — А если нас обойдут другие соперники? Мне что, всё равно держаться у него в хвосте? — Вот! — Кристиан поднял указательный палец вверх, — тут и нужен ты. Постарайся не дать им его обойти. Посмотрим, на что ты способен. Сказать, что я был в ауте, значит, ничего не сказать. Во-первых, я мог бы уступить победу кому угодно, только не этому заносчивому красавчику. Во-вторых, я даже примерно не представлял, как мне не дать остальным нас обойти. На следующее утро я как обычно пришёл на трек, но скорее просто сказалась самодисциплина — ехать я не хотел. Тем более, что Ярослав уже стоял на старте. Я постоял около своей машины, но выводить её на трассу не стал. Вместо этого вышел сам и, сложив руки на груди, остановился в полуметре от машины Ярослава. Шёл мелкий дождик. Футболка быстро промокла, но я даже не заметил этого. Чего я хотел от него — сам не знаю. Просто он вдруг встал мне поперёк горла по полной программе. Красавчик какое-то время сидел у себя в кабине, и я уже решил, что он так и не вылезет, когда дверца открылась и оттуда высунулась его голова. — Ну? — Давай, жми, я посмотрю. Красавчик фыркнул и снова исчез в салоне. Не говоря ни слова выжал газ и рванул по треку. Когда он уже исчез вдали, я сообразил, наконец, перепрыгнуть через заграждение, чтобы не попасть под колёса, когда он закончит круг. Ярослав сделал обычные десять кругов и резко тормознул передо мной. — Нравится? — крикнул он, снова высовываясь из окна. — Нет. Ярослав чертыхнулся и выбрался из салона. — Да что с тобой не так сегодня? Я достал из кармана сигарету и попытался раскурить, но зажигалка напрочь отказалась зажигаться под дождём. Ярослав ещё раз выругался, перепрыгнул через парапет и щёлкнул зажигалкой около моей сигареты. Я мрачно посмотрел на него, но прикурил. — А что со мной не так? — спросил я. Ярослав достал собственную пачку сигарет — тогда он курил Данхилл — и тоже закурил. Он стоял достаточно далеко, чтобы не напрягать меня, но настолько близко, чтобы я смог рассмотреть каждую чёрточку на его лице. Острые скулы, чуть впалые щёки, бледные губы, сжавшие сигарету, и аккуратные пальцы… слишком аккуратные. — Кто ты такой? — спросил я. Ярослав пожал плечами ещё раз. — Это философский вопрос. — А если без философии? — Ярослав Арвенин. У тебя амнезия? — Какого чёрта Кристиан сказал мне пропустить тебя вперёд на соревнованиях? Лицо Ярослава изменилось. Секунду оно отражало недоумение, а затем губы плотно сжались. — Я тебя об этом не просил, — процедил он. — О, просто чудно. Только мой директор не ты, а он. Ярослав отбросил сигарету и, перепрыгнув через парапет, молча пошёл к гаражу. — Алё, я с тобой говорю! — крикнул я ему в след, но Ярик не обернулся. Утром он на трек не пришёл и не приходил всю следующую неделю. Мне становилось неуютно. До соревнований оставалось меньше недели, и я уже предчувствовал, что мне в самом деле придётся тащиться в самом хвосте вместе с ним. Может я и не был ещё в больших гонках, но в целом важность тренировок представлял. Я позвонил Кристиану и спросил номер Арвенина. Кристиан всерьёз удивился просьбе, но номер дал, признав, что нам стоит пообщаться перед заездом. Я позвонил ему раза три, но, так и не дозвонившись, пробил ещё и адрес и поехал домой. Моноблок в зелёном районе. Не сверхэлитка, но всё же жильё для людей с деньгами. Моя квартира на тот момент была поскромней. Семнадцатый этаж — и я звоню в дверь. Ярослав не открывал минут пять, а когда дверь всё-таки распахнулась, на пороге он показался в одних джинсах, низко сидящих на бёдрах — собственно, кто бы запретил дома ходить в таком виде? Вот только от вида его полуобнажённого тела внезапно и абсолютно непрошено заныло в паху. Ярик был хрупким — в том смысле, что косточки у него были такие же тонкие и изящные, как у Яна. Вот только торс украшал вполне себе приличный рельеф мышц. У меня никого толком не было уже год, так что я и так был на взводе, а тут ещё эта сволочь будто бы заметила моё состояние — Ярослав отклеился от дверного косяка, заложил руки за голову и потянулся, прогибаясь в спине как кошка. — Привет, — он демонстративно зевнул. Ответить я не успел, потому что из-за спины Ярослава раздался недовольный мужской голос: — Яр! Кто там ещё? Ярослав поморщился, покосился на комнату, а потом резко качнулся ко мне и поцеловал. Я от неожиданности раскрыл губы, и он успел скользнуть языком по их внутреннему краю, прежде чем недовольный голос превратился в истошный вопль: — Яр! Чьи-то пальцы отцепили от меня Ярослава. Я на автомате выставил блок, когда чья-то не особо сильная ладонь полетела мне в лицо, и всё так же машинально выставил нападавшего на лестницу. Парень — хотя по голосу я немного сомневался в его половой принадлежности — продолжал истошно вопить и ругаться матом. Заткнулся он только, когда в лицо ему прилетел ворох одежды — видимо, его же, потому что сам он тоже был в одних джинсах. Я оглянулся на Яра — тот почти что ржал. Докинув вдогонку несчастному кроссовки, он втащил меня в квартиру и закрыл дверь на защёлки. — Три дня не мог от него избавиться, — сообщил он, уже не сдерживая смеха, и, подтянув джинсы, направился на кухню, как будто меня рядом не было вовсе. — Ага… Тогда скажи мне спасибо. Ярослав фыркнул и покосился на меня через плечо. — За что? Ты просто вовремя подвернулся. Я покачал головой и бросил взгляд на дверь, в которую всё ещё барабанили. — Кто это был? — спросил я. — Да так… Перепих на одну ночь затянулся. Яр окончательно скрылся на кухне, и мне оставалось только пройти за ним следом. Он убрал со стола грязную чашку и, поставив на её место чистую, разлил кофе из кофейника. Взял свою чашку, глотнул и посмотрел на меня исподлобья. — Ну же, давай, спроси это. — Это — что? — Ну как… — Ярослав опустил чашку на стол, сделал квадратные глаза и спросил не своим голосом, — о боже, Ярик, ты гей? Получилось уморительно, и я таки не сдержал улыбки. — А что — гей? — Нет, — Ярик фыркнул, — я — ценитель прекрасного. — Ну-ну, — я взял свою чашку и тоже сделал глоток. — Я не за этим пришёл. Мне пофигу, с кем ты спишь. Если честно, я, конечно, врал. Потому что от мысли о том, что Ярик у нас «ценитель прекрасного», у меня внутри зажглась какая-то лампочка. — Кстати, да. Нафига ты пришёл? Ярик сделал ещё глоток и поставил чашку, демонстрируя готовность слушать. Я прокашлялся. — Если честно, я думал, ты обиделся. Ярик высоко поднял брови. — Я уже понял свою ошибку, — торопливо добавил я, — и готов уйти. Просто… Мне не очень-то охота плестись на треке в самом хвосте, а если ты не будешь тренироваться — придёшь предпоследним. Ярик вдруг стал серьёзным. — А ты всерьёз воспринял указание Кристиана? Я пожал плечами. — Если ты не заметил — я ещё даже не в команде. Так что для меня не время выпендриваться. Ярик продолжал внимательно смотреть на меня. — Если ты это сделаешь — я буду разочарован. — Сделаю что? — Сыграешь по его правилам. Я покачал головой. — Не делай из меня крайнего. Это ваши с ним делишки. — Это не мои делишки! — Ярик повысил голос и резко грохнул чашкой по столу. Он хотел что-то добавить, но замолк, да и я не знал, как на это реагировать. — Я с ним поговорю, — сказал он наконец. — Если выиграешь. На этом мы разговор и закончили. На трек он наутро пришёл, но стартовал раньше меня, и больше мы до соревнований не пересекались — даже не перемигивались, как обычно. А затем была моя первая в жизни настоящая гонка. Когда дали команду «Старт», мозги вырубились напрочь. Если бы я и хотел послушаться Кристиана, то не смог бы — все предупреждения вылетели у меня из головы. Как сказать, похоже ли это на стритрейсинг или нет… Так же, но по-другому. И это чувство, которое я запомнил навсегда — здесь, на треке, я был по-настоящему на своём месте. Адреналин стучал в висках, руки сами выкручивали руль. Я чувствовал столкновения с бортами машины так же, как если бы меня самого толкали в плечо. Я пришёл к финишу пятым — и не сразу смог выбраться, голова всё ещё ничего не соображала, а сердце колотилось как бешеное. Ярик пришёл шестым. Я ждал разноса от Кристиана, но его не было.