Чудеса невезения

      Эллен упорно продолжала пропускать все мои слова и намеки, касающиеся ее посетителей, мимо ушей. То ли привычка держать все в секрете сказывалась, то ли я ей так не по нраву пришлась, черт его знает, в общем, я плюнула на все свои попытки, к тому же в бутылке было уже меньше половины и до мечты - напиться в хлам - оставалось пара глотков, и решила насладиться гостеприимством.       — Конечно! — Понравилось? — она еще спрашивает!? Готовить я умела, но для себя это делать крайне скучно, да и в машине особо не покулинаришь, так что комплименты повару я отвешивала абсолютно искренне.       — Мгхм, — пробубнила я с набитым ртом, активно кивая от чего вестибулярный аппарат принялся выкидывать фокусы и комната закачалась вместе со мной.       — Ты жуй-жуй, мне приятно видеть, что моя стряпня тебе по вкусу. Думаю, давненько домашней пищи не едала? — тон был как обычно резковат, но я уже поняла, что это не вызвано неприязнью или еще чем-то подобным, просто этой женщине приходилось руководить заведением, в котором посетители не отличались кротостью, и подобная манера разговора, думаю, не раз ее выручала. При первых звуках ее голоса организм начинал жаждать вытянуться в струнку и отдать честь.       — Может, хочешь на завтрак что-нибудь особенное, не стесняйся, я люблю побаловать своих гостей. Мне, наверное, поэтому и нравится мой дом, можно использовать свое увлечение кухней с пользой для дела, — хорошо, что я успела прожевать, иначе обязательно бы подавилась и заплевала тут все вокруг в попытке прокашляться: «Приготовить мне что-то особенное на завтрак?» В голове вихрем проносились сотни любимых мной блюд, которые я успела перепробовать за время кочевой жизни - исландская овсянка с семенами, русские оладушки с малиновым вареньем, французские булочки с хрустящей корочкой, невероятно мягкие и с легким привкусом ванили, так любимая на Аляске яичница с ветчиной, бразильские жареные бананы и морковный пирог, японский суп мисо... — я чуть не застонала представляя все это многообразие и усилием воли вернула себя на грешную землю, сглотнув слюну, которая уже была готова закапать на барную стойку, как у бешеной собаки, я как можно сдержаннее произнесла:       — Если у тебя есть хороший кофе — это было бы просто раем, а в остальном я съем все, что подашь, — комната качалась не переставая, стул подо мной уже ходил ходуном при каждом неловком движении и моя активная жестикуляция грозила обернуться битой посудой и выставлением моей налакавшейся в дугу персоны на ночную прохладу в целях отрезвления. Стало очевидно, что пора идти спать.       — Эллен, а вещи в порядок тут привести можно? А то, как видишь, мои шмотки уже больше похожи на мешки для мусора. И я, наверное... — в этот момент меня пробрала икота и говорить стало сложнее, — пойду уже, с-с-с-спасибо за отличный ужин.       Улыбнувшись как можно милее, я постаралась сфокусировать взгляд на двери и направить тело в том самом направлении, куда не отрываясь смотрели глаза, это мне почти удалось, но ноги, стараясь по непонятным причинам обогнать друг друга, все портили, в итоге спустя два метра я уже почти бежала и тормозить пришлось схватившись за косяк. Провисев на нем пару минут, я снова сфокусировала взгляд на двери, только теперь это была дверь моего авто, сумка с вещами мне была нужна ну просто позарез, хотя я слабо помнила, что в ней лежит. Дорога до машины и обратно прошла без происшествий - косяки, дверные ручки и стулья служили мне надежной опорой в этом нелегком путешествии, хотя сумка явно сбивала меня с толку постоянно пытаясь наклонить, и без того с трудом сохраняющее равновесие тело, влево, отчего линия по которой я шла напоминала скорее спираль, чем прямую, не смотря на то, что я очень старалась. Обернувшись перед самым входом в комнату, я с улыбкой помахала Эллен, хотя, кажется, эта придурковатая гримаса не сходила с моего лица уже давно.       Закрыв за собой дверь я на автопилоте вынула из кармана амулет с дурацким брелоком и сунула его под подушку, быстро скинув с себя одежду, я натянула на себя любимую растянутую старую майку пятидесятого размера, которая скрывала меня до колен, навалила в ванную порошка, затолкала туда все грязные шмотки и с чувством выполненного долга отрубилась поперек кровати.