Чудеса невезения

      «Господи, за что?!» — первая мысль после пробуждения. Какого черта я вообще вдруг решилась проснуться? Да лучше бы треклятый призрак придушил меня вчера, чем такое: стоило векам распахнуться и лишить глаза последней защиты, как яркое утреннее солнышко решило сотворить мне ожог роговицы вместо ласкового щекотания своими первыми теплыми лучиками — такие нежности для меня не предусмотрены. Нет, я конечно знала, что с глазами все в порядке, но их резало так, будто мне впихнули в каждый по осколку стекла, мозг стремился покинуть черепную коробку и, казалось, проламывал себе путь наружу здоровенной кувалдой. Сердце то ли от радости, что мы — ну то есть я вместе со всем содержимым тушки — живы, то ли от злости, что его заставили накануне прокачать кучу разбавленной алкоголем крови, тарабанило так, что это скорее походило на работу отбойного молотка, в целом было ощущение, что органы с утра пораньше устроили там внутри ремонт, после сотворенного мною беспредела с организмом.       — Твою мать… — произнес мой рот басом, которому позавидовал бы портовый грузчик, употребляющий горячительные напитки вместо завтрака, обеда и ужина, — твою мать…, — повторила я с отчаяньем, других эпитетов видимо сегодня я выдать была не способна. Представив все те радужные переживания, которые мне предстояло пережить чтоб поднять себя с кровати, я застонала. «Ну что, нажралась? Счастлива?» Откуда ни возьмись проснулась еще и совесть, спавшая последний год, как минимум. «Заткнись, и без тебя тошно», — попыталась я угомонить незваную визитершу и рывком села на кровати.       — Мааать твою, — с чувством протянула я и обхватила дрожащими руками взлохмаченную голову, пальцы тут же запутались в, сбившихся за ночь в тугие колтуны, волосах. Так, держа разламывающуюся голову руками, я прошаркала в ванную. К моему удивлению белье было не просто засыпано порошком, но еще и залито водой: вряд ли мой личный Каспер был настолько дружелюбен… «Эллен!» Кроме нее было просто некому, возмущаться сил не было, поэтому, опустившись на колени перед мокрой кучей барахла — совершать действия стоя, а тем более наклоняться, было выше моих сил и способности желудка держать в себе то, что там еще оставалось — и принялась стирать. Слава мне, не привередливой особе, шмоток было мало и процесс занял не больше двадцати минут. К тому времени, благодаря способности к регенерации, внутренний ремонт был уже почти закончен и о вчерашних излишествах напоминала только слабость и здоровенная жаба, поселившаяся где-то в районе желудка. Быстро почистив зубы и натянув шорты, я пригладила волосы мокрыми руками, позволив им сегодня спадать на плечи ровными кудряшками, которые, к слову, я жутко ненавидела, и отправилась в общий зал. Время было довольно ранее и здесь было пусто, усевшись на барный стул и уронив тяжелую голову на стойку, я приготовилась ждать Эллен — кто его знает, во сколько тут принято подавать завтрак?