Моя последняя остановка-твои объятия

На часах 22:00. На улице всё так же мокро и дождливо. Выйдя из машины, парень с волнением направляет свой взгляд на многоэтажный дом, надеясь, что дома никого нет, что тётушка отправилась на ночёвку к своему возлюбленному, но по включенному везде свету становится понятно, что тётя дома. Наверняка сидит и переживает, кусая ногти. Полицейский провожает Чонгука до самой двери квартиры и отдаёт в руки тётушке. Коп просит её, чтобы за Чонгуком внимательнее смотрели, делает отчёт и удаляется. Как и ожидалось. Она встречает подростка и чуть было не падает от шока, когда видит, в каком он состоянии: от него несёт алкоголем, а на его милом и детском лице живого места не осталось. Сам он весь в грязи, промокший. Гук не хочет ни о чём говорить, но приходится объясняться, иначе тётушка просто загрызёт своим взглядом. Он уверяет, что сам во всём разберётся и обещает не на шутку перепугавшейся тёте, что в следующий раз обязательно сможет дать отпор. Уставший и измученный парень принимает душ, переодевается и заходит на кухню. Там тётушка торопливо разогревает остывший ужин, а он думает, как она до сих пор с ним возится? Других подростков уже давно бы наказали. Ещё бы. Их чадо распивает алкоголь в баре и совсем не хочет учиться. Но ХанЛин не такая, не с Чонгуком. *** На утро всё тело болит и неприятно ноет. Чонгук решает спать ещё полдня, но слышит, как на кухне что-то разбивается. Зайдя туда, он видит тётю, которая убирает осколки разбитой чашки. — Давай я помогу. — Эту чашку подарила тебе твоя мама, прости меня, Гуки! — Она плачет, а её руки дрожат, и осколком она случайно делает порез на указательном пальце. — Я такая идиотка! — Чонгук её обнимает и пытается успокоить. Помнит, что совсем недавно она осталась без мужа и теперь пытается загладить боль новым возлюбленным. Гук никогда не любил своего дядю: он был легкомыслен и часто смело брался за воспитание малого в его же собственной квартире. В его воспитание входило бить подростка, как только узнавал, что тот получил плохую отметку в школе, выбрасывать его вещи на улицу, когда видел, что они лежат не там, где положено, и Гуку часто по ночам приходилось тихо и незаметно выходить из квартиры, бесшумно открывать двери и спускаться по лестнице, собирая вещи с земли. Ребёнка, конечно, нужно воспитывать, но не настолько жёсткими и унизительными способами. Помнится, что один раз он нечаянно разбудил старшего хёна. Он его не бил, не кричал, а просто с омерзением на лице выдал: «Ты жалкая ошибка природы. Тебе повезло, что ты тогда не был со своими родителями в машине.» Именно поэтому тётя без раздумий развелась с этим гадом, когда лично застала момент, где он одаривает младшего пощёчиной. Тётя иногда плачет в одиночестве, чтобы её племянник не видел этого, ведь она всё-таки любила этого негодяя. Чонгук всегда заботился о своей тёте: встречал её после работы и помогал нести её сумку, даже если та не уставала и работала не полный рабочий день. Помогал в готовке, интересовался и всегда выслушивал о её личных проблемах. Ходил за покупками, а если нужна была помощь, то всегда что-то чинил в её доме или помогал с ремонтом. *** Чонгук одевается и идёт на прогулку. Дождь понемногу стихает. Парень снимает капюшон и смотрит в небо, а на лицо невинно падают капельки дождя. Его глаза красные и уставшие, поэтому похоже на то, будто он плачет. Так непривычно гулять без наушников. Шумные звуки машин, громкие голоса людей пугают его. Он так привык жить в наушниках, что это стало неотъемлемой частью его самого́… Постоянно быть в них, даже когда на то нет особой нужды. Музыка помогает уйти от мыслей и заглушить боль. Парень гуляет. Вместо того, чтобы осознать, что нужно браться за жизнь и как-то выходить с дерьма, он гуляет. Забавно. Ему становится скучно и тускло без музыки, и он бродит, напевая себе под нос. Он ходит час, два и замечает знакомую фигуру у входа. Потом понимает, что дошёл до полицейского участка. — Чонгук? — откликнулся у входа блондин, выдохнув сигаретный дым. — Добрый день, хён. — Кажется, это вчерашняя песня, которая играла в машине? — Он заметил Гука, напевающего песню. — Ты угадал. — Как проходят твои выходные? — Отлично. — Врёшь. Чонгук ничего не отвечает и краем глаза наблюдает за кольцами сигаретного дыма, который умело выпускает их создатель. — Научи меня стрелять, — выдаёт младший, и полицейский давится дымом от такой неожиданной и глупой просьбы. — Ты понимаешь, что вообще несёшь? Ты и правда думаешь, что это возможно? Да и зачем это тебе? — с удивлением спрашивает блондин. — Мне грустно. Я думал, если у тебя будет свободная минута… — Боже, да с чего ты вообще взял, что я буду заниматься такой ерундой? — Коп смеялся, и его смех казался обидным и даже противным Чонгуку. — Хорошо, удачного тебе дня, хён. — Стоять, Чонгук. — Молодой стажёр-новичок схватил Гука за запястье, но продолжению их диалога помешал телефонный звонок. Это звонила тётя, она же и прикупила телефон Чонгуку, чтобы звонить ему. Блондин не отпускал запястье. Младший поднял трубку. — Иди домой, нам нужно серьёзно поговорить. — Я буду вечером. — Нет, ты должен прийти именно сейчас. — Чонгук тяжело вздохнул и отключил вызов. — Что? Неприятности в школе? — спрашивает блондин, отпуская Чонгука. Коп облокотился о стену и стал докуривать сигарету. — И как ты угадал? — Тут и гадать нечего. Полицейский легко улыбнулся Гуку и скрылся в дверях участка. Чонгук отправился домой. *** — Наконец-то, — сказала тётя, скрестив руки на груди. — Что-то случилось? — спросил Чонгук, снимая кеды. Дальше его ждал разговор об учёбе и о том, что нужно исправляться, сдавать долги и готовиться к грядущим экзаменам. ХанЛин вспоминала его родителей, говорила, что это было большой потерей, и ей тоже сложно с этим справляться. Она объяснила, что, несмотря ни на что, у него есть она, и нужно жить дальше. В этом она будет помогать. Чонгуку было сложно перенести этот разговор о его погибших родителях, он отводил взгляд, шмыгал носом, сдерживаясь от того, чтобы не заплакать. — Гуки… — Своей ладонью тётя коснулась щеки Чонгука и почувствовала, что она мокрая. Гуки плачет. — Мне так плохо, тётушка. Мне так плохо. — Парень наконец выдохнул сжатый воздух, который забился у него в лёгких, а по лицу скатывались слёзы, которые удержать было невозможно. Он так нуждался в заботе и понимании, требовательно обнимая ХанЛин своими руками. — Я понимаю, родной, я понимаю. — Любящая тётя успокаивающее обняла парня и поцеловала в макушку. Гук жалобно прижался к ней, как прижимался когда-то к сердцу своей матери, и перестал сдерживать свои эмоции. Они в обнимку просидели ещё некоторое время, Гуки тихо хныкал и вытирал слёзы, а тётя поглаживала его по плечу. Она рядом. Она любит его, как никто другой.