Happiness

- Купишь мне мармеладных мишек? — Лухан никогда не мог устоять перед этими щенячьими глазками, а когда Сехун еще и мило надул губки, вся его непреклонность полетела к чертям и ему ничего не оставалось, кроме как согласиться. Лицо Сехуна засветилось счастьем и он радостно плюхнулся на диван, смеясь над ворчащим Луханом. — Спасибо! Я тебя обожаю! - Ага, конечно. А час назад ты меня ненавидел из-за того, что я не помог тебе со стиркой, — присев на колени рядом с беременным парнем, Лухан приподнял его рубашку и нежно коснулся губами животика. — Малыш Бэкхён хочет мишек? — почувствовав слабые пинки ребёнка, он улыбнулся и поднялся на ноги, быстро чмокнув на прощание уже приличного размера живот.  - Я скоро вернусь. Больше ведь ничего не нужно? — схватив ключи, Лухан поспешно вылетел из комнаты, прежде чем Сехун начнет составлять бесконечный список "жизненно необходимых" продуктов.

***

- Можете взять его на руки, — медсестра улыбнулась Лухану, укачивая младенца. Лухан боязливо вытянул руки и медсестра осторожно передала ему маленького Бэкхена. Глазки малыша открылись и он что-то пролепетал на своем языке, смотря на Лухана, который тут же заулыбался и принялся радостно угугукать, чтобы развеселить сына. Совершенно измотанный Сехун обессилено полулежал на постели, подложив под спину подушки, и сонно наблюдал за ними. Несмотря на дикую усталость, он протянул руки к малышу, желая подержать его, и Лухан медленно подошел к постели, передавая ему Бэкхена. - Ты самый прелестный малыш на свете, — проворковал Сехун. Бэкхен ухватился за его палец и согласно загугукал. - Всё потому, что его мама красавица, — вставил Лухан. - Почему это я – мама? — Сехун недовольно посмотрел на мужа, грозно выпятив нижнюю губу. - Не важно, — улыбнулся Лухан, наблюдая как Сехун нянчится с ребёнком и стараясь запечатлеть этот момент в памяти, как одно из самых ценных воспоминаний в жизни. Сехун не спал уже несколько суток, пытаясь совмещать дела по дому и заботу о ребёнке. Он убирался, стирал и готовил с Бэкхеном на руках, под глазами у него залегли темные круги и было видно, что он жутко устал. Вот и сейчас он готовил еду для сына, одновременно пытаясь успокоить плачущего ребёнка. Бэкхен потихоньку затих, уткнувшись в шею Сехуна, и начал засыпать. Сехун нежно похлопал его спинке, пытаясь разбудить, и начал кормить его морковным пюре, ласково воркуя что-то на одном ему понятном языке. Лухан не решался нарушить эту идиллию, молча наблюдая за ними со стороны. Он безумно хотел помочь хоть чем-нибудь и решил вымыть посуду, пока Сехун кормит ребёнка. Бэкхен послушно проглотил несколько ложек, а потом Лухан, поглядывающий на них уголком глаз, заметил, как лицо ребёнка скривилось и он залился плачем, отпихивая от себя еду. Сехун быстро стер слёзки с лица сына и отодвинул тарелку с пюре в сторону. - Не хочешь больше кушать? — укачивая сына на руках, он ушел в гостиную, ласково напевая что-то. Вымыв посуду и прибравшись на кухне, Лухан на цыпочках прошел в комнату и застал прелестную картину мирно спящих Сехуна и Бэкхена. Заботливо укрыв их одеялом и стараясь не шуметь, Лухан вытащил телефон и сделал фото двоих своих самых любимых людей, ставя его на заставку.

***

- Па-па. Давай, Бэкки, скажи «па-па». Сехун недовольно нахмурился.  - Почему я – мама, а ты – папа?! — возмутился он, устраиваясь поудобнее на плече Лухана. - Потому что я мужественнее, — уверенно ответил Лухан, за что тут же заработал неслабую затрещину. — Ай! Это же правда! - Хён! Ты издеваешься? — Сехун недовольно упёр руки в бока, прожигая мужа взглядом. - Это ведь ты родил его, значит ты — мама, — справедливо заметил Лухан, как ни в чем не бывало продолжая играть с Бэкхеном. Не оставляя попыток заставить малыша произнести заветное слово, он вдруг осознал, что в комнате стало слишком тихо. - Сехунни? — обернувшись, он увидел грозно сощурившего глаза Сехуна, сидящего в углу со скрещенными на груди руками. От него так и пылало плохо сдерживаемой яростью, и Лухан, сглотнув, быстро отвернулся, делая вид, что ничего не заметил. Сехун его точно когда-нибудь прибьёт, так лучше он последние минуты своей жизни проведёт, играя с сыном. - Ну давай же, Бэкки. Па-па, — Бэкхен счастливо засмеялся, когда Лухан начал его щекотать, и в тот же момент в голову последнего прилетело чем-то тяжелым. На полу валялась игрушка Бэкхена, прорезыватель для зубов. - Она упала на пол, Сехун, а Бэкхен потом засунет её в рот, — с укором произнес Лухан, вытирая прорезыватель своей футболкой. Сехун в ответ на это лишь скорчил рожицу, но промолчал. Лухан вернулся к безуспешным попыткам научить сына называть его папой, весело гремя погремушкой, от чего Бэкхен заливисто смеялся и тянул ручки к своей игрушке. У Сехуна из ушей уже чуть ли не дым валил от негодования, и он, не выдержав, молча спихнул Лухана и уселся на его место, взяв Бэкхена на руки. Малыш недоумённо посмотрел на сие действие, но продолжил радостно играть с погремушкой, и Сехун улыбнулся, с нежностью смотря на сына. Он начал корчить смешные рожицы, чтобы привлечь внимание Бэкхена, и тот бросил свою игрушку, схватив Сехуна за нос. За их спиной приглушенно простонал Лухан и Сехун обернулся, увидев как тот потирает лицо, куда угодила брошенная Бэкхеном погремушка. Сехун с победным видом показал ему язык и повернулся к сыну. - Бэкхен, скажи "па-па", — молчавший до этого ребёнок вдруг произнёс короткое "па", чем привел Сехуна в неописуемый восторг. — Еще раз, Бэкки, па-па. - Па. - Па-па, — не отступал Сехун. Бэкхен недоуменно нахмурился, а потом радостно ткнул пальчиком в лежащего на полу Лухана: — Папа!

***

Крепко держа Бэкхена за ручки, Сехун отпустил ребёнка на пол, готовясь подхватить его в случае, если тот упадёт. С трудом стоя на пошатывающихся ножках, Бэкхен сделал небольшой шажок и тут же плюхнулся на мягкий ковер. Присев рядышком, Сехун усадил сына на колени и принялся покачивать его на манер детской игры "идет бычок качается". Полуголый Лухан с повязанным на бедрах полотенцем вышел из ванной, вытирая мокрые волосы полотенцем, и тут же заработал гневный взгляд от Сехуна. - Тебе не стыдно ходить перед ребёнком в чем мать родила? — прикрывая глаза сына ладошкой, недовольно проворчал он. - Глупости, я же не чужой дядя, а его отец, — накинув рубашку, ответил Лухан, переворачивая комод вверх дном в поисках боксеров и домашних штанов. - Во втором ящике, — устало выдохнул Сехун, игнорируя виноватый вид мужа. Поставив Бэкхена на ножки, он начал водить его по комнате, пытаясь научить ребёнка ходить самостоятельно. Бэкхен старательно обошёл полкомнаты, цепляясь за его указательный палец, а потом снова плюхнулся на пол и переполз к отцу на колени. - Умница, Бэкки! Ты всё, Лухан?  - Ага, — Лухан присел рядышком, и, взяв сына на руки, начал играть с ним в "самолётик", от чего Бэкхен смеялся, не переставая, и счастливо выкрикивал: "Папа!". Глядя на них, Сехун обиженно нахмурился. Бэкхен упорно отказывался называть его папой, выдавая лишь короткое "па". Должно быть, Бэкхен его просто не любит. Или ненавидит. - Я займусь обедом, а вы пока поиграйте, — расстроенно пробормотал Сехун, поднимаясь с пола. Лухан лишь промычал что-то в ответ, продолжая играть с сыном. Сехун уже почти спустился с лестницы, когда услышал громкий крик мужа: — Сехун, скорее неси камеру! Ворвавшись в комнату, запыхавшийся Сехун увидел, как Бэкхен радостно ковыляет по комнате без помощи Лухана. Оба родителя уставились на своё чадо широко распахнутыми глазами. - Па! — Бэкхен обнял Сехуна за ноги и счастливо ему улыбнулся. Сердце Сехуна ухнуло вниз. Возможно, Бэкхен не так уж сильно его ненавидит.