Папаша

— Уже уезжаешь? Сердце предательски екнуло, и Витя обернулся на женский голос. За его спиной Фил и Космос осторожно погружали в машину Саню Белова. Саня был бледен, но держался молодцом: сжав зубы, с философской отрешенностью он смотрел прямо перед собой. Не хватило ему пары дней, чтобы отлежаться, Пчелкин понимал, но сейчас медлить было нельзя — надо уезжать как можно быстрее. От греха подальше. В предрассветной темноте у подъезда угадывалась фигурка девушки, зябко кутавшейся в платок. Она сделала пару шагов вперед, спускаясь по полуразрушенным бетонным ступенькам: деньги на ремонт дома не выделялись уже очень давно. Особой вины перед этой девушкой Витя не чувствовал: он ничего ей не обещал, они даже и не встречались толком. Не чувствовал вины ни уезжая, ни трахаясь с другими, ни — вот как теперь — пропадая неизвестно насколько. Впрочем, ведь и она ему ничего не обещала. Откровенно говоря, она им и увлечена-то не была, и осознание этого постоянно толкало Пчелкина на необдуманные поступки. Безрассудные и опрометчивые, эти поступки так и не помогли Виктору добиться ее привязанности, только и оставляли после себя сожаление с горьким привкусом. — Да, — махнул парень рукой, подойдя к девушке чуть ближе. — Сама же видишь, какие дела творятся. Не скучай, ладно? — он усмехнулся.  — А… И что она могла сейчас спросить? «А как же мы»? «А как же я»? Если бы она хоть раз показала ему, что он что-то для нее значит, так имела бы на это право. А так…  — …а когда вы вернетесь? — поинтересовалась Алиса, туже затянув платок на груди. Уже пару недель ее преследовал страх переохлаждения. И… многие другие страхи.  — Года через полтора. Это «полтора» отдалось похоронным звоном где-то в ушах, заставив девушку опустить голову. Пчела как раз в этот момент пытался прикурить на ветру, так что эффекта от своих слов совершенно не заметил. Она ожидала услышать про месяц отлучки, ну, пусть два месяца. Но полтора года?! Алиса глубоко вздохнула. — Ну, ладно, — произнесла она, попытавшись скупо улыбнуться. — Удачи тебе, Пчелкин. Девушка развернулась и зашла в подъезд — только дверь тихо захлопнулась за ней. Витя задумчиво выдохнул дым, пытаясь избавиться от мерзкого, неприятного ощущения где-то там, слева. Вот так вот у нее все просто: выяснила, что хотела, «Удачи тебе, Пчелкин» и все — не интересен больше. Явно дала понять, что никто он ей теперь, и ждать его возвращения она не будет. В конце концов, не он ли последние полгода только и занимался тем, что демонстрировал ей, насколько она ему безразлична? Но то ли неправ был знаменитый поэт, то ли Пчелкин что-то сделал не так, но тактика себя совершенно не оправдала. Эх, прав был Фила. Надо было слушать его, а не строить из себя перед ней первого мачо. Тогда, может, и не стоял бы сейчас, пялясь на закрытую дверь подъезда, как последний идиот. Ну и пускай. В жизни он за девчонками не бегал, и за ней не будет — много чести. Если он ей не нужен, то и она ему — не нужна. Не нужна.  — Пчела, не спи, замерзнешь! — окликнул его Валера. — Поехали уже. Алиса, прижавшись лбом к грязному подъездному стеклу, видела, как Витя, щелчком выкинув сигарету, устремился к автомобилю. Парень захлопнул за собой дверь и машина, взвизгнув шинами — наверняка Холмогоров понтуется, — стартанула по направлению к шоссе. Из всех друзей Вити Алиса знала только Космоса — да и то, во время знакомства тот был в таком состоянии, что только и смог глупо пробормотать, глядя куда-то мимо Алисы: «О, Пчела близняшек привел…» Ладони девушка прижала к животу в защитном жесте и скосила глаза на разбитый подоконник, отрешенно разглядывая облупившуюся краску. Бездумно она смотрела, как какой-то летний жучок ползет по стене, огибая впадины и островки. Вот так вот у Пчелкина все просто: сел в машину и уехал в новую жизнь — туда, где ей, Алисе, рядом с ним места нет. И не обернулся даже. А ну и пусть. Что она, сама не справится, что ли? Конечно, справится. Без всяких там сомнительных пчелкиных сможет прожить. И полгода, и год — а через полтора она о нем и вовсе не вспомнит. Вот только почему-то мысль о том, что теперь им с Витей не по пути, вызывала неприятное чувство где-то в груди. Может, дело в том, что она понимала: без него просто уж точно не будет. Или в том, что частичка его осталась с ней. Хотя уж ей ли не знать, что, будь он в курсе, так просто не уехал бы. Наверное, денег бы дал. На аборт. Но Алиса была уверена: решит удерживать его ребенком — потеряет уважение к себе самой. А если он так просто уехал — то и черт с ним. На таких условиях он ей не нужен. Не нужен.