Папаша

Едва ли Алиса согласилась бы признаться в этом самой себе, но ее скоропалительное замужество оказалось чертовски приятной штукой. Она до сих пор и не подозревала, насколько устала от того безумия, что творилось в ее жизни, от дневной работы, которой она могла лишиться в любой момент, от ночных бдений над спящей дочерью… Лиска не могла сказать, что сейчас все проблемы решал Пчелкин — скорее, проблем в ее жизни теперь не было вовсе. И Светлячок. Витя органично вжился в роль любящего отца. Иногда Алиса просыпалась посреди ночи от хныканья дочери — и тут же замечала, что Пчелкин уже склонился над детской кроваткой и что-то успокаивающе говорит Свете. А вместе с необходимостью ночных бдений ушла и постоянная тревога, которая преследовала девушку. Теперь Алиса была уверена: что бы ни случилось, она сможет защитить и себя, и своего ребенка. Впрочем, тревога сменилась другими эмоциями, более приятными, однако не менее будоражащими. Например, приливами нежности, когда она видела, как Пчелкин укладывает дочку спать. Или наслаждением его прикосновениями и объятиями — совершенно невинными, когда он во время прогулки накидывал свое пальто на ее плечи. Что скрывать, с двадцатилетним Пчелкиным в свое время было гораздо проще. Или вот сейчас, когда полуголый — уже привычный, но не менее беспокоящий воображение — Пчелкин на мгновение прижался к ней и как-то очень интимно, на ухо, пробормотал: — Уложу Светлячка, поздно уже, — Лиска слышала по голосу, что он улыбается. От его шепота по спине пробежали мурашки, Алиса ощутила, как к ее виску прижался колючий подбородок, а горячие губы оставили на макушке быстрый поцелуй. Витя уже давно вышел, а Лиска так и осталась стоять, прижав руки к груди, бездумно глядя на закрывшуюся дверь и ощущая, как низ живота сковывает возбуждением. Она не помнила, как добралась до ванной комнаты, мимо спальни, где уже не горел свет. Прикрыв за собой дверь, Алиса ухватилась рукой за раковину и оперлась коленом о бортик ванны. Присборив рукой подол легкого домашнего платья, Лиска проникла пальцами под резинку трусиков, представляя, что это Пчелкин ласкает ее… Дверь скрипнула, приоткрывшись. — Ого, — произнес мужской голос, — а можно, я?.. Лиска судорожно втянула ртом воздух и распахнула глаза, увидев в зеркале, что за ее спиной стоит предмет ее фантазий. Захлопнув за собой дверь и не забыв, в отличие от Алисы, закрыть ее на защелку, Пчёлкин приблизился к ней и, прижавшись губами к ее уху, обхватил девушку руками. Ее сразу же окутал его запах — терпкий, сильный, знакомый. Его пальцы подменили ее, и Витя судорожно сглотнул, стимулируя ее клитор. Потемневшими от вожделения глазами Пчелкин следил через зеркало за тем, как на ее щеки наползает возбужденный румянец. Наконец, потеряв терпение, Витя стащил ее платье и тут же, повернув Лиску лицом к себе, прижался губами к ее губам, проскальзывая в рот языком. Он чувствовал, как ее затвердевшие темные соски касаются его груди, и жадно проводил руками по всему ее телу, желая насладиться ощущением ее обнаженного тела — разгоряченного, бархатного, чудесного. Разорвав поцелуй, он погладил пьяную от возбуждения девушку по щеке и пробормотал ей в губы: — Я могу сейчас сходить в спальню за презервативами, — Витя сделал несколько глубоких вдохов, — могу не ходить. Алиска живо помотала головой, не отрывая взгляда от его губ, но Пчелкин чувствовал, что должен убедиться точно. — Не ходить? — уточнил он и облизал губы. — Не… не ходи. Алиска ухватила его ладонь и потянула вниз, туда, где она больше всего жаждала его прикосновений. Поняв ее намерения, Пчелкин низко усмехнулся и сжал ладонь в кулак. — Нет, не так. Виктор подхватил ее под ягодицы и прижал к стене. Лиска ощутила, как холодная плитка обожгла разгоряченную возбуждением кожу и прерывисто вздохнула. Пчелкин жарко дышал ей в губы, одной рукой судорожно расстегивая ширинку джинсов. Справившись с ней, он одним толчком полностью проник в Алиску, заставив девушку удивленно вскрикнуть и тут же закусить губу, сдерживая рвущийся наружу стон. Лиска уткнулась в плечо Вити, пока он сильно толкался в нее. Грубые, жадные толчки вызывали в ней всплеск возбуждения каждый раз, когда он проникал на всю длину, но их явно не хватало для того, чтобы удовлетворить ее страсть. Алиса запрокинула голову, морщась от его сильных и уверенных движений; необходимость вести себя тихо только добавляла возбуждения и ей, и ему: Лиса видела, что его взгляд становится совершенно безумным. Пчелкин быстро прижался сухими обветренными губами к ее уху и пробормотал: — Скажи, хочешь, да?.. Второго ребенка — хочешь? — и тут же с удовлетворением ощутил, как женское тело в его руках откликается на его слова сильной дрожью. Лиска зажмурилась, вцепившись в его плечи и сильно, до крови, кусая губы, пока ее тело принимало удовольствие, а Пчелкин, напротив, впился взглядом в ее лицо, желая запомнить миг ее удовольствия. Столь явное выражение ее наслаждения заставило откликнуться его тело. Мягко пульсирующие мышцы ее влагалища сжали его член, низ живота скрутило долгожданным наслаждением, и Виктор хрипло застонал, выплескиваясь ей внутрь. Витя осторожно позволил ей встать на ноги, но почти тут же Алиса попыталась съехать по стене на пол: ноги совершенно не держали обессилевшую девушку. Пчелкин живо подхватил ее за талию, чувствуя, что расслабленная нега превращает его реакции в слабые и замедленные. Лиска услышала, как он что-то спросил, но даже не осознала сути вопроса: кровь бухала в голове, перекрывая звуки извне. Чуть погодя она облизала губы и вопросительно взглянула на Витю. — Тебе хорошо? — еще раз спросил Пчелкин. Лиска кивнула и прикрыла глаза.