Папаша

— Витя, — всхлип, — Витя… — Тише, родная моя. Алиса сжала губы, судорожно дыша в телефонную трубку, но приступ рыданий никак не желал отпускать замученную девушку. Она видела в окно автомобиля, как мимо проносились машины и города, они давно уже не Москве, и с каждой минутой они приближаются к русско-латвийской границе. Откровенно говоря, Пчелкин считал, что она прекрасно держалась. Куда лучше, чем он ожидал от нее. Еще совсем недавно, каких-то несколько недель назад, у него — у них — было все: деньги, уютный дом, и, как следствие, относительно спокойная жизнь в кругу семьи и друзей. Пока все не рухнуло в один момент. Стоя в прокуренном туалете московского подвального клуба, скрываясь от мести друзей за то, чего не совершал, Пчелкин, не утративший способности трезво мыслить, подсчитывал убытки. Белый погиб. Этот факт перекрывал все, но, по правде говоря, Виктор мечтал, что ему хватит сил когда-то умереть точно так же, как брат, до последнего не потерявший себя. Белый всегда без страха смотрел в глаза смерти — вот и сегодня, не задумываясь, он расплатился своей жизнью за жизнь беременной жены брата. Его Алисы. Мыслить математическими категориями Пчёлкину всегда было проще. — Назовем ребенка в его честь. — Что? — выпал Витя из своих мыслей, машинально провожая взглядом какого-то пошатывающегося парня с синими от уколов предплечьями, нервно выдергивая рубашку из-под ремня брюк. — Я говорю, назовем одну из девочек Александрой, — голос Алисы зазвучал хоть и устало, но твердо. — Да… как скажешь. Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Пчелкин, прижимая телефонную трубку плечом и пуская воду в сколотую раковину. — Хорошо, Витя. — Послушай… послушай меня, Алиса. Все будет хорошо. Тебе и нашим девочкам теперь ровным счетом ничего не угрожает, — Пчелкин облизал пересохшие от обезвоживания губы. — А тебе? Пауза. — Дашь мне Свету? Лиска отняла телефонную трубку от уха и протянула ее дочери. Та, подражая маме, деловито положила любимую куклу на колени, ухватила телефон ручонкой и серьезно произнесла в трубку: — Я слушаю. — Здравствуй, солнышко, — Пчелкин услышал голос дочери и ощутил, что сердце отпускает неосознанная тревога. — Как у тебя дела? — Моя Маша покушала и хочет новое платье, папочка, — уведомила Светлячок папу о желании любимой куклы. Пчелкин негромко рассмеялся, прикладывая повязку к кровоточащей ране на боку. От кровопотери темнело в глазах, и усилием воли Виктор вернул себя в сознание. — Будет ей новое платье. А как дела у твоих сестричек? Светлячок задумалась на минуту, потом приложила ухо к Алисиному животу. Лиска погладила дочь по голове, пока та прислушивалась. Удовлетворившись результатом, Светлячок снова поднесла телефон к уху. — Сестрички спят. Но сегодня они опять бодались. Ой! То есть, пинались. — Они спят, и ты тоже спи. Договорились? — осведомился Виктор, одергивая окровавленную рубашку. — Хорошо, папочка. Светлячок вернула маме телефон, и Лиска быстро спрятала его в сумку. — Шмидт, — окликнула она водителя, — Шмидт, мы скоро приедем? — До утра точно нет, — откликнулся он, — Алиса, попытайся хотя бы немного поспать. Признавая его правоту, Алиса откинулась на подголовник, но сон не шел. Ее девочкам и в самом деле не пошла бы на пользу бессонница, но вообще-то ее нерожденным детям многое из того, что переживала Лиска, не приносило ничего хорошего. Покушение на убийство, например. Светлячок снова закинула ножки на сиденье и устроила головку у нее на коленях. Алиса поправила детский пледик, укрывая дочь полностью. Светлячка сегодня не мучали ни страшные мысли, ни кусачая тревога. Тем лучше.

***

Алиса распахнула глаза. Нет, все нормально — темно и тихо, только дочь сопит под боком. Но что-то же ее разбудило? Задав себе этот вопрос, Алиса тут же вспомнила: хлопок закрывшейся двери — вот что ее разбудило. Лиска выпростала руку из-под дочери и тихо встала. Едва не запнулась о журнальный столик с остатками шикарного ужина, не включая света, добралась до двери, приоткрыла ее и… — Витя! — от пронзительного вскрика ее удержала только спящая дочь. Пчелкин, стоящий на пороге, распахнул объятия, и Лиска влетела в них, заставив мужчину покачнуться. От него пахло дешевым табаком, кровью и потом, и Алиса жадно вдыхала этот запах, ощупывая широкую мужскую спину, заставляя себя поверить, что он реален. Пчела увидел за ее спиной, как Шмидт, быстро оценив обстановку, молча скрылся за дверью, — понятливый. Они столкнулись языками в поцелуе, Виктор чуть присел, судорожно оглаживая ее живот, а Лиса уже нервно дергала ремень его брюк. — Куда ты… ну, куда? Я же грязный весь, немытый… — шептал Виктор, чувствуя, как откликается его естество на ласки любимой женщины. Пчелкин развернул Алису спиной к себе, задирая на ней ночную рубашку. Поддерживая одной рукой ее живот, он заставил любимую чуть наклониться вперед и одним сильным толчком вошел в нее, зашипев сквозь зубы от удовольствия, отмечая, что Лиска судорожно вскрикнула, плотно сжимая его мышцами. Алиса тяжело задышала, вцепившись обеими руками в его ладонь, надежно удерживающую ее в одном положении, и чувствуя пульсирующий член внутри. Лиска качнулась ему навстречу, ощущая, что каждая клеточка ее тела реагирует на это напористое проникновение — он в ней, глубоко, — и Пчелкин, перехватив ее другой рукой, не позволяя менять положение, задвигался внутри нее, краем сознания понимая, что рана на боку снова открылась, а рубашка слева мерзко липнет к коже, но — плевать. Лиска выпростала руку из его хватки и закусила ребро ладони, напрягаясь всем телом. Все, что она могла сейчас, — это приподняться на цыпочках, полностью ложась в его руки, разведя бедра и открывая ему лучший доступ; чуть согнула колени. На каждое его движение тело реагировало ворохом нервных импульсов, заставлявших ее, кусая губы, стремиться к наслаждению. — Еще, еще, — в исступлении прошептала Алиса, ощущая, что для наслаждения ей не хватает совсем чуть-чуть. Но Пчелкин кончил первым, а через секунду — Алиса, ощутившая горячую волну его удовольствия внутри. Облегчение пришло неожиданно, мощно и быстро, так, что Алиса на мгновение забыла себя. Минуту они еще приходили в чувство, потом Пчелкин осторожно поставил Алису на ноги, прижимая к себе спиной и зарываясь лицом в ее волосы. — Как наши девочки? — хрипло поинтересовался он. — Хорошо, — пробормотала Алиса, блаженно улыбаясь, — теперь — все хорошо…