Kink №1

Старший Элрик сидит возле кровати брата, понуро свесив голову. Он искоса наблюдает за его поверхностным дыханием, стараясь не пропустить ни одного вздоха мальчика. Сразу после преобразования, с того самого момента, когда Альфонс почувствовал под собой землю, он ни капли не изменился, а оставался все таким же изможденным, маленьким, больше похожим на людей с анатомических рисунков, сделанных алхимиками, которые как-либо были причастны к человеческим преобразованиям. Эдвард каждую минуту проводил около Ала, потому что боялся пропустить его последний вздох. Он не может ему помочь. Не может помочь сам. Но безвыходных ситуаций не бывает, правда ведь?… Когда организм наконец обессилевал, и Эдвард проваливался в липкий и вязкий от страха сон, каждый раз он вздрагивал, если ему снилось, как Мустанг сводит ладони перед преобразованием. Этот резкий, четкий звук хлопка, жесткий и хлесткий, как удар. И каждый раз он тут же просыпался, вспоминая, что даже в белесых глазах полковника можно разглядеть чертей. Больше не к кому пойти. Полковника уже выписали из госпиталя, теперь он находился в своем доме. Он быстро привыкал к потере зрения, у него неплохо получалось обходиться и без него. Может, это из-за того, что сослуживцы не давали ему расслабиться, постоянно занимались с ним, и не оставляли одного до самого вечера, а может, из-за того, что по ночам-то как раз никто и не видит, как страшно полковнику в бесконечной темноте. Эдвард стоял чуть поодаль от дома полковника и дожидался, пока разойдутся навещавшие его подчиненные. Последней, как всегда, ушла Хоукай, осторожно, тоже как всегда, прикрывая за собой дверь. Стальной выждал на всякий пожарный еще около пятнадцати минут и направился к дому. На звонок в дверь отозвались не сразу, и Элрик подумал, что Мустанг по старой привычке надевает перчатки. Он сразу встретился с ним взглядом. Все знали, что полковник не видит, но он всегда безошибочно смотрел в глаза тому, кто смотрел на него. И сейчас, заглянув в пустые глаза полковника, Эдвард был абсолютно уверен, что Мустанг знает, кто к нему пришел. - Проходи, - полковник потянул воздух носом и легонько сжал рукав куртки Эдварда. Стальной протопал в прихожую, быстро разулся и последовал за Мустангом, отмечая про себя, что тот очень хорошо ориентируется дома. Эдвард же сразу повключал везде свет. Полковнику-то он не нужен. - Кофе сварить на тебя? – так же почти шепотом спросил Рой. - Не откажусь, спасибо, - Эдвард по инерции тоже перешел на полушепот, пристально отслеживая каждое движение хозяина дома. Только допив свою чашку, он озвучил Мустангу свою просьбу. И теперь сидел и с остановившимся сердцем ждал ответа. Он боялся, что тот сейчас загрохочет: мол, какие к дьяволу камни, посмотри на меня еще раз... Полковник сидел напротив Эдварда, смотрел ему в глаза и, как казалось Элрику, испытывал его решимость на прочность. Смотреть в темную пустоту было страшно, и Стальной уже десять раз перепроверил приготовленные пути отступления и перепугался до полусмерти. Но все же отступать он не собирался. Только когда он разглядел в полумраке комнаты легкую улыбку полковника и услышал все такое же тихое «Что ж…», он немного расслабился, поняв, что Мустанг согласен. - Ты еще помнишь закон равноценного обмена, правда ведь? – это могло сойти за насмешку, но голос полковника был почти ласковым. - Я на все готов, только спаси его, - выпалил Эдвард, и следом уже тише, - пожалуйста, Рой, помоги нам. - Заплатишь сейчас, - полковник все так же неотрывно смотрел Эдварду в глаза, - будет тебе камень, слово офицера. Стальной недоуменно смотрел на полковника: он ведь не назначил цену, чем платить-то… - Подойди ко мне, - все так же мягко и тихо. Эдвард насторожился, медленно встал и сделал шаг по направлению к полковнику. Тот поднял руку и поймал ладонь юноши, потянув его вниз, ненавязчиво заставляя того опуститься перед ним на колени и привлекая ближе к себе, прижимая разведенными коленями его бедра. - Побудешь моим сегодня, - теперь приказы полковника были тихими и даже мягкими, и теперь Эдвард не сможет их нарушить.