Без Миры тут не как

Назло Мираджейн, случилось то, чего она не хотела. Люси же уже целовала не котика, а человека, даже знакомого ей человека. Все согильдийцы охнули и ахнули от увиденного ими зрелища. "Только не это!" - Дьяволица зажмурился глаза, ведь она знала уже все, что дальше произойдет. Девушка поняла тогда, когда парень уже отвечал на ее поцелуй. Отпрянув от него, блондинка была шокирована. Она сейчас поцеловалась с Нацу?! И он был все время котом! Посмотрев с ног до головы, Люси покраснев от смущения, закричала. - Ты чего орешь?! - удивился розоволосый. - Прикройся! - девушка закрыла свое лицо ладошками. Штраус сразу же кинула в него покрывало. Драгнил поблагодарил ее, улыбнувшись. - Думаю, вам стоит поговорить, - решила вмешаться Мира. - Люси, - услышав свое имя, девушка повернулась. Убирая руки с лица девушки, Нацу улыбнулся. Хартфелия стояла и просто пялилась на него, разум был практически затуманен. - Я даже не думал, что ты будешь заботиться обо мне. Даже с собой ванну брать, - блондинка покраснела еще пуще прежнего. Драгнил это еще больше забавляло. Наблюдая за тем, как она пытается сохранить улыбку и бесстрастное выражение лица, парень почувствовал жалость и симпатию к этой мужественной девушке. Глаза все равно выдавали ее — огромные, ярко-карие, обрамленные густыми черными ресницами, глаза, которые вдруг потемнели и приобрели какое-то новое, нежное и серьезное выражение. Он не мог сдержать улыбки. - Пошли, - беря руку блондинки, он потянул в сторону выхода из гильдии. Девушка еле поспевала за ним. "Надеюсь, Джувия не догадается, - девушка покатилась в ее сторону, наблюдая, как та прикрыла рот рукой и была вся красная. - Ну, а тебе Люси, удачи!" - наблюдая, как пара выходит из гильдии, она мысленно пожелала удачи им, и вернулась к своим делам. Он шел лег­кой, силь­ной по­ход­кой. Ли­цо его бы­ло ра­дос­тно воз­бужде­но, по-ви­димо­му, сегодня у него было хорошее настроение. Остановившись около дома Хартфелии, обернулся. - Открывай, - девушка послушно открыла дверь. Зайдя в дом, Люси сразу побежала искать ему одежду. Пока Драгнил разлегся на ее кровати. Кинув в него вещи, блондинка пошла в ванную. Он сам не понимал почему, но ему захотелось смеяться. Внезапно смешались и просветление, и скепсис, и странное ощущение счастья... В первую же очередь — безмерное удивление. Сколько лет он спал рядом с Люси, поглаживал ее, думая о чем-то своем, ласкал глазами, потому что ему нравилась эта нежная невинность... Он неожиданно встал. Нужно побыстрее рассказать девушке все: она наверняка, как и он, найдет ситуацию забавной. Когда он постучал в дверь, Хартфелия крикнула: «Минутку!», вылезла из «ванны», попутно подумывая: " Он никогда не стучался". Неторопливо надела махровый халат. - Я тебя слушаю, - она резко повернулась, еще плотнее запахнув халат. Перед ней стоял Нацу, на сей раз по-домашнему: в джинсах и в майке. - Ты обиделась? — Нет, — сдавленно сказала она. — Да, — возразил он и внезапно понял, что не сможет больше сдержаться.  — Да, — повторил он. Подойдя к Люси, Нацу обнял и поцеловал её. Руки его оказались точно такими же сильными, как она себе представляла, поцелуй — таким требовательным и волнующим, как она того и боялась. «Хартфелия! Одумайся! Сначала разберись во всем, а потом уже скажи ему, что давно хотела», — напомнила она себе и оттолкнула его. Нацу удивленно на нее взглянул и позволил ей отойти к окну. Она отвернулась от него. Если в нем есть хоть капля такта, он уйдет. А если нет, то хотя бы заговорит по делу. Такта не оказалось. — Ты ведь тоже этого хочешь, — услышала она голос, чья бархатистая глубина приводила ее тогда, еще подростка, в то состояние, в котором сейчас, она уже могла разобраться. Нацу Драгнил — или «Сын Огненного дракона» — страшнее черта, одного голоса достаточно... Этот парень был соблазном во плоти. «Нацу, — взмолилась она. — Почему ты такой красивый!» Драгнил был человеком страстным, но страсть его распространялась на все — на жизнь, на драки, время от времени — в какой-то мере — на нее, поскольку она была его "подругой". И к тому же сейчас она поняла, что этот "ребенок" воздействовал на ее интеллект, Нацу же — на ее тело, и оно ему, кажется, подчинялось. Как будто бурные страсти шестнадцатилетней девочки требовали реализации. Никогда еще Люси не доводилось испытывать столь непреодолимое влечение. Сейчас она была не в состоянии воздвигнуть между ними преграду. Он смел все препятствия, неожиданно войдя в комнату и не дав ей времени вооружиться. А может он давно ворвался к ней? И не в комнату вовсе? А в само сердце? Да, он был здесь. Был в ее сердце. — Я с тобой позже поговорю, - тихо сказала блондинка, подаваясь ласкам парням. Он стоял за ней, склонив голову к ее плечам. Целовал лопатки, маленькую впадинку у шеи, где бился пульс, затылок. Его рука, нет, только указательный палец, осторожно чертил линию вдоль позвоночника, невесомо и ласково, словно не решался до нее дотронуться, но одновременно и так, словно давным-давно знал ее тело. — Боже, — пробормотал он и неожиданно прижал ее к себе. Она почувствовала, что он был ласковым и нежным с ней, а джинсы — неподходящая вещь, когда соблазняют обнаженную. Но с ее телом происходило нечто непостижимое. Она, постоянно рассуждающая, все планирующая, растворялась в сплошной чувственности. Каждая пора ее кожи словно раскрылась, снизу вверх поднималось тепло, и где-то глубоко, в самом сокровенном уголке, все кричало от тоски по нему. Люси повернулась в его руках. — Наконец, — сказал он и разжал ее пальцы, все еще стягивающие полы халата. Халат упал. Драгнил нежно провел ладонями снизу вверх, до сосков. — Ты слишком соблазнительная, — сказал он осевшим голосом. — Могу я остаться? Как легко было ей раньше говорить «нет». Почему же сейчас не получалось? То ли оттого, что он застиг ее врасплох, то ли весь этот день был таким безумным и необычным, но последнее «да» уже не имело никакого значения. Почему бы ей хоть раз в жизни не позволить себе приключение и не поддаться внезапному порыву? Он поцеловал ее ухо. — Я могу остаться? — повторил он вопрос. — Да, — выдохнула она. И тогда он одним рывком поднял ее и отнес в кровать с такой легкостью, словно это была пушинка. Потом начал не спеша раздеваться. - Я влюбилась в дракона, - еле слышно произнесла Хартфелия, увидев, как глаза Нацу преобразились в другой оттенок. Да, она обрадовалась, как будто со стороны наблюдая собственное грехопадение. Ему тоже ни к чему не нужна была одежда. Кожа, натянутая играющими мышцами, узкие бедра, стройные мускулистые ляжки. Она не понимала, почему художники вечно рассуждают только о прелести и грации женского тела. Тело мужчины прекрасно упругой, мощной красотой. Люси вовсе забыла, что происходила за все эти годы, как она не раз пыталась признаться. Как пыталась найти ему замену, хотела забыть его. А тут, даже вовсе не он, который только и твердил, что она его подруга. Нацу лег рядом, и она впервые ощутила его кожу. — Я буду с тобой так нежен, как никогда раньше, — пробормотал он. «О нет, — подумала она, — только без нежностей. Я не хочу впускать тебя в свое сердце. Я готова наделать массу глупостей, но пусть все останется игрой». - Потом надо не забыть поблагодарил Миру, - шепнул он блондинке на ухо. Она его уже не слушала, наслаждаясь его ласками. Драгнил склонился над ней и прикоснулся губами к ее губам. Осторожно, почти робко, его чуть приоткрытый рот проследовал по контуру ее губ, будто проверяя, целовали ли ее когда-либо раньше. Ласка получилась такой трогательной, что у Люси сжалось сердце. Она обхватила его за шею, потянула на себя и прикусила его нижнюю губу. Он отпрянул от неожиданности. Но, когда она еще теснее прильнула к нему и ее грудь прижалась к его торсу, он, кажется, понял. — Люблю, — пробормотал он. Он порывисто схватил ее за затылок, и поцелуй, который она теперь получила, не оставлял сомнений в его желании. Не было ни бережных прикосновений, ни взаимного познавания, была борьба. Его язык сразу добился доступа и захватил ее рот, а руки в лихорадочном возбуждении заскользили по телу. Он обхватил ее снизу, гладил округлости ягодиц, бедра, потом по спине двинулся выше, взялся за груди, сначала за одну, потом за другую... Он вел себя как захватчик, он завоевывал ее тело, и не только тело, а полностью ее всю. Хартфелия окаменела от столь жесткого вторжения. Что она сделала неправильно? Она хотела Нацу, но не так. Если уж ее все равно завтра с утра ждут угрызения совести по поводу собственной аморальности, она, по крайней мере, желала сохранить приятные воспоминания о совершенной измене. Ведь взрослые люди умеют заниматься в постели приятными, безобидными любовными играми, место которых где-то посередине между чрезмерной бережностью и этим неистовством. Она робко коснулась его шеи, при­каса­ясь хо­лод­ны­ми паль­ца­ми. Нацу чуть вздрог­нул, но не отс­тра­нил­ся, про­дол­жая це­ловать неж­но, ис­сле­дуя язы­ком её рот, ста­ра­ясь за­пом­нить всё до ме­лочей, ибо он сом­не­вал­ся, что она поз­во­лит ему сде­лать это ещё раз. Об­няв её за та­лию и при­жав к се­бе так ти­хо и ак­ку­рат­но, слов­но хруп­кий цве­ток, муж­чи­на нас­лаждал­ся бли­зостью к этой де­вуш­ке. Что она с ним сот­во­рила? Не­понят­но. По­нят­но толь­ко то, что он очень хо­тел это­го по­целуя, и не только поцелуя. "Я хо­чу те­бя. Хо­чу каж­дой сво­ей кле­точ­кой. Я лов­лю каж­дое твое дви­жение и пе­рех­ва­тываю твой взгляд. Я ста­ну над то­бой, вдох­ну пол­ной грудью твой аро­мат и бу­ду ук­радкой свер­ху рас­смат­ри­вать твои во­лосы, де­коль­те и ко­лен­ки, стыд­ли­во тор­ча­щие из-под ми­ни-юб­ки. По­том как бы слу­чай­но дот­ро­нусь до тво­ей ко­жи... Мес­то при­кос­но­вения бу­дет го­реть..." - О, Люси, что ты де­ла­ешь со мной... То, как ты зас­тавля­ешь ме­ня чувс­тво­вать се­бя, - шеп­чет он девушке в гу­бы. Все, что про­ис­хо­дило даль­ше, Люси вос­при­нима­ла как в ту­мане.  Его сло­ва рас­кре­постили девушку еще больше, она хва­та­юсь за край его ру­баш­ки. Он про­водит ру­кой вниз от ще­ки к гру­ди, и вниз по жи­воту блондинки. По ее телу опять пробежала стая мурашек. Его ру­ка дви­жет­ся к не­боль­шо­му прос­транс­тву меж­ду их те­лами, и Люси почти задыхалась, ког­да он неж­но ка­са­ет­ся ее тела. Он на­дав­ли­ва­ет чуть силь­нее, девушка стонет и про­гиба­ется в спи­не. Страс­тная ночь при­нес­ла удо­воль­ствие обо­им. Они иде­аль­но под­хо­дили друг к дру­гу. Толь­ко мысль, что куд­ря­вый Ку­пидон пустил свою стрелу в их, еще больше радует девушку. Же­лание уз­нать, что было бы, если он не превратился в кота, так и осталась бы она одна? Или нашла бы другого?