My best friend

— … даже шрам будет незаметным. Удивительно! Вы хирург, сэр? — Нет, я не хирург. Скорее, это увлечение… — Что?.. Но у вас определенно талант! Не шутите больше так, сэр!.. – доносились до нее голоса, казалось, откуда-то издалека. Послышался мелодичный перезвон приятной музыки. «Неужели Бетховен?» – промелькнуло в голове. – «Да. Точно, он. Странно» Веки приподнимались медленно и даже спустя целую минуту, когда она с трудом уговорила свои глаза наконец, открыться, она не увидела ничего, кроме темноты. Она приподняла свою руку, казавшейся странно невесомой и дотронулась до лица, почувствовав что-то легкое и шелковое. Ленточка? Кто-то закрыл ее глаза шелковой лентой. Когда она попыталась снять ее непослушными ватными пальцами, то сразу же почувствовала едва уловимое теплое прикосновение. — Не надо, Лемми. – тихо произнес знакомый вкрадчивый голос над самым ухом. – Не снимай ее, хорошо? — Почему, мистер Пиклз?.. – спросила она, но вместо слов с губ слетел только едва уловимый стон. — Он тебе полную дозу вколол, – ответил голос, в котором промелькнули оттенки досады. — Ч-что?.. – испуганно спросила Лемми. – Что вколол?.. – последнее слово вышло более отчетливо. — Лекарство, – лаконично ответил тот. – Последствия его сказываются тем, что ты можешь видеть галлюцинации, которые, должно быть, могут вызвать… — Нервное расстройство, – перебил его другой голос, не менее знакомый. – Извините. — Будь любезен, Сниффлс, принеси еще бинтов, – попросил мистер Пиклз. — Хорошо, сэр. «Он что, его видит?» — в недоумении подумала Лемми, пытаясь пошевелиться и совершенно не понимая, почему все ее тело было каким-то свинцовым, а кожу на уровне пояса неприятно покалывала туго обтянувшая ее ткань, которая на ощупь оказалось простыми хлопковыми бинтами. — Дурочка, – негромко сказал мистер Пиклз. – Ты зачем сразу же не вернулась? — Извини, но я не помню, – прошептала девушка, чувствуя, как непонятная слабость начинает волнами набрасываться на нее. Дыхание давалось с трудом, а голове далекая музыка больно отдавалась резкими перезвонами. — Тише, тише! – встревожено воскликнул он и, судя по деревянному скрипу, вскочил со стула. – Не шевелись! Сейчас станет легче. Сейчас… Где-то сбоку послышалось незаметное шевеление. С легких словно убрали что-то тяжелое, а дышать стало легче. — Вот, сэр. Все то, что осталось, – послышались быстрые шаги и шорох развертываемой упаковки. — Спасибо. Дальше последовала напряженная тишина, прорываемая лишь едва заметным шумом движением. Лемми почувствовала почти неразличимые прикосновения и ловкое накладывание на талию смоченного в чем-то, приятно охлаждающим кожу бинта и теплое дыхание, ветерком доносившиеся до ее лица. — Там такое творится, – прервал тишину тихий голос Сниффлса. – Кто-то открыл все двери в старом крыле… Просто… дурдом! — А Он? – поинтересовался мистер Пиклз, очень осторожно завязывая бинты. — Благополучно выписался, – ответил врач. – Одной проблемой меньше. А все остальное… Я уже и не знаю, как оставшиеся это разгребут. Лично я уезжаю отсюда и Вам того же советую. Не то, не ровен час, Они и до Западного Крыла доберутся, – последнее было сказано полушепотом. — Я очень надеюсь, – произнес Пиклз. – Что ты не забыл проверить Северный вход. — Говорите – Северный?.. Но там же всего два выхода! — Черный вход. Ты что же, не слышал ничего об этом?.. — А, черт!.. – испуганно воскликнул Сниффлс. — Остановись! Ты слышишь это?.. Они замолчали, явно напряженно вслушиваясь. Музыка в голове Лемми внезапно вздрогнула, словно кто-то вдруг с ожесточением стукнул кулаком по клавишам рояля и замолчала. Зато откуда-то издалека до нее донесся шум. Кто-то безумно хохотал, кто-то фальшиво напевал что-то, а кто-то в голос плакал, словно маленький ребенок. Все это сопровождалось под аккомпанементы стука чем-то металлическим по бетонным стенам, грохотом, подвываниями, треском, шорохом. Все эти слухи перемешивались между собой и потихоньку доносились все ближе и ближе, перемешиваясь в единый хаотичный шум, от которого хотелось заткнуть уши. — Прорвались, – констатировал Сниффлс. — У тебя остался слезоточивый газ? — На крайний случай, сэр. Этих я задержу, так уж и быть. А Вам лучше уходить. — Спасибо, Сниффлс. — Удачи Вам. Раздался звук спешащих шагов и где-то хлопнула дверь. — Что происходит?.. – пробормотала Лемми, ничего не понимая. — Послушай, – до нее донесся тяжелый вздох, а до ее лица осторожно дотронулись теплые пальцы. – Я сейчас сниму эту ленту, хорошо? Или все же лучше ее оставить? — Нет! — взмолилась Лемми. – Мне уже начинает казаться, что я совсем ослепну. — Ладно, – согласился он. – Когда я ее сниму… Что бы ты вдруг не увидела странного и пугающего, запомни одно, все это – ненастоящее. Это только побочные эффекты. — Поняла, – кивнула девушка, и он стянул шелковую ленту. Она моргнула, чуть прищурившись и привыкая к резкому свету лампы. Они находились в уже знакомой ей комнатке, принадлежащей Снифлсу, где не было ничего особенного, кроме жутковатого вида медицинских инструментов на столе, на кучи окровавленных бинтов, в беспорядке валяющихся на полу. Чуть приподняв свой свитер, она заметила бинты, обматывающие талию и пальцем осторожно к ним прикоснулась, но не почувствовала совсем ничего. — Сколько уже времени прошло? – поинтересовалась она, не без труда поднимаясь с кровати. — Три дня, – ответил мистер Пиклз. — Понятно… — вздохнула она и, наконец, обернувшись, увидела его, что стоящего напротив. – А тебя почти не узнать в обыкновенной одежде, да еще и без цилиндра. — Должно быть, поэтому меня начали замечать, – заметил мистер Пиклз. – Но если ты пожелаешь, я вновь одену фрак. — Не надо. Мне так больше нравится, – улыбнулась Лемми. – А как твое плечо? — Совсем зажило. Ерунда. Меня куда больше волнует твое состояние. Ты ничего не замечаешь? — Нет. А должна? — Может быть, побочный эффект все же, выветрился, – задумчиво пробормотал он себе под нос. – Как ты себя чувствуешь? Можешь встать? — Вроде все в порядке, – неуверенно подала плечами Лемми и с некоторой осторожностью сделала несколько шагов. Почему-то пол под ней начал раскачиваться из стороны в сторону, словно палуба корабля. – Ой!.. — Поосторожнее, – посоветовал мистер Пиклз, подхватывая ее. – У нас трудный путь. А у тебя должно быть, голова все еще кружится? — Немного, – кивнула Лемми, но ее слова заглушил странный треск и чей-то яростный крик. В коридоре что-то оглушающее грохнулось, а шум принялся нарастать. — О, он уже начал, – промолвил Пиклз. – Лемми, нам пора. С этими словами он взял ее за руку, крепко зажав ладонь и распахнув дверь, нырнул в коридор вместе с ней. — Боже мой, – прошептала Лемми. – Почему здесь так темно?.. — Должно быть, провода перерезали, – предположил мистер Пиклз. — К тому же, сейчас ночь. Он вытащил из кармана брюк фонарик и принялся аккуратно освещать им коридор впереди, время, от времени выхватывая в луче тусклого света чью-нибудь фигуру на полу. Людей, казалось, было много. Кто-то из них лежал на полу, странно скорчившись и бормоча что-то под нос, а кто-то стоял, сгорбившись в три погибели и прижимая грязные ладони к лицу. Некоторые из них были одеты в изодранные рубахи и выглядели совершенно невменяемыми. Основной же шум исходил не от них. Он приближался откуда-то издалека, с самого дальнего конца коридора. — Что с ними? – тихо спросила Лемми у мистера Пиклза, оглядываясь, когда они быстро проходили мимо. — Сниффлс постарался, – ответил он. – Не обращай внимания. Главное сейчас – добраться до первого этажа. Нам придется спускаться по лестнице, поскольку лифты больше не работают. До лестничной площадки они добрались без приключений и принялись спускаться по лестнице в медленном темпе – у Лемми все еще кружилась голова. Когда они уже добрались до третьего этажа, перед ними появилась небольшая группа людей. В руках у некоторых из них были непонятно откуда взявшиеся лопаты, а у одного красовалась тяжелая деревянная дубина. Мистер Пиклз резко рванулся в коридор третьего этажа, втащив за собой Лемми и заперев дверь. Вдогонку им понеслись проклятия и злобные стуки в дверь, которая глухо затрещала. — Похоже, придется выходить по пожарной лестнице, – вздохнул мистер Пиклз. – Скорее, пока они не выломали дверь. — Я не понимаю, – вполголоса произнесла Лемми, вздрагивая от противного скрежета по обшивки двери. – Почему они преследуют нас? Мы не делали им ничего плохого. — Они не в себе, Лемми. – тихо ответил он. – Очень долгое время их держали взаперти. И должно быть, им это не очень понравилось. Они свернули в правый коридор. Мимо пролетел санитар с дико выпученными от ужаса глазами и, совершенно не обратив на них внимания, скрылся за темным поворотом. Они подошли к широкому окну, за которым и располагалась пожарная лестница. Мистер Пиклз открыл его и на них дохнуло ночной прохладой. — Осталось совсем немного, – произнес он. – Там, внизу нас ждет свобода. Ты готова, Лемми? – он протянул ей руку. — Да, – сказала она в ответ и почувствовала странное волнение. Но прежде чем они вместе нырнули в окно и спустились по пожарной лестнице, их остановил неуверенный звонкий голосок. Лемми обернулась и увидела мальчика, ростом едва достающего ей до пояса. Лицо его было испуганным и испачканным сажей. — Помогите… Пожалуйста! – пролепетал он, умоляюще глядя на них и протягивая руки. — Лемми, не слушай его! – предостерегающе воскликнул мистер Пиклз. — Что случилось, мальчик? – спросила Лемми, подходя ближе и не обратив внимания на его слова. — Моя мама, ей очень плохо! – всхлипнул тот. – Помогите ей, пожалуйста, спасите ее! — Конечно же, я помогу. А где же твоя мама? — Вон там, – мальчик ткнул пальцем за ее спину. Лемми обернулась и заметила темный хрупкий силуэт женщины, стоящей на коленях и в голос завывавшей. Лицо ее скрывал серый грязный капюшон плаща. — Извините. Могу ли я вам чем-то помочь? – робко спросила Лемми, подойдя к ней. Женщина не ответила. Тогда Лемми повторила вопрос и очень осторожно дотронулась до ее плеча. Женщина вздрогнула и, перестав рыдать, отняла руки от своего лица и, скинув капюшон, подняла голову и посмотрела на нее. Лемми отшатнулась, увидев лицо женщины, которая в буквальном смысле слова выплакала себе все глаза, черные зияющие провалы которых уставились на нее, словно вырытая яма. — Ах, это ты! – хрипло прокаркала женщина. – Ты! Ты! Убила его, да теперь рада?! Чертовка! — Вы меня с кем-то путаете! – Лемми попятилась назад. Женщина не шелохнувшись, продолжала кричать. — Вы можете помочь моей маме? Она вздрогнула и резко развернулась, столкнувшись с тем же мальчиком. — Извини. Не могу, – выдавила Лемми. — Почему вы не можете? – допытывался мальчик. — Я не доктор, – вдохнула она. — Доктор? – повторил мальчик, вздрагивая. Лицо его вдруг странно перекосилось. – Больно! Больно! – пронзительно закричал он и выхватил из кармана перочинный нож. Перед ним вырос мистер Пиклз, который резко выхватил из его руки ножик и с силой оттолкнул от Лемми, швырнув его в стену. — Зачем ты так? – испуганно прошептала Лемми. – Он же ребенок! — Он больше не ребенок, – ответил Пиклз, кидая ножик на пол и наблюдая затем, как мальчик, словно ничего и не случилось, поднимается на ноги и снова выходит в коридор, тихо прося о помощи. Позади них раздались шаги. Мистер Пиклз, даже не оборачиваясь, увернулся от топора, ударившего по нему, сделал молниеносное движение вперед и хладнокровно свернул женщине шею. Она выронила топор из своих рук и упала на дощатый паркет. Лемми всхлипнула, не в силах отвести взгляда от чего-то розового, торчащего из шеи женщины. Мистер Пиклз положил руку на ее плечо. Она вздрогнула. — Это не его мать, – негромко заметил он. – Своих родителей он зарезал ночью полгода назад, переигравшись в запрещенную для детей компьютерную игру. — Мне страшно, мистер Пиклз. – дрожащим голосом сказала она, закрывая глаза руками. — Ничего. Это пройдет, – заверил ее он, успокаивающе поглаживая по голове. – Пойдем, Лемми. Нам пора. Она молча кивнула и следом за ним принялась спускаться по пожарной лестнице вниз, навстречу новой жизни.