Солнце

POV Куроко Как же я волновался за тебя все это время! Как же я волновался, мое Солнце… До конца матча остаются считанные секунды, «четырехочковая игра» Хьюги приносит свои плоды – разница в счете всего в одно очко. Все происходит молниеносно, Киеши выиграл битву под кольцом – пас – и вот мяч уже у меня, и ты бросаешься мне на перерез. Ты… ты… это снова ТЫ… как же я рад снова смотреть именно в ТВОИ красные глаза… Ты пытаешься прочитать меня, мой взгляд, просчитать мои действия. Акаши-кун, ты так хочешь выиграть! Ты прекрасно понимаешь, сейчас все зависит только от меня… Переживания всего матча, все мелкие и большие победы и поражения, каждый пас, каждый забитый мяч, все здесь – в моей руке, в одной секунде. — Акаши-кун, я всего лишь тень! — я говорю это мягко, с улыбкой, и ты внезапно понимаешь, что я обошел тебя. Ты уже в прыжке, ты больше не влияешь на игру, ты больше ничего не можешь сделать… Безнадежность? Отчаянье? Неужели именно их я вижу в твоем взгляде, Солнце? Надо же… А я думал, что увижу ненависть… ЕГО ненависть… Император должен ненавидеть меня за то, что я забрал его победу, что я забрал тебя из его власти! Он должен хотя бы презирать мои «ничтожные попытки»! Но я не хочу видеть тебя таким разбитым… Это просто невыносимо! Я почти готов изменить свое решение, почти готов сделать бросок сам и отдать мяч прямо в твои руки! Но я знаю, ты не оценишь, подумаешь, что я сжалился, что я считаю тебя слабаком, хоть это, безусловно, не так! Я должен потерпеть, я обязан выдержать, я не имею права поддаваться! Я не могу так с тобой поступить! Сегодня ты окончательно проиграешь, Император! Пусть для этого придется разбить надежду моего Солнца! Я со всей силы бросаю мяч, он пулей пролетает мимо твоего когда-то желтого глаза и попадает прямо в руки парящего в прыжке Кагами. Аллей-оп удался! Звучит финальный свисток. Ракузан-Сейрин, 105-106. Матч окончен. Акаши Сейджуро первый раз в своей жизни проиграл… Меня переполняет это странное и приятное ощущение, пьянящее чувство победы. Так вот что ты чувствовал каждый раз, добиваясь своего! Сладкое, тягучее, будто наркотик медленно растекается по венам… Ты так привык к этому, что этот наркотик перестал приносить тебе удовольствие. Так почему же ты так грустишь, не получив его снова? Он ведь тебе, на самом деле, не нужен. Хотя я и сам не могу полностью отдаться этому чувству. Я все еще переживаю… за тебя. Каждая твоя слеза отбивается в моем сердце неприятным звуком бьющегося стекла. Это твоя стена, которую ты давно поставил между нами, на моих глазах рассыпается на осколки. Я рад, но мне все равно больно видеть тебя таким, раздавленным собственной гордостью. Что? Зачем ты идешь ко мне? Зачем ты растягиваешь свою муку? Зачем наказываешь себя таким благородным способом? Ты никогда не проигрывал, но как тебе удается так спокойно и с улыбкой протянуть мне руку? О, Акаши Сейджуро, ты так силен! Я в восхищении! Из всех нас, из всего Поколения Чудес, похоже, только ты умеешь красиво проигрывать… И правда! Что же я за дурак, ты – Солнце! Только солнце может уходить в закат с таким величием. Я пожимаю твою руку так крепко, как только могу, будто ты – это все, что у меня осталось. Я не могу по-другому, если я ослаблю хватку, ты почувствуешь, как я слаб, как я дрожу от усталости и волнения. Однако твое спокойствие действует на меня чарующе, оно придает сил даже мне, победителю. Теперь я знаю, я смогу вынести всё, что угодно, лишь бы твой взгляд оставался таким спокойным, таким добрым, таким волшебным. Мы стоим так слишком долго – я не хочу отпускать тебя. Я крепко держу твою ладонь в своих; я хочу обнять тебя, прижать к себе сильнее, но сейчас это будет неуместно, это испортит твою игру. Я прекрасно это понимаю и с неохотой разжимаю руки. Ты свободен, но мы оба знаем – ненадолго. Надо только подождать, когда зрители уйдут, и твоя игра станет бесполезной, никому не нужной. Тогда маски полетят к чертям. Торжественная линейка закончилась, поздравления сказаны, награды получены, зрители и участники медленно покидают стадион, расходясь кто куда. Сейрин в полном составе решила завалиться праздновать к Кагами, а я, сославшись на адскую усталость, благополучно откосил от ночной попойки. Я знаю, мой главный приз ждет меня в раздевалке противника, обессилено развалившись на твердой скамейке и прислонившись затылком к холодным шкафчикам. Наверняка эта троица Некоронованных Королей пыталась тебя развеселить, но куда им, до твоего холодного сердца так просто не добраться. Заглянув в открытые двери раздевалки Ракузан, я усмехнулся – я оказался прав. Эти три клоуна болтали о том, что один проигрыш - это еще не конец, ведь они вышли в финал и так далее. Но эти ни на что не годные попытки вызвали в тебе только очередную волну раздражения. Как ты только с ними общался все это время? Надо тебя спасать, иначе они доведут тебя до белого каления, а там уже без крови не обойтись. Я спокойно прошел в открытые двери, протиснулся между этими громилами из твоей команды, остановившись посередине, для пущего эффекта. Как забавно, еще пол часа назад они пытались не выпускать меня из виду, а сейчас даже не заметили. Но ты заметил, ты смотрел прямо на меня, а эти хитрые огоньки в глазах! Тебе всегда нравились мои невинные выходки, но ты никогда этого не показывал, даже намеком на улыбку. Ты всегда смеялся глазами и это видел только я. — Акаши-кун, нам нужно поговорить! — сказал я чуть громче, чем нужно. Мибучи, Хаяма, Небуя, казалось бы, взрослые люди, все разом испугано отпрыгнули и обернулись на голос призрака. Ты и глазом не повел, но тебе понравилось, я уверен. — Ты прав, Тецуя, — спокойно ответил ты, а потом продолжил, медленно обведя свою команду тяжелым взглядом, — Разговор будет долгим, не ждите меня. Баскетболисты встревожено посмотрели на тебя, потом все как один перевели взгляды на меня. Кажется, я заметил в этих взглядах сожаление и даже страх за мою скромную персону. Наши с тобой глаза встретились. Мы смотрели друг на друга, не моргая. Как же ты это любишь! Тебе стоило записаться на курсы актерского мастерства. Хотя я уверен, что ты дал бы фору любому профессиональному актеру. Сейчас ты, наверняка, продолжишь играть на публику. Я знаю тебя, слишком хорошо знаю… Не отрывая взгляда, ты мягко сказал, нет, приказал своей команде: «Свободны!» Боковым зрением я заметил, как Мибучи вздрогнул от твоего холодного голоса и еле удержался от визга. Он сейчас так похож на Кисе. Тот тоже визжал и прятался, когда ты бросал на него особо грозный взгляд. Нет, мне нельзя улыбаться! Я должен сдержать свою радостную ухмылку! Еще раз оглядев ситуацию и представив сцены твоей кровавой расправы над моим бездыханным телом, твоя команда приняла правильное решение. Баскетболисты поспешно ретировались, мысленно пожелав мне удачи. Мы же с тобой остались неподвижны. Наша игра продолжилась. Старая, но очень интересная, захватывающая игра — кто из нас первый не выдержит и снимет маску? Мое безразличие, твое спокойствие, маска к маске, глаза в глаза… Ты решаешь сделать игру интересней. Похлопав по лавочке левой рукой, ты пригласил меня присесть. Я повиновался, скромно устроившись рядом с тобой. Я все еще напряжен, меня надолго не хватит. Но мы продолжаем наблюдать, скосив друг на друга глаза. Твой взгляд властен, силен, настойчив. Секунда — и я уже проиграл. Мои губы расплылись в легкой улыбке. Я закрыл глаза, опустив голову, и безапелляционно заявил сквозь тихий смешок: — Да кого я обманываю! Не обращая внимания на твой слабый протест, я бессовестно улегся на твои расслабленные колени. Наконец-то сдался и ты. На твоих губах промелькнула улыбка. — Ты проиграл! — грозно прозвучали твои слова в холодной пустоте раздевалки. — Отдавай золотую медаль! — Забирай, тебе золото идет намного больше, чем мне! — продолжаю подыгрывать я. — А если серьёзно, ты не умеешь шутить, Сейджуро… — Молчать! Покойники должны молчать! — с усмешкой отвечаешь ты, накручивая ленту с моей медалью на свою ладонь, делая вид, что хочешь меня задушить. Я начинаю хрипеть, приговаривая: «Спасите! Убивают! Император вернулся!» Внезапно в твоих глазах мелькает что-то холодное, грустное и такое неправильное. Прости меня… Я не хотел снова делать тебе больно. Я знаю, ты не хочешь об этом говорить, даже вспоминать не хочешь. Но он - часть тебя, а не демон, от которого легко избавиться, он - это ты, и с этим придется жить. Мы оба знаем это. Я сжимаю твою теплую руку, которая все еще лежит у меня на груди, обнимая тонкими пальцами медаль. Ты смотришь на меня, но мысли твои далеко. Они блуждают лабиринтами твоего сознания, стараясь не показываться на глаза твоего второго Я, но сами жаждут его увидеть. Ты отчаянно хочешь разобраться в себе, но у тебя ничего не выходит. Я зову тебя тихо по имени, медленно вытаскиваю из прозрачной глади забытья. — Ты не виноват, Сейджуро. Ты не виноват, что все так получилось. — Конечно же, виноват. Если бы я не был так слаб, то подавил бы Императора в самом начале. Но мой страх остаться одному, страх проиграть выпустил его наружу. Ты… — всегда спокойный и решительный Акаши вдруг замялся, пытаясь что-то спросить. — Ты ненавидишь его? — Нет… У меня было много времени, чтобы понять, чтобы разобраться во всем. Я много думал о том, кто такой Император, как он появился, зачем. Я сам хотел понять, как отношусь к твоему Альтер Эго. Поэтому сейчас у меня есть готовый ответ. — Нет… Ведь ты – мое Солнце! — отвечаю я. Ты удивлен и озадачен. Я начинаю объяснять свою собственную истину. — Император и ты, вы – это одно солнце на горизонте. Хотя, вы и отличаетесь. Акаши Сейджуро - это бодрый ласковый рассвет, это теплый уютный закат. Император – горячее полуденное солнце, выжигающее всех неугодных ему. Но вы - одно целое, две стороны одной медали. Тебе не стоит отрекаться от Императора. — Выкрутился, — с насмешкой произнес ты и, взъерошив мою светло-голубую шевелюру свободной рукой, добавил, — Небо. Когда это было в последний раз? Так давно! Я был твоим Небом, ты был моим Солнцем, но об этом знали только мы вдвоем. Наш секрет, надежно сокрытый в тени двух непроницаемых масок. Мы не были друзьями, тем более, лучшими друзьями. Но мы безгранично уважали друг друга, и, возможно, любили. Ты находил во мне спокойствие и радость, а я в тебе - силу и безграничное тепло. Когда-то мы были братьями. Я знаю, что так, как раньше, больше не будет, но я до боли в сердце хочу вернуться в те времена в Тейко, когда мы с тобой были так близки. Ком в горле мешает мне ответить. Я улыбаюсь и тут же, отвернувшись, прячу свое лицо в складках твоей спортивной куртки. Ты продолжаешь гладить меня по волосам, пока, наконец, не замечаешь, что я дрожу в твоих руках, пытаясь подавить очередной всхлип. — Только не говори мне, что ты там плачешь! — говоришь мне с упреком в голосе. — Из нас двоих проигравший здесь я, это меня успокаивать надо! — Я от радости… — все, что я смог выдавить, всхлипывая в голос. Посмеиваясь, ты приподнимаешь меня, покрепче прижимая к своей груди. Тебе, кажется, весело! Но, приоткрыв заплаканные глаза, я вижу, что ты и сам смеешься сквозь слезы, которые катятся по щекам против твоей воли. Вот он, Акаши Сейджуро во всей своей красе, даже плакать, как нормальный человек, не умеет! Когда мы оба немного успокоились, Акаши отпустил меня, ибо «Ты слишком тяжелый, чтобы я держал тебя так весь оставшийся вечер! Я сегодня слишком устал!» Мы, не спеша, поднялись с лавочки, которая уже успела стать нам родной, и направились к выходу. — Знаешь, Тецуя, я так и не придумал, как сообщить отцу о моем проигрыше, — обратился ко мне мой бывший капитан. — Так и скажи, ведь серебро это тоже высокая награда. Не убьет же он тебя, в конце концов! — возмутился я. — Нет, не убьет. Но я уверен, что он расстроится. Хоть бы не разочаровался во мне… Для меня это ужаснее смерти, ты знаешь, — заключил Акаши. В ответ я взял баскетболиста за руку и сказал, улыбнувшись: — Все будет хорошо! А если нет, то приходи ко мне, будем вместе скорбеть над несбывшимися мечтами твоего отца. — А если серьёзно, ты не умеешь успокаивать, Тецуя! — капитан Ракузана отплатил мне моей же монетой. Мы рассмеялись, вместе выходя из дверей спортивного комплекса в новый неизведанный мир. Старые отношения и былое доверие нам не вернуть, но я уверен, что мы сможем сохранить то, что у нас есть сейчас. Лазурное небо, нежный рассвет, полуденное солнце. Разные интересы, непохожие цели, несвязанные жизни. Но нам суждено быть рядом друг с другом, пока Солнце не погаснет, пока Небо не утонет в вечернем мраке.