Твоя война

Ты не создан для войны. Невозможно представить человека, подходящего ей еще меньше, чем ты. Твои руки слишком нежны для тяжелого меча, твое лицо слишком красиво, чтобы быть запятнанным кровью. Весь ты напоминаешь мне драгоценную фарфоровую куклу, которую я столько лет подряд пытаюсь пристроить на полке, дабы в спокойствии любоваться ее красотой. Но не смастерили еще куклы, настолько желающей с этой полки упасть. Тебе кажется, что в войне вся твоя жизнь. И правда, ты воюешь бесконечно. С родителями, с двором, со мной. Уверенный, что все вокруг мечтают принизить тебя, ты вынуждаешь себя тянуться выше, не зная, можно ли удержаться на такой высоте. Глядя на тебя, мне хочется смеяться. Глядя на тебя, я с трудом держусь от слез. Зачем я пустил тебя на фронт? Как мог прогнуться, зная, что подвергаю опасности твою жизнь? Ругаю себя, и в то же время мне сладостно вспоминать то счастье от исполнения давней мечты,что озарило твое идеальное лицо. В тот момент я словно разделил с тобой эту радость, и ни на миг не мог пожалеть о своем решении. Однако тогда ты был рядом. Сейчас же ты далеко, и даже вести о твоих блестящих достижениях не могут унять тревоги, стальными оковами сжимающей мое сердце. Ни одна фаворитка не способна унять ее. Генриетта только и ждала твоего отъезда, чтобы день ото дня кидаться в мои объятия. Она, похоже, даже не волнуется за тебя. Меня коробит ее спокойствие, хотя я прекрасно понимаю, что сам виноват в этом. Сейчас мне хочется разделить свою боль хоть с кем-то,но никто не поймет меня. Ты методично отдалил от себя всех, кого только было можно, оставив рядом лишь этого проходимца де Лоррена. Почему, брат мой? Почему он, а не я узнает все твои тайны? Почему обнимает тебя в то время, когда я мучаюсь от бессилия и невозможности лишний раз тебя коснуться? Почему именно он перебирает твои шелковые волосы, почему ходит повсюду с тобой, наслаждаясь твоим обществом и оставляя мне всего лишь сомнительное право приказывать тебе явиться "на ковер"? Почему мне так больно от всего этого? Я не должен испытывать подобных чувств. Не должен ревновать и биться в припадках ярости, зная, что всего лишь в нескольких комнатах от меня ты обнимаешь и целуешь его, Его. Не меня. Но сейчас ты далеко. И его нет рядом с тобой. Он испугался, ему не хватило мужества сопроводить тебя в этот путь. Странно, что ты не отослал его от себя подальше после этого, ведь именно так ты всегда поступал с предателями. Но тем лучше. У меня наконец-то появился шанс вернуть тебя дворцу. И себе. Моя поездка к месту сражения многим показалась спонтанной и необдуманной, но никто не мог и представить, насколько я все рассчитал. Мирный договор должен был решить ход войны, которая заведомо была выиграна нами. Филиппу больше не нужно будет присутствовать на поле боя. Я предусмотрел все. Кроме твоей реакции. Взбешен. Оскорблен и унижен. Ты ненавидишь меня, и сейчас особенно похож на ангела. Твоему лицу идут эти эмоции. Я только и могу выслушивать гневные речи, медленно сгорая под градом молний, что мечут твои глаза. Попытка напугать тебя испанскими наемниками, покушающимися на твою жизнь, дает тебе только больше азарта и упрямой решительности. И я хотел отправить тебя во дворец? Теперь могу лишь молиться и мечтать о том, что пули и мечи будут обходить тебя в завтрашней битве. Что же ты творишь, брат... Мысль о том, что эта битва может стать для тебя последней, простреливает голову и замирает, пульсируя в висках. Я приехал, чтобы самостоятельно пронаблюдать за твоей смертью. Я отправил тебя к ней в руки, а теперь сам увижу,как она забирает самое важное, что когда-либо было в моей жизни. Я самый неисправимый болван, который только может быть. Теперь остается думать, что мне с этим делать. Решение пойти и попытаться уговорить тебя еще раз приходит не сразу. Уже глубокой ночью я поднимаюсь с постели и принимаюсь бродить по палатке, собирая свои вещи и натягивая их на себя. Непривычно одеваться самому, но времени на то, чтобы разводить здесь церемонии с одеванием короля у меня нет. Неплохо бы, конечно, еще и выйти незамеченным, но целый взвод королевской охраны не обойти даже мне. Приходится покидать палатку со всеми церемониями, параллельно узнавая, где спит мой дражайший брат. Кое-как отвязавшись от предложений проводить, я пробираюсь к твоей палатке, стараясь не поднимать лишнего шума своим присутствием. Вот и она, такая же большая, как и моя, и с таким же количеством охраны. Благо, охрана для меня не помеха. Почему-то я уверен, что ты спишь без Генриетты, хотя в твоем стиле было бы попытаться поддеть меня и лечь с ней. Но даже в этом случае чего бы мне стоило отослать ее? Прохожу в палатку, легко отбросив полог. Ты не спишь, хотя походная кровать давно расправлена. Стоишь, нагнувшись над столом, где разложена карта местности. Глаза устремлены на бумагу, нижняя губа закушена. Ты так сосредоточен, что мне приходится негромко кашлянуть, чтобы ты заметил меня. Вздрагиваешь, поспешно поднимая глаза. В тусклом свете свечи они кажутся хрустальными под тенью твоих пушистых ресниц. Я стою, не в силах произнести ни слова. Все мудрые слова, увещевания и доводы мигом покидают мою голову, оставляя лишь пустоту. От созерцания твоей красоты меня отвлекает твой голос, тихо вопрошающий меня о причине прихода. Меньше пары метров разделяет нас. Но сейчас они как никогда напоминают мне бездонную пропасть. Что скажу я тебе, пораженному страстью войны? Как уговорю поберечься, не рисковать и остаться со мной? Молчу, и ты молчишь, глядишь устало и неприязненно. Преодолеть расстояние, приблизиться, тихо роняя голову на твое плечо. Почувствовать, как напрягается твое тело, сбивается дыхание. Волнение? Откуда? Несколько мгновений ты словно борешься с собой, не зная, как реагировать и чего ждать. На твоем месте я бы тоже сомневался. А сейчас я совершенно растерян, потому что чувствую робкие прикосновения к своим плечам. Еще миг - и ты осторожно обнимаешь меня. Милостивый Господь, никогда в жизни я не радовался столь невинным объятиям. Никогда не испытывал столько робости, обнимая кого-то в ответ. Твои руки лежат на моей спине, и мне так хорошо, так тепло от этого. Время словно замирает, замораживает тени и пламя свечи. Я обнимаю тебя крепче, осмелев, вдыхаю твой запах, утыкаясь лицом в твои волшебные волосы. Я дышу тобой, неужели ты этого не видишь? Страх потерять тебя захлестывает сознание, заставляет крепче сжимать в руках твое тело, словно тебя отнимут, словно битва начнется вот-вот. Не знаю, что ты сейчас думаешь, но твои объятия смыкаются крепче. Я воспринимаю это как приглашение действовать. Зачем что-то говорить, если можно заглянуть в твои глаза? В них столько непонимания и столько...теплоты? Ты смотришь с легкой улыбкой, которая согревает мне сердце. Глядя на нее, я не нуждаюсь в словах. В один миг приблизившись к твоим губам, я срываю эту улыбку, как цветок. Пьянею от вкуса твоих губ, от их нежности, теплоты, от легкого запаха вина. Осторожное, робкое касание, которое я не собираюсь разрывать, в любой момент ожидая удара или толчка с твоей стороны. Но ничего не происходит. Я слышу короткий удивленный вздох, после которого твои губы приоткрываются,словно давая мне разрешение. Ничто сейчас не могло бы быть мне настолько нужно, как этот незаметный жест. Твой робкий ответ действует на меня, как пламя крохотной спички на бочку с порохом. Я не могу больше сдерживать чувства, срываюсь, сминая твои губы в настойчивом, требовательном поцелуе. Ты отвечаешь, не уступая мне главенства, пытаешься перехватить инициативу, кусаешь... Малыш, игры с огнем не доводят до добра. Невозможно расстегнуть чужой камзол, когда губы горят от поцелуев, а пальцы дрожат, словно в нервном припадке. Пуговицы градом сыплются на пол, но мы не замечаем этого. Пара шагов до кровати - и я бережно опускаю тебя на белоснежные простыни. Вся постель пропитана твоим запахом, я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, в то время как ты, словно сорвавшись, покрываешь жадными поцелуями мою шею. Стоит мне лишь слегка надавить коленом на твой пах, и ты стонешь, зарываясь пальцами в мои волосы, сжимая их и оттягивая назад мою голову, чтобы оставить болезненно-сладкий укус на моей шее. Вновь вспыхнувшее безумие затмевает разум, заставляет срывать с тебя одежду, вызывая твой тихий томный смех. Да, любовь моя, мечтал ли ты видеть своего брата таким? Ты шепчешь мне, чтобы я не спешил, но как я могу не спешить, когда ночь коротка, а нам так много нужно успеть? И все же я замираю, не в силах сопротивляться божественной красоте твоего тела. Приглушенный свет смягчает тени. Твоя кожа похожа на нежнейший кремовый шелк, на котором то там то тут расцветают алые пятна - следы моей страсти. Ты улыбаешься, перехватив мой восхищенный взгляд, тянешь с меня брюки, благо туфли я уже успел сбросить. Чулки, рубашка и панталоны оседают на полу, а я могу прижаться к тебе кожей к коже, исцеловать твои плечи, приласкать сжавшиеся горошины сосков. Твои стоны музыкой ласкают мой слух, и я вожделею, я хочу слышать их больше. Хватает одного прикосновения к твоему члену, чтобы сорвать сладкий крик с самых красивых в мире губ. Ты возбужден до предела, настолько, что я ощущаю смутную пульсацию, сжимая побагровевшую головку двумя пальцами. Шипишь, пытаешься толкнуться навстречу, но не все так просто, мой мальчик, не все так быстро. Обхватываю твой ствол ладонью, несильно сжимая и начиная двигаться медленно, просто издевательски медленно. Ты почти рычишь, пытаешься податься бедрами мне в руку, но я не даю, прижимая тебя к постели. Ты хочешь получить разрядку, но я намеренно истязаю тебя этой тягучей лаской, от которой ты никогда в жизни не кончишь. Мечешься, почти всхлипываешь, кусая ладонь и уже протягивая руку, чтобы прекратить эту пытку. Но я хитрее, кто в конце- концов из нас король? Стоит только твоей руке дотянуться до члена, как я резко ускоряю темп, принимаясь надрачивать тебе так быстро, что у тебя темнеет в глазах. Протянутая было рука падает, сжимая простынь в кулаке так, что слышится треск ткани. Сразу же ты сжимаешься, пытаясь выскользнуть из-под моих рук и хватая ртом воздух. Я вижу, как тебе хорошо, и едва могу терпеть ноющее, почти болезненное ощущение в собственном паху. Возбуждение идет тебе больше любых других эмоций. Кончить я тебе не даю, отпуская тебя почти в самый последний момент и слушая обиженный разочарованный стон. Прости, душа моя, сейчас не время. Еще немного, и я подарю тебе самый яркий оргазм в твоей жизни. Переворачиваю тебя на живот, проводя ладонями по твоей гладкой спине. Ты понимаешь все без комментариев, приподнимая бедра и слегка расставляя ноги. Твои руки едва заметно подрагивают, цепляясь за подушку, а у меня перехватывает дыхание от вида, открывшегося передо мной. Любовь всей моей жизни в виде столь развратном и желанном, эти стройные ноги, упругие ягодицы и ровная спина... Сжатый аккуратный вход и поджавшиеся яички. Весь ты слишком красив, чтобы существовать в реальности. Красив настолько, что я боюсь коснуться тебя, пока не слышу недовольное шипение. Не хочу заставлять тебя ждать. Первый палец, смазанный маслом, входит легко, почти без сопротивления. На втором ты умело расслабляешься, на третьем рвано выдыхаешь в подушку. Я едва могу терпеть, чтобы не войти в тебя сию же секунду, но ты слишком дорог, чтобы я мог позволить себе тебя поранить. Растягиваю тебя до тех пор, пока ты не перестаешь шипеть и вздрагивать от неприятных ощущений. Убирая пальцы, слышу тихий вздох.Еще немного, и мой напряженный ствол начинает медленно погружаться в твое тело, раздвигая упругие стенки. Боже, никогда в жизни я не ощущал такого удовольствия от проникновения. Внутри тебя слишком тесно, слишком тепло, слишком приятно.Ты немного сжимаешься, словно пытаясь прочувствовать меня внутри, и от этого перед глазами вспыхивают искры. Твоя спина немного вздрагивает, тебе неприятно, но ты не пытаешься отстраниться. Наклоняюсь, покрывая легкими поцелуями твою спину. Хороший мальчик, послушный... Я хотел позволить тебе привыкнуть получше, но ты решил все за меня, подавшись назад и снова насадившись на мой член. Оборачиваешься, смотришь из-за плеча. В этом взгляде все мои ночные мучения. Сжать твои бедра, натягивая тебя до основания, толкнуться, еще, глубже, сильнее! Внутри тебя так восхитительно хорошо, что я не могу остановиться, широкими, размашистыми движениями втрахивая тебя в жестковатый матрас. Ты кричишь от удовольствия, ни на секунду не заботясь о том, что палатка окружена охраной, и что едва ли среди нее найдется много глухих... Это похоже на безумие, в нем смешивается все:скрип кровати, шлепки бедер о бедра, твои стоны, мои хрипы. Словно дорога к пропасти, и мы не сможем остановиться, пока не упадем. И я веду тебя к этому падению, толкая к краю пропасти и прыгая следом. Ускоряя движения с каждой секундой, успевая обхватить ладонью твой член, пару раз его сжимая и уже ощущая вязкую влагу на пальцах. Кончая ты сжимаешься так, что я не могу сдержать громкого стона. Эти ощущения нельзя описать словами. Оргазм накрывает меня тяжелыми тягучими волнами, я успеваю лишь схватиться за тебя, чувствуя близость падения. Мое семя наполняет тебя изнутри, я выжимаю все до последней капли в твое восхитительное нутро. Выхожу и падаю рядом с тобой, еле переводя дыхание. У меня было очень много женщин, но не одна из них не дарила мне такого удовольствия. Я знаю, что ты понял это, вижу по довольным глазам и ласковой улыбке. Остается только обнять тебя, прижимая к груди столь дорогое моему сердцу тело. Ты немного возишься у меня под боком, но все же быстро успокаиваешься, тихо и спокойно засыпая. Я мог бы уснуть тут же, но вместо этого лежу, как дурак, до утра, лаская тебя и согревая в своих объятиях. И лишь к рассвету проваливаюсь в забытье. Это утро должно было стать лучшим в моей жизни. Проснуться рядом с тобой, зарыться пальцами в твои волосы, поцеловать мягкие губы... Пробуждение в объятиях твоего запаха было приятным, но я сразу понял, что чего-то здесь недостает. В кровати я был один. Это могло значить только одно. Ослушался. Пошел в бой, несмотря на мои предостережения, несмотря на все, что было. А я подумал, что ты понял меня В спешке одеваюсь, снова не прибегая к помощи слуг. Нужно бежать, нужно остановить тебя, нужно... Взгляд падает на листок бумаги, покоящийся у кровати. Твой вензель, твой почерк. "Все, что я делаю, я делаю ради тебя". Всего одна фраза, ты говорил ее столько раз, но лишь сейчас она обрела тот смысл, который я втайне жаждал найти. Сажусь на кровати, прижимая к губам листок. Ты не создан для войны, брат мой. Но я дарю тебе эту опасную игрушку, потому что нет сил видеть, как ты убиваешься по ней. Я верю, что ты выживешь в этом бою. А потом мы вместе отпразднуем твою победу. И на этот раз героем будешь ты.