Я Хатаке, Паззл

Мадара.        Хмуро разглядываю своих гостей сквозь небольшое экранированное окошко. За трое суток эти сопляки так и не сломались, хотя в такой ситуации ломались и постарше-поопытнее. Всё дело в девке, она и сама держится и парня подбадривает, хотя я рассчитывал на другой поворот. Учиха стали слабаками, если судить по этому юнцу. Дожать его будет достаточно легко, даже точно знаю чем. Киваю своему спутнику и чуть отступаю. — Взгляни.        Моему помощнику приходится согнуться, чтобы заглянуть в узенькое окно. Буквально через пару ударов сердца он тихо присвистывает под нос. — Что скажешь? — Непростую добычу вы отловили. Допрашивали? — Нет, Учиха мне для другого нужен. И целым, способным на ёмкие и сложные техники. И мозги должны быть на месте. Как думаешь, выгорит? — С этими — да. Я, конечно, не могу ручаться, но должно, если слухи не врут. С девушкой осторожнее, она очень опасный противник. — Ты серьёзно? Оба сейчас, как простые люди, уязвимые и слабые, не мели чушь. — Мне даже смешно стало, хотя, мало, что могло вызвать мой смех. — При них есть знания и мозги, а насчёт этой девчонки я уверен — в избытке. В последней войне она немало вреда принесла. Выживших после встречи с их командой крайне мало и почти все утверждают, что Хатаке сильнейшая куноичи. Я сам не встречался с ней в бою, но есть один достойный доверия шиноби. И парень тоже очень непрост, только я вообще не знаю ничего толкового — одни сплетни и слухи. Но он же Учиха, этого уже немало. — Возможно. Но я считаю, что шиноби выродились. Примером этому служишь ты, другие встреченные мной тоже не отличались от мусора. И не кипятись так, забыл, что я могу размазать тебя тонким слоем по этим стенкам? — Несомненно, можешь. — Острозубая усмешка на миг сверкнула в полутьме. — Но кто же тогда станет тебе помогать? Заметь, добровольно, а не наподобие этого бедного паренька.        Я только пожал плечами и сложил печати. Земля послушно расступилась. Сидящие встрепенулись и подобрались, но оба молчали, сверлили недобрыми взглядами. Во взгляде девчонки, впрочем, было и изумление, но она его быстро подавила. Похоже, мой помощник ей знаком. — Вы приняли решение? — Тянуть я люблю только в сражении, да и то, если противник стоящий. — Нет. Мы не станем сотрудничать. — Девка роняет ответ равнодушно и уверенно, но страх есть, только глубоко спрятанный. И, судя по взгляду, страх правильный, тот что добавляет сил и ярости. — Нет. — Надо же, у парня тоже есть стержень. И даже боится он не так сильно, как казалось. — Жаль. У вас уже нет времени на размышления. Кисаме.       Мой помощник прекрасно знает, что делать, и, кажется, эта ситуация ему очень нравится. Синекожий мечник шустро сворачивает Обито Учиху в бараний рог и не менее быстро приковывает запястья к паре коротких цепей. Парень сопротивлялся, хорошо и грамотно, но без чакры это было смехотворно. Кисаме вопросительно взглянул на меня и кивнул на девку. — Позже.        Девка что-то прикинула, подобралась, прижалась спиной к стене и стекла в низкую стойку. Парень молча сверлит меня отчаянным и решительным взглядом. И я чувствую: страх его нарастает. Я не спешу, молчу и давлю Ки. — Я же сказал, не соглашусь! — Не выдерживает Обито Учиха. Я цепляю на лицо самую мерзкую ухмылку. Скучно и довольно банально. Предсказуемо. Наклоняюсь к юнцу и очень тихо роняю. — Учиха жуткие собственники, ведь так? Можно не отвечать, я же тоже Учиха. — Ты был Учиха. — Врёшь, нет у тебя уверенности, вижу: заледенел весь. Больше говорить не о чем, буду действовать. — Кисаме, придержи нашу гостью.        Девка осклабилась в злой усмешке, попыталась ударить и даже сумела ускользнуть от захвата. Хошигаки усмехнулся и, наклонившись, подобрал цепь, жёстко рванул. Девке пришлось прыгнуть. Прямо в руки Кисаме. Ещё полминуты, укушенная ладонь мечника и девка крепко зафиксирована в руках Кисаме. Этот финт чуть не стоил девке зубов.        Пацан дернулся, пытаясь достать меня, но я лишь отступил на шаг и на всякий случай всадил ему в живот кулак. Достаю из ножен короткий клинок и шагаю к девке. Та кроет меня и мечника матом, извивается. Кисаме только посмеивается и перехватывает запястья Хатаке одной ладонью за спиной, второй рукой прихватывает девку за загривок, заставляя вытянуться.        Противно скрипят вплетенные в водолазку нити металла, хлестко разлетается в стороны эластичная обмотка. Отодвигаюсь чуть в сторону, чтобы Учиха всё хорошо видел. То, что я вижу, не совсем в моем вкусе, но вполне недурно. Хатаке дышит тяжело, оттого аккуратные полушария заметно приподнимаются и опускаются. Самыми кончиками пальцев очерчиваю линию груди, касаюсь мягких ореол, считаю тонкие, выступающие рёбра. Чувствую как вздрагивает под руками всем телом, слышу сдавленные ругательства и слабый импульс Ки. Учиха что-то кричит, угрожающее и бесполезное. Мне вдруг начинает нравится ощущение мягкой и теплой кожи, тяжелое дыхание и возможность сделать всё, что хочется. Страх жертвы только подогревает это.        Ладонь сама сжимает податливое полушарие, чуть-чуть. И ещё разок. На этот раз покрепче, чтобы прочувствовала. Ехидно ухмыляюсь оскалившемуся, с белыми, безумными глазами пацану. Действует… — Убью! Мерзость! — Девка рвется из хвата Хошигаки, пытается увильнуть от моих касаний, скалится в бешеной гримасе. Не верю! Все куноичи развратны и к такому возрасту обычно детей уже воспитывают, а то и не одного.        Но у меня свой спектакль, нужно продолжать. Ткань узких, чёрных шорт и нижнее белье самые обычные, разлезаются под острым лезвием. Кисаме похотливо скалится, облизывается и вздергивает девку поудобнее. Под взглядом его маленьких глазок я вдруг успокаиваюсь и действую на автомате, без запала. Руки сжимают и поглаживают упругое, напряженное тело, девчонка начинает брыкаться и пинаться. Без труда ловлю одну из ног и нажимаю на точку чуть ниже поясницы, сбоку. Теперь ногами девка еле шевелит.        Пленница дергается, слышу сдавленный всхлип, новые ругательства и угрозы… Хм, какие мы оказывается знаем слова. Мало. Нужно, чтобы слышал Учиха. Его ревность почти физически чувствуется. Именно её я и добиваюсь. Провожу рукой по бокам, по напряженному животу и гладкой коже бедер. Прижимаюсь губами к прохладной, бледной коже чуть выше ключицы, на языке становится чуть солоно. Потом там меткой останется красное пятнышко. Резкая боль в виске заставляет меня отдернуть голову. Куноичи сплевывает прядь волос, зло и торжествующе усмехается. В отместку вдавливаю пальцы в сухие складки, продираюсь глубже в судорожно сжавшееся нутро, отчего девчонка зажмуривается, болезненно кривится и закусывает губу. Странно, уже должна была потечь, но нет, не готова. Не шлюшка. Тем хуже для неё. Возиться долго я не стану, и зайду и дальше если Обито Учиха будет ерепениться. Хатаке вдруг обмякает, висит тряпкой. Нет, так не пойдет! Сильно щипаю за бедро, но та даже не шелохнулась, только блестят белки глаз за приопущенными веками.        Инстинкт вдруг тревожно воет, отскакиваю назад. Очень вовремя! Отстраненно подмечаю, что два десятка молниевых шипов смотрятся грозно и красиво, запоздало прошибает адреналином. Дев… Хатаке вместе с Хошигаки мешком валится на пол. Оглядываюсь на юнца, тот с отсутствующим взглядом и бешеным лицом выламывает себе плечевые суставы. Истерика Учихи пока подождет. Подскакиваю к Хатаке, прижимаю пальцы к яремной ямке, поднимаю веко и только ругаюсь, обнаружив медленно тающую красноту радужки и растворяющиеся в ней томоэ. Второй глаз — то же самое. Действовать нужно немедленно.        Убираю отъем чакры с браслетов. Ножом провожу по бледному запястью, потом по своему. Пара печатей и вместе с моей кровью в неё вливается жизнь. Ещё печати, отнимаю один из питающих меня корней и даю присосаться к солнечному сплетению куноичи. Ненадолго, так чтобы пошла регенерация очага. Дура, грохнула всё и чуть больше. Было б из-за чего рыпаться! Учиха затих и больше не дергается. Хошигаки проверять я не стал: раз пытается встать и ругается, значит выживет. Лишь когда уверился, что Хатаке уже в относительно нормальном состоянии, занялся им.       Кисаме повезло — пять сквозных ран, и ни одна не угрожает жизни. Видимо, он тоже успел что-то почувствовать и сместился. С помощью корней я позвал Зецу и, когда тот пришел, приказал поместить обоих в лабораторный блок, где были несколько кроватей и можно было повнимательнее разобраться с их повреждениями. Пока Зецу выполняет приказ, подхожу к Учихе. Тот смотрит остановившимся, равнодушным взглядом. — Твоя красавица будет жива и возможно, даже будет пользоваться чакрой. Но это при условии, что мои поручения будут выполняться. Если нет, я подлечу девчонку и продолжу. И зайду дальше. Надо будет — разложу и буду драть на пару с Хошигаки. Будешь капризничать — ещё кого найду. Понял? — Что я должен делать? — Хрипло шепчет паренек. Ого, сколько ненависти! — Сейчас приведи себя в порядок. Объясню всё, когда подлатаю твою безголовую Хатаке. Или всё-таки Учиха? — У неё разбавленный геном. Четвёртое или пятое поколение. — Хмуро и нехотя отвечает Учиха. — Согласно анализам, шарингана у неё вообще не должно было пробудиться.        Странно. Даже второе поколение бастардов редко может пользоваться способностями Учиха. Хотя… Случаи были и в третьих поколениях. Но с этим разберемся потом. Потому оставляю парня одного и иду в импровизированную больницу.        Кисаме уже пришел в себя, хотя ещё слаб. А вот девчонка плоха, но всё же я её вытяну. Лечение не мой профиль, но у меня есть резерв Сенджу и некоторый опыт, добытый экспериментальным путем. Превосходный материал, на который уже есть планы. Хошигаки ухмыляется, завидев меня и ехидно роняет. — Я же говорил! Биджева девка, наделала во мне дырок! Как ей это удалось, ведь чакры-то не было? — Это я выясню. Но позже. Ты как? — Бывало хуже. — Признается Кисаме и смотрит на соседнюю кровать, где лежит Хатаке. — Она вам сильно нужна? Я бы хотел потом отплатить.        Всё ясно. Хошигаки с бабами плохо сходится, потому у него вечный недотр@х и вследствие легкая озабоченность. Которую он обычно тщательно скрывает. И вроде ещё какой-то пунктик насчет баб… — Пока нужна. — Коротко отвечаю и начинаю диагностику. Пока всё не так уж плохо, всего лишь чакроистощение и некритичное искажение СЦЧ. С этим я смогу справиться. А вот и причина всего этого: скрытая фуин печать на руке. Интересная печать. Позже рассмотрим попристальнее. Только приведем в нерабочее состояние парой дополнительных символов. Вот и всё… Это теперь не фатально, и даже исправимо. Побудет пару дней без сознания, а чакроканалы потихоньку сами придут в норму, главное сейчас подпитывать истощенный очаг до тех пор пока не начнет работать сам. Подпитку минимум, чтобы не подскочила и не сотворила ещё чего.        Шлепаю тонкий корешок на запястье девчонки и ещё один на «солнышко». И прикроем, чтобы кое-кто слюной не изошел. Пусть и на короткое время, эта Хатаке заставила почувствовать себя живым, заслуживает каплю уважения. Хошигаки криво усмехнулся и закрыл глаза. — Что дальше? — Учиха согласен. Дальше печать подчинения на мальчишку и первый шаг. — Твой первый кандидат лучше. Этот уже взрослый, может и испортить планы каким-нибудь выбрыком. — У первого нет мангёку, а удобное время уже почти подошло. Следующего случая долго ждать. — Понимаю. — Кисаме облизнул пересохшие губы и покосился на Хатаке. — Забавная девчонка. — Тебя забавляют пять дыр в собственном теле? Или молния прижарила твой мозг и тебя забавляет вообще все?        Кисаме Хошигаки заухмылялся. — Мои дыры почти затянулись, а с молнией у меня хорошие отношения. Ну, почти. Хотя, пара часов хорошего сна мне не повредит: регенерация жрет уйму сил. — Девчонку не трогать. — Предупреждаю на всякий случай. Хотя Хошигаки адекватен и дисциплинирован, вряд ли решит рискнуть против моей воли. — Уже понял. — Кисаме подтягивает Самехаду поближе и закрывает глаза. — Я просто буду спать.        Я мысленно отдаю несколько приказов своим «безымянным» и отправляюсь назад. Учиха Обито шокирован и морально разбит, действовать нужно быстрее, пока не очухался. * Для танкистов — Кисаме еще молодой и регенерация не настолько хороша, чтобы стоять на ногах после выноса грудной клетки как во время Четвертой Войны.