The path of memories

Робин припарковался у шикарного белого особняка, который, очевидно, и был домом Реджины Миллс. Отметив про себя, что у дамочки излишне вычурный вкус, мужчина, в очередной раз проверив, взял ли все необходимое, вышел на мощенную камнем дорожку. Вышел прямо под ливень, на который еще несколько минут назад не было и намека. Пока Локсли добрался до двери (а это, собственно, пара шагов, чтоб вы понимали всю абсурдность ситуации), он промок до нитки. Настроение медленно скатилось к отметке «нет его». На крыльце уже ждала Реджина, что было удивительно, учитывая выдвигаемые против нее обвинения. — Вы? Я думал, вы… — В СИЗО? Нет уж, спасибо, там холодно и неуютно. Кстати, при встрече говорят «здравствуйте», — Реджина раздраженно и слегка брезгливо посмотрела на промокшую одежду Робина, — проходите, только ради Бога, подождите в коридоре, пока я принесу тапки - вы запачкаете наш дорогой персидский ковер. Она резко развернулась и скрылась за белой дверью, посреди которой красовались золотые циферки «108». Робин сделал несколько глубоких вдохов, прогоняя раздражение, и пошел за Реджиной. — Вот, — женщина вручила ему мужские тапки и халат с полотенцем, — ванная там, — она махнула рукой в сторону лестницы, — прямо по коридору. Мы с Генри будем ждать вас внизу. Робин, улыбнувшись, поблагодарил хозяйку, и она, поджав губы, кивнула и скрылась за поворотом. Ванная комната поразила Робина своими размерами, хотя стоило ему вспомнить размер особняка, как удивление тут же помахало ему ручкой. То, как мы обставляем дома, может о многом сказать специалистам — о нашем характере, об эмоциях, которые мы испытывали на тот момент... Но интерьер этого особняка мог рассказать о владелице совсем немногое… то, что Робину и так было понятно при первой встрече. Спустя несколько минут его догадки о ее внутреннем мире подтвердила поза, в которой сидела хозяйка дома: нога на ногу, руки скрещены на груди. Реджина всем своим видом показывала, что не желает ему открываться. Чего не скажешь о ее сыне - паренек встретил специалиста по воспоминаниям с завидным энтузиазмом. Он был дружелюбен и мил — совершенная противоположность матери. — Еще раз большое спасибо за халат, очень любезно с вашей стороны, — Робин чуть улыбнулся Реджине и присел в кресло напротив, — Я ознакомился с вашим делом. Немного объясню, как будет проходить наша «прогулка»… Мужчина достал из рюкзака несколько коробок и поставил их на журнальный столик, стоящий между его креслом и диваном, на котором расположилась Реджина. Из коробки побольше Робин извлек нечто, с виду напоминающее ноутбук, вместо верхней крышки у которого была тонкая прозрачная пластина. Робин нажал на кнопку включения, и устройство, издав легкий писк, загорелось лампочками на корпусе. За большой коробкой последовала коробка поменьше. Оттуда мастер извлек несколько «лейкопластырей» (как про себя назвала эти девайсы Реджина) и пару затычек в уши. — Позволите? — мужчина перегнулся через столик и прикрепил лейкопластырь на висок брюнетки. На пластине недоноутбука появилось изображение мозга, — это устройство будет записывать нашу "прогулку". Чтобы мои показания в суде имели свой вес, их необходимо чем-то подкрепить. Именно для этого нам необходимо это оборудование. — Они будут видеть мои воспоминания? — брюнетка озадаченно посмотрела на Робина, прикусив нижнюю губу. — Да. Вас это беспокоит? — Ничуть, — лицо хозяйки дома превратилось в жесткую маску. Робин лишь улыбнулся. — Тогда начнем. — А как долго длится процедура? — поинтересовался Генри. — Зависит от длины воспоминаний и еще от многих факторов. — Как я пойму, что это воспоминание? — Вам будет казаться, что все происходит впервые, но ощущения будут отличаться от изначальных. Потому что ваше подсознание помнит, что вы там уже были. И еще. Вы будете ощущать мое присутствие. Я буду все время за вами наблюдать. Если что-то случится, я сразу же вас верну. Мы закончим сеанс по моей команде. Брюнетка кивнула, заправив непослушный темный локон за ухо. — С чего начнем? — С вашей первой встречи с мисс Бланшар. Вы ее помните? — Естественно. Я тогда спасла ей жизнь. — Это воспоминание будет нашей отправной точкой. Мы исследуем весь отрезок вашей жизни, начиная со встречи с мисс Бланшар и заканчивая днем, когда на нее было совершено покушение. Вы должны понимать, что подобные меры необходимы — вы можете быть заказчиком, но не исполнителем. И вы могли задумать преступление задолго до его осуществления. Именно поэтому мне нужно убедиться, что вы ничего не скрываете. — Я поняла, поняла! Начинайте этот свой сеанс! — она нетерпеливо заломила пальцы. — Вставьте, пожалуйста, в уши беруши. Они поглощают частоты, скрытые в белом шуме, позволяя мозгу войти в тэта-состояние. Реджина выполнила просьбу и взяла Робина за руки. Ее немного трясло, ладони были холодными и влажными. Локсли ободряюще сжал ее пальцы. Реджина обожгла его ледяным взглядом, как бы говоря, что он переходит все рамки. Ее колючесть его забавляла, но он сдержал улыбку и закрыл глаза. Реджина последовала его примеру. Некоторое время ничего не происходило. Мисс Миллс хотела было сказать, что это все бред, и она больше не намерена тратить свое драгоценное время, как вдруг ощутила, что летит вниз. Паника сковала ее, она всеми силами пыталась открыть глаза, но у нее ничего не получалось. Воздух стал спертым и давил на виски, было тяжело дышать, а в следующий момент все прекратилось - так же быстро, как и началось. Нежный поцелуй коснулся ее губ, и она, распахнув глаза, встретилась взглядом со своим возлюбленным. — Давай махнем к Светлячковой горе? Полюбуемся закатом, устроим пикник… Парень мягко обнял юную длинноволосую брюнетку, в которой Робин едва ли узнал властного мэра Сторибрука. А для Реджины эти объятия — словно самый нежный кашемир. Они обволакивали ее, дарили чувство уюта, согревали душу. — Не могу я, через час нужно быть дома, — она опустила глаза, мягко сжимая руками его плечи, — чай пить, как благовоспитанная дама… — Что за нелепость! Встречаться тайком между завтраком и чаем. Когда ты скажешь родителям о нас? — Дэниел убрал ее руки и отошел в сторону. — Речь не о родителях. О ней… — Я не понимаю, — Дэниел раздраженно покачал головой, — я работаю на конюшне, так ведь и она была дочерью плотника! Уж она-то, наверное, должна понимать... — Понимает! Но верит в то, что «кривая моей жизни должна идти вверх». — А я внизу… — он снова отошел от уже успевшей оказаться рядом девушки. И единственное, что сейчас было важно для Реджины — успокоить его, обнять, убедить, что для нее его положение в обществе совершенно не играет никакой роли. — Это ее убеждения, Дэниел. Не мои… Эти слова будто бы подбодрили молодого человека. — Реджина, скажи ей. В конце концов, что она может сделать? — А то ты ее не знаешь! Лучше спроси, чего она не может? Реджина знала, что мама никогда не одобрит роман с инструктором по верховой езде. Кора давным-давно спланировала жизнь дочери, и любое отклонение от материнского замысла было сродни объявлению войны. А воевать с этой женщиной решится далеко не каждый. И Дэниел это понимал. Их редкие встречи во время конных прогулок, между чаепитием с родителями и уроками этикета, были настоящей радостью для обоих. История в духе старых мелодрам: он - человек, едва ли относящийся к среднему классу общества, вкалывающий на трех работах, чтобы финансово поддерживать отца и мать. Она - дочь богатых родителей, которые считают своим долгом найти ей равного по статусу мужа. Их судьбам не суждено было сплестись воедино. Но никто из них не желал этого признавать. Вдруг раздался звонкий крик, и мимо галопом пронеслась лошадь. Реджина в один миг оседлала своего коня и кинулась следом. Ей быстро удалось сократить расстояние, которое разделяло ее и девушку, попавшую в беду. — Кто-нибудь, спасите меня! — кричала хрупкая брюнетка, прямо-таки вжавшаяся в седло. В ее голубых глазах плескался испуг. Девушка была не намного младше Реджины, а, может, и вовсе ровесница. — Руку давай! — Реджина протянула ей руку, и девушка, схватившись за нее, перелезла на лошадь к Реджине, и, едва та остановилась, упала на мягкую траву. — Не бойся все позади… — Ты спасла меня! — Как ты? Цела? — Реджина склонилась над девушкой, мягко поднимая ее за плечи. — Да… Я больше никогда не сяду на лошадь! — Глупости! Страх отступит, если ты сама его пересилишь. Нужно сесть в седло, и как можно быстрее, — спасительница ослепительно улыбнулась, ее карие глаза лучились теплом и добротой, — Я Реджина. — Мэри… Мэри Маргарет. Реджина ощутила чье-то прикосновение на предплечье, и в следующий миг мир вокруг приобрел очертания уже давно надоевшей гостиной. Все те же картины, все те же яблоки на журнальном столике. Все тот же Сторибрук. Нет Дэниела… в этом мире ее никто не любит. Даже сын. Что-то надломилось внутри, на глаза навернулись слезы, и ничего не объясняя, брюнетка вскочила с дивана и убежала в спальню.