The path of memories

— С начала расследования прошло уже две недели. Ты раскрывал дела посерьёзнее и за более короткий срок! — Я повторяю: ей тяжело даются воспоминания. Мы можем просмотреть одно-два в день, и она выматывается, словно совершила восхождение на Эверест. — Какого черта, Робин?! — Кэти взорвалась, стукнув кулаком по столу, — перестань вести себя как идиот и начни, наконец, нормально работать! Никого еще не убивали длинные прогулки по воспоминаниям. И с твоей клиенткой ничего не случится, если в один день вы пройдете хотя бы год ее жизни! — Не учи меня работать, Кэти, — Робин устало провел пальцем по переносице. — Боже... - Кэти вдруг побледнела, - да ты неравнодушен к ней! — Господи, да тебе-то какая разница? — Я… Робин, я не… — начальница будто потеряла дар речи и снова села в кресло, перекладывая с места на место папки. — Я не хочу, чтобы твои личные симпатии помешали расследованию. Ты можешь упустить детали. — Мои личные симпатии никогда не отразятся на моей работе, можешь не волноваться. — Робин, она плохой человек. — И что? Даже если так, что с того? Кэти, я очень ценю твои благие побуждения, но прошу, не стоит лезть в мою жизнь. Я буду вести расследование так, как посчитаю нужным, и если я вижу, что на данный момент больше двух воспоминаний Реджина пережить не может, значит, больше двух воспоминаний мы не смотрим. — Ладно, поступай как знаешь. Только, пожалуйста, избавь меня от возможности когда-либо сказать тебе «я же говорила». Робин кивнул и встал с кресла, направляясь к выходу. — Робин, — начальница не поднимала взгляда с монитора ноутбука, — не упускай деталей. Будь внимателен ко всему, что показывает тебе Миллс. Смотри не на нее, а то, что происходит вокруг. Это действительно очень-очень важно. Я ей не доверяю. — Да, мэм, — он улыбнулся и вышел из кабинета. Полчетвертого дня — наступило время, которого Реджина так боялась. Она то и дело поглядывала на часы, висевшие в холле какого-то коридора, где она сидела в абсолютном одиночестве. Тишина давила на уши и нагнетала и без того напряженную обстановку. Она снова подняла глаза на циферблат, и Робин последовал ее примеру. Но часы стояли. Реджина перевела взгляд на окно, за которым не было ничего… Словно на улице стояла кромешная тьма. — Миссис Бланшар… — Миллс, пожалуйста. Я оставила свою фамилию. — Да, конечно, проходите, — девушка в медицинском халате — судя по всему, медсестра — в приглашающем жесте шире распахнула двери кабинета. Но Реджина не сдвинулась с места. — Вы впервые здесь, да? Брюнетка, облизнув пересохшие губы, кивнула и, закинув сумку на плечо, медленно двинулась в сторону кабинета. — Это не больно, — подбадривала ее девушка, — тем более для этого дела используется местный наркоз и… Она что-то продолжала щебетать, но Реджина ничего не слышала, не сводя взгляда с гинекологического кресла. Перед глазами стояла чересчур эмоциональная реакция мужа на новость о беременности. Которую, к слову, разболтала Снежка. Опять. Реджина была уверена, что Леопольд обрадуется, но он и слышать ничего не хотел о ребенке. Заявил, что ему сейчас абсолютно не до этого и что сегодня же он запишет ее на аборт в высокооплачиваемую клинику. На полчетвертого дня. Реджина сама не могла определить, рада ли она такому незапланированному событию. С одной стороны, ребенка от нелюбимого мужа едва ли можно назвать заветным желанием, а с другой... — Проходите, раздевайтесь… Робин мягко взял ее за руку, и они вновь очутились на кухне, где сидели перед сеансом. На столе стояла ваза с красными, как кровь, яблоками. — Я ненавижу яблоки. Это единственный сорт, который я могу есть. Выдерживают любые холода и сладкие на вкус. Яблоня с такими плодами стояла в нашем саду, где я еще девчонкой любила играть с сыном инструктора по верховой езде… — Реджина не сводила глаз с мужчины, — вы недосмотрели… — А должен был? Некоторое время они просто разглядывали друг друга. Голубые и карие глаза вцепились в поединке не на жизнь, а на смерть. Реджина не выдержала и опустила глаза первой. — У меня открылось кровотечение. И врачи сказали, что я больше не смогу иметь детей. На какое-то время снова повисла тишина. Это был слишком интимный момент, который стал неожиданностью для них обоих. — Вы хотите посмотреть еще что-нибудь, или мы можем закончить? — А вы можете показать мне что-нибудь еще? — Робин мягко прикоснулся рукой к ее лбу, проверяя, не начался ли у нее жар. Так было каждый раз, когда Реджина изматывала себя сеансами. Сильная головная боль, высокая температура — именно так реагировало ее тело на излишне долгие визиты Робина в ее воспоминания. — Я могу попробовать… Робину вспомнилось, как буквально несколько дней назад Кэти устроила ему взбучку. С одной стороны, было бы неплохо собрать еще пару воспоминаний, но с другой — Реджине могло стать плохо в любую минуту. — Не будем рисковать, — решил он, — увидимся завтра. — Робин, это правда поможет? — уже на пороге окликнула его Реджина. — Простите? — Поможет мне вернуть сына? — она с надеждой посмотрела ему в глаза. — Если у нас есть хоть малейший шанс на это, почему бы его не использовать? — он чуть улыбнулся и вышел из дома.