The path of memories

— Робин, Снежка очнулась! — Реджина забежала в дом, бросая пакеты с покупками на пол, — Робин? Он вышел из кухни и облокотился о дверной косяк, молча разглядывая ее. Равнодушным, ледяным взглядом, от которого по спине пробежал озноб. Реджина подошла ближе, вглядываясь в его лицо с надеждой, что его равнодушие — это игра ее больного воображения, стараясь найти в его чертах хоть намек на ту любовь, которой некогда лучились добрые голубые глаза каждый раз, когда он смотрел на нее. — Робин? — Снежка очнулась. И дала показания. Реджина замерла, предчувствуя что-то неладное. — Она сказала, что это твоих рук дело. Сердце ухнуло и упало, разбившись вдребезги. — Это какая-то ошибка. Такого не может быть! Робин, ты не можешь ей верить! — И тебе тоже не могу, так кому мне верить, Реджина? Она опустилась на диван, склонив голову на руки и качая головой. — Это какое-то безумие… Этого не может быть! — Какой ей смысл врать? — Я не знаю, в ее действиях никогда не было смысла, Робин! Ну не смотри на меня так! — Как не смотреть, Реджина? — Словно я вселенское зло! Словно тебе совсем на меня плевать! — Так и есть. Его слова ранили в самое сердце. Она подняла на него глаза в надежде увидеть, что он лжет ей. Но нет. Ее Робин Локсли никогда не лгал. — Робин… — С самого начала я старался видеть в тебе хорошее. Я верил в тебя, Реджина, а ты все время мне лгала. Ты сыграла на моих чувствах, ты манипулировала мной. И как, довольна своими играми? Ты просишь меня не видеть в тебе зло? А что я должен видеть, Реджина? В тебе нет ничего хорошего. Ты гнилая насквозь. Ты чудовище. Тебе абсолютно плевать на чувства окружающих, тебе важен только твой комфорт, ты живешь тем, что причиняешь людям боль. Каждое его слово, словно раскаленный метал по нежной коже, причиняло невыносимую боль и без того измученной душе. Реджина молча все выслушивала, не в силах возразить и не в силах его прервать. — И я был глупцом, если верил в то, что твое черное черствое сердце способно любить. Все, на что ты способна — это любить саму себя. Любить до одури. Любить так, как никогда в жизни не любила никого другого. Реджина больше не слышала ничего. Ни дальнейших слов, ни хлопнувшей входной двери. Она прислушивалась к тому, как замедлив свой ритм, умирало ее сердце. Удар, еще один… — Ччч… Реджина, открой глаза, посмотри на меня, — Робин встряхнул ее, пытаясь разбудить уже на протяжении нескольких минут. Она медленно открыла глаза, обводя взглядом спальню. Из незашторенных окон лился лунный свет, озаряя лицо склонившегося над ней Робина. Мужчина с облегчением вздохнул и крепко обнял ее, прижимая к груди. — Слава Богу… Реджина некоторое время сидела неподвижно, пытаясь понять, где она находится, что здесь делает Робин и что вообще происходит. Медленно она начала вспоминать, что они с Робином устроили себе маленький кино-день и смотрели фильмы, периодически делая паузы, чтобы Реджина выпила лекарства. Видимо, во время какой-то нудной драмы они в обнимку уснули. "Слава Богу, Роланд у бабушки с дедушкой", — вдруг подумалось Реджине. Когда она окончательно проснулась, неимоверное облегчение заполнило каждую ее клеточку. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Она нежно провела пальчиками по его спине, словно убеждаясь, что он ей не снится, и вдруг звонко рассмеялась. Реджину била крупная дрожь, началась истерика, через мгновение перешедшая в рыдания. — Реджина… просто плохой сон… моя хорошая, все в порядке, — обрывки его слов эхом отзывались в ее сознании, окончательно успокаивая и даже в какой-то мере убаюкивая. Робин отстранил ее от себя лишь тогда, когда она перестала всхлипывать. Реджина задумчиво смотрела в одну точку, кусая губы. Робин аккуратно поглаживал ее по спине, что-то нашептывая и заглядывая в глаза. Она казалась ему совершенной даже с припухшими от слез веками. От Реджины не скрылся его восхищенный взгляд, который после пережитого во сне потрясения был как глоток свежего воздуха, который исцелял нанесенные тем, другим Робином раны. — Что тебе приснилось? — он уложил ее на подушку, укутывая в одеяло. Реджина похлопала рядышком, призывая его лечь к ней. — Боль, — Реджина чуть улыбнулась, — и сейчас я чувствую себя как никогда живой. Знаешь, я задавалась одним вопросом очень долгое время, а сейчас неожиданно для себя поняла на него ответ. — Что ты поняла? Она покачала головой — мол, неважно, и уложила его рядом с собой, вдыхая аромат его тела. Робин улыбнулся, заключая ее в объятия. Реджина казалась ему неимоверно испуганной, и Робин решил остаться с ней до утра. Вскоре он уснул. А она долго еще лежала, пораженная пришедшим к ней осознанием. «Все очень просто, Реджина. Как дважды два. Ты не можешь быть счастлива по одной простой причине: Снежка всегда найдет способ все испортить».