Ты бы хотела всё вернуть?

      Чем быстрее приближался вечер, тем рассеяннее я становилась. Я пыталась сосредоточиться и распределить все мучившие меня вопросы по порядку. Не хотела что-то забыть, ибо другой возможности встретиться и поговорить с Хлоей с глазу на глаз у меня точно не будет. — Женщина, что с тобой?! — спросила Алекс, когда увидела, как я вместо молока наливаю в кофе сок. — Блять! — я взглянула на упаковку в моей руке, — Не посмотрела, что взяла.       Ну, прекрасно — теперь осталась без кофе. Я тяжело вздохнула и отпила сока прямо из коробки. — Макс, ну ты чего…? Хватит переживать, ты же сколько раз говорила мне, что все в прошлом и что тебе плевать на нее. — Алекс, я не знаю сейчас уже ничего… Блин, как можно бросить человека безо всякой причины, а потом говорить, что скучала?! — Ну, через полчаса у нее и спросишь, — Алекс сочувственно погладила меня по руке и, упав на свою кровать, включила на айпаде фильм. — Ты не злишься, что я тебя оставлю? Я обещаю побыстрее вернуться, и пойдем гулять, хорошо? — Дак за что злиться-то?! — усмехнулась Александрия, — Когда мы сюда только летели, я уже знала, что вы встретитесь. Вам нужно было поговорить еще три года назад. Иди спокойно, я дождусь, и пойдем в ночной рейд по гей-френдли барам этого городка! — Спасибо… — Только, если я усну, ты обязательно меня растолкай! — Конечно, — улыбнулась я и, накинув парку, вышла из номера.       С каждым шагом я чувствовала нарастающее волнение и, чтобы его унять, я, выйдя на улицу, закурила. Нет, я в принципе не курю, но на вечеринках любила баловаться кальяном и, иногда, в самые тяжелые периоды в моей жизни, курила обычные сигареты. Это была не физическая необходимость, а психологическая. Хотелось, наверно, чуть-чуть «умереть», чуть-чуть навредить себе, и осознание никотина, как медленного убийцы, давало мне это «чуть-чуть».       Небо над Портлендом такое же, как и в других городах — почти не было видно звезд, что меня дико огорчало. Я часто уезжала на выходных как можно дальше от города и подолгу, сидя на траве, смотрела на звезды. Такая безграничная любовь к океану и к звездам могли объединиться только в очень сентиментальном человеке. Это было, наверно, как если есть очень сладкий торт, вприкуску с приторной сахарной ватой и запивать все это малиновым сиропчиком. В общем, я старалась никому не рассказывать о своих пристрастиях. Никому. Кроме Хлои — она знала обо мне все.       Мимо проехала машина и, не останавливаясь, повернула за угол. Нет, это не она. Я сделала затяжку, чувствуя, как в горле появился неприятный горький вкус. В доме напротив был небольшой бар, откуда доносились веселые голоса людей и музыка. Затяжка. Мимо проехал здоровенный бежевый пикап, и мое сердце замерло. Но автомобиль остановился возле того бара, и мужчина, вышедший из-за руля, зашел внутрь. Еще затяжка. Максин, конечно же, у Хлои должна быть уже другая машина… Мои мысли о возможных вариантах этой машины, прервал сигнал, затормозившей рядом серо-голубой Honda Civic.  — Маааакс?! — с удивлением крикнула Хлоя, перегибаясь через пассажирское сидение и выглядывая из окна, — Какого черта?! Ты куришь?!       Я пожала плечами и, выбросив сигарету в урну, села к девушке в машину. — Ну и…? — Хлоя, хмурясь, осуждающе смотрела на меня исподлобья. — Что «ну и»? — пожала плечами я, пристегивая ремень безопасности. — Ты когда курить начала?! — Давненько, знаешь, года три назад…       Во взгляде Хлои сверкнуло отнюдь не замешательство или неловкость после моего нечаянно вырвавшегося подкола. В этих безумно красивых глазах блеснула ядовитая смесь обиды, ненависти и сожаления к самой себе. Это было странно, потому как именно Хлоя когда-то ведь стала инициатором нашего разрыва, а сейчас…жалеет? — Мдааа, — протянула девушка в ответ и, развернувшись лицом к дороге, нажала на педаль газа. Хонда рванула с места и понеслась по пустым вечерним улицам Портленда, зачастую пролетая на красный свет и входя в повороты на слишком высокой для этого скорости. Я рассматривала ее профиль, такие знакомые и идеальные для меня черты, наблюдала, как одна ее рука крепко сжимает руль — до того сильно, что побелели костяшки пальцев, — а вторая нервно играется с зажигалкой, открывая и защелкивая ее обратно. Нервничает. Ну что ж, я тоже. Только вида не подаю. Весомый плюс, который я нашла во всем этом дерьме, произошедшем со мной, — это умение держать себя в руках.       Ехали молча, Хлоя ни разу не повернулась ко мне, поэтому я лишь сидела и ожидала какого-нибудь сигнала к разговору. Не дождавшись его и еще через 10 минут, я решила сама нарушить тишину: — А куда мы едем? — Ну, я думала, мы просто покатаемся по городу. Только мне надо домой заскочить, закинуть кое-что и сразу дальше, окей, хиппи? — или мне показалось, или на лице Хлои промелькнула улыбка? Было видно, что она рада нарушенному молчанию. — Я теперь не люблю, когда меня так называют, — тихо произнесла я. — Охохох, и давно ты перестала любить это… — Хлоя осеклась на половине вопроса, предугадав мой ответ, и, замявшись, решила перевести тему, — Как тебе в Портленде? — Хлоя, ты вытащила меня в 10 вечера из хостела, чтобы спросить, как мне здесь?! — я выпалила это в лоб, быстро, сама от себя такого не ожидая. Но я и правда не могла больше ждать — вопросы в моей голове перемешивались с каждой секундой все больше, потому что я снова чувствовала запах ее духов, видела ее рядом, на расстоянии руки, и внутри пробуждалось непонятное желание. Эти годы, проведенные вдали от нее, как будто растворялись в свете проносившихся за окном фонарей, в лимонном запахе вонючки, болтающейся на зеркале заднего вида, в видимом мною уголке ее губ, в татуировке над ухом, прикрытой коротким ежиком волос на выбритом виске. Машина свернула во дворы и остановилась у невысокого пятиэтажного дома с маленькими балкончиками. — Макс…я…       Хлоя замолчала, глядя мне в глаза и, наверно, ожидая, что я ее перебью или спрошу что-то, позволяя определиться, с чего начать объяснения. Но я лишь молчала и внимательно глядела на девушку, ощущая себя следователем на допросе. Не хватало только яркой лампы ей в лицо. — Я чувствую себя, как на допросе, — попыталась перевести все в шутку Хлоя, включив свет в салоне, — Офицер Колфилд, я имею право хранить молчание, или все, что я скажу, будет использовано против меня?       Я улыбнулась. Ну как можно с ней серьезно разговаривать? Хотя то, что мы как раньше понимали друг друга с полу-взгляда, для меня стало приятным сюрпризом. — Прайс, ты можешь быть посерьезнее хотя бы сейчас? Мы не виделись гребаные три года, а ты ведешь себя так, будто ничего не случилось!  — Макс… Блин, это будет не быстрый разговор… Давай зайдем ко мне, я сделаю чай и… поговорим…?       Я кивнула, и мы вышли из машины. Хлоя пиликнула сигналкой и пошла в сторону ближайшего подъезда. Я поспешно проскользнула вслед за ней в тяжелую деревянную дверь и, поднявшись на третий этаж, мы остановились у окна. Подъезд был чистым, с бело-бежевыми стенами, красивыми резными поручнями на лестницах и высокими потолками, на подоконнике стояло несколько растений в горшках и пепельница. Хлоя вытащила из кармана пачку сигарет и протянула мне. Я отрицательно помотала головой, и она, достав себе одну, закурила. Дым наполнил ее легкие, и я заметила, как высоко приподнялась ее грудь — вдох был тяжелым, судорожным, предвещающим начало разговора. — Макс… Я…Не знаю, с чего начать… — Хлоя цеплялась взглядом за все что угодно: цветы на подоконнике, окно, стены и пол. Она смотрела на все вокруг, кроме меня. Стыд, неловкость, сожаление. — Ну, начни сначала. С того момента, как ты бросила меня? — мой голос пока еще оставался спокойным, но я чувствовала, как слезы подступают к горлу, начинают душить и разрывать изнутри. Ну, конечно, давай еще расплачься тут, дура! Это будет самым жалким зрелищем на свете — приехала к бывшей унижаться и требовать объяснений за события многолетней давности!       Я сцепила руки на груди и вся напряглась, стараясь сохранить самообладание. — Макси, я очень скучала по тебе…Ты же знаешь… Я всегда буду любить тебя… — Врешь! Да какого черта вообще…?! — я не вытерпела и перешла на крик. Ну и плевать! Пусть видит мои слезы, которые быстрыми ручейками потекли из распахнутых от злости глаз.       В конце концов, я завтра уеду отсюда навсегда и больше никогда не вернусь уж точно. Больше будет не зачем. Только нужно сейчас получить ответ:  — Неужели для тебя наши отношения не имели значения, раз ты так легко и просто сделала это?! Ты представляешь, каково было каждый день копаться в себе, пытаясь найти причину? Чем я вызвала такое отношение к себе?! Разве я не заслуживала просто знать почему?!?  — Макси, я не могла тебе написать…Я ненавидела себя за это, и сейчас ненавижу, — Хлоя кинула окурок на пол, растаптывая его сапогом, — Я тебе изменила… Блять, Макс… Прости! Я… Я не знаю, что на меня нашло! Это было в клубе, я сильно накурилась и… и… Я не соображала ничего…       Я стояла, чувствуя, как слезы уже градом падают на футболку, однако я не всхлипывала и даже не задыхалась от них, а просто молчала, скрестив руки и ощущая на щеках мокрые дорожки. Ее слова должны были, наверно, задеть меня? Но я не чувствовала сейчас того, что, очевидно, чувствуют другие люди в подобной ситуации. Если бы она призналась мне еще три года назад, я бы убивалась, ненавидела, проклинала. Но сейчас… Сейчас я почувствовала облегчение. Это было пиздец как странно, но внутри был именно облегчение. Все пазлики в голове разом встали на свои места, теперь все понятно. Мучившая меня неизвестность ушла, оставив на своем месте лишь горечь потраченных на Хлою эмоций. Чувство предательства было пережито мной давно, и сейчас злости на эту дрянь совершенно не было. Я заметила, как по щекам Хлои катятся крупные слезинки, она, не отрываясь, смотрела на меня красными глазами, очевидно ожидая любых слов в ее адрес. — Макси… Прости, пожалуйста! Я не надеюсь, что это случится, но очень хочу. Я, блять, не смогла сдержать своих слов, не смогла сохранить самое дорогое, что было в моей никчемной жизни! — Почему ты не могла мне это сразу написать? — Я не знала, как это сказать. И не хотела. Потому что такая девушка как ты… Ты должна быть с тем, кто тебя не предаст, кто всегда рядом будет, кто сможет защитить и стать опорой. Ты понимаешь, я просто взглянула на себя со стороны и поняла….Поняла, что ко всему тому списку моих дерьмовых качеств теперь добавилось еще и это. Нет, ты просто заслуживаешь большего! Макс, ты самая чудесная и хорошая девушка, которую я встречала… Единственная, кого я любила… Кого я и сейчас люблю. И я никогда не прощу себе, что потеряла тебя. — Ради уважения стоило мне сразу рассказать. Это ничего бы не изменило, но… Ради уважения, — я видела, как Хлоя сжимает кулаки, хрустя суставами, как дрожат ее скулы, подавляя вырывающиеся всхлипы.       Не ожидала, что она будет так… — Да я — ебаная трусиха! Я просто испугалась этого разговора! Я слушала все твои сообщения, но не решалась ответить, потому что просто не знала, что сказать. Это сейчас я, как идиотка, тут стою и реву перед тобой, потому что уже много раз за эти годы проигрывала в голове наш разговор. А тогда я просто… Растерялась… — Какая же ты дура! — я вновь сорвалась на крик, всплеснув руками. Хлоя перехватила их и, притянув меня к себе, обняла так крепко, что я не могла и пошевелится. — Прости меня, Макси! — Хлоя рухнула головой мне на плечо, и я почувствовала, как ее тело начало судорожно дергаться, она пыталась что-то сказать, но, захлебываясь слезами, не могла произнести ничего внятного       Где-то внутри меня щелкнул переключатель, за которым скрывались спрятанные мною эмоции к Хлое. Я их запечатала в глубине души, и вот сейчас рыдающая девушка на моем плече высвободила все это наружу. И я тоже заревела навзрыд, утыкаясь в плечо Хлои и обнимая ее за талию. — Простиииии… Макс… Я… Прости…       Когда постепенно судороги в моей груди стихли, я чуть отстранилась, пытаясь посмотреть девушке в глаза. Но Хлоя боялась — я ощущала это — поднять голову и столкнуться с запоздалыми последствиями своего деяния. Я отстранилась еще больше теперь уже так, что ей пришлось посмотреть на меня. Голубые глаза молили о прощении, а я, если честно, уже столько напереживалась по этому поводу, что сейчас реально не чувствовала ни злости на нее, ни любви, и, наконец-то, ни этой дурацкой неопределенности. Мы с Хлоей молча смотрели друг другу в глаза, и мне стало ее дико жалко.       Потому что я смогла когда-то давно уже выплеснуть из себя всю ненависть, а она все эти три года жила с чувством вины, предательства, страха и сожаления. — Я не держу на тебя зла, — мягко сказала я, — что было, то прошло.       Хлоя выдохнула, шмыгнула пару раз носиком и, кажется, чуть расслабилась. — Будешь чай? — робко спросила она, вежливо выбираясь из моих объятий.       Я кивнула, и Хлоя повела меня к себе в квартиру, находившуюся двумя этажами выше. Девушка открыла дверь, пропуская вперед. Я остановилась на пороге, глаза наткнулись на непроглядную темноту. Через пару секунд они привыкли, и я смогла различить очертания вешалки с куртками на стене справа, полочку для обуви и небольшой шкаф впереди. Я шагнула вглубь квартиры, но запнулась, наверно, об оставленные посередине прихожей ботинки. Хлоя успела поддержать меня, не дав упасть. — Осторожнее, у меня тут бардак, — сказала она, щелкнув выключателем. Зажегся свет, и я увидела рядом ее лицо, покрасневшие глаза, растрепанную челку, упавшую на лоб.       Очень близко. Слишком близко.       В следующую секунду Хлоя наклонилась и поцеловала меня коротко, мягко, несмело. Ее поцелуй был как лакмусовая бумажка, она проверяла им, какой будет моя реакция. Конечно, разумным после такого разговора в подъезде было бы оттолкнуть ее и как можно скорее уйти, но я не могла пошевелиться. Ее горячие мягкие губы просто обездвижили меня, вместе с тем пробудив внизу живота тянущее сладостное чувство. Какое-то время мы просто стояли, соприкоснувшись лбами и носами и смотря друг на друга. Я рассматривала каждую ее ресничку, каждую прожилку в радужке, просто утопая в этих родных глазах. Еще секунда, и уже я потянулась вперед, овладевая ее поцелуем. Медленно, трепетно и осторожно, словно заново приходилось открывать для себя давно забытую книгу. Затем Хлоя стала целовать требовательнее, напористее, проникая языком, кусая мои губы, прижимая к себе руками, которые также требовательно гладили мою талию и спину под футболкой. Через эти прикосновения я чувствовала, как в бунтарке тоже нарастает возбуждение, как все ее движения и вздохи говорят только об одном — уже невозможно будет остановиться. Мы переступили эту границу, и нет пути назад.       И вот наши куртки уже на полу. Хлоя прижимает меня к стенке, шепчет на ухо «хочу тебя» и языком спускается по шее. Кусает несколько раз, кусает сильно, оставляя красные следы на коже, но я не собираюсь ее останавливать. Мне это нравится. Я сжимаю пальцами ее волосы, второй рукой еще больше сокращая расстояние между нашими телами. Хлоя проводит языком по ключице, заставляя меня громко выдохнуть, поднимается выше и уже поцелуями по щеке возвращается к моим губам.       Скучала. Я вижу это. Твои движения резкие, сильные, все будет так, как захочешь ты. Как было раньше.       Не прекращая ни на секунду наш поцелуй, Хлоя ведет меня в спальню, по пути оставив почти без одежды. Зайдя в комнату, мы падаем на кровать, я оказываюсь под ней, под моей беловолосой повелительницей, и все, что я могу сделать, это снять с нее рубашку, и гладить по спине, впиваясь в загорелую кожу ногтями и оставляя на ней красные бороздки. Она дразнит меня, надавливая коленкой там, где, я чувствую, вот-вот и все взорвется. Я тянусь к ремню на ее джинсах, пытаясь расстегнуть его, но Хлоя берет мои руки одной своей и прижимает их к кровати сверху от моей головы.       Она отстраняется от меня, и я вижу довольную дерзкую ухмылку, ухмылку человека, который привык доминировать во всем. Да, всё как раньше.       Хлоя проводит дорожку поцелуев от моего плеча к груди, играет языком с сосками, заставляя меня прогибаться в пояснице, еще больше прижимаясь промежностью к ее ноге. Она отпускает мои руки, а я так и остаюсь лежать, словно боясь нарушить ее запрет. Ее ладонь скользит на живот, нежно и чуть щекотно проводит пальцами по ребрам, спускается ниже и совершенно беспрепятственно оказывается в моих джинсах. Она нащупывает под ними намокшую ткань, и я чувствую кожей, как ее губы расплываются в улыбке, а затем чуть прикусывают сосок, вырывая из моего рта стон удовольствия. Хлоя тут же затыкает его поцелуем. Губы уже болят от таких напористых движений, я чувствую привкус крови, что только заводит еще больше.       Эта девочка знает меня слишком хорошо, знает, куда нужно надавить и где провести рукой, знает все мои секреты и чувствительные места…Я не выдерживаю этих приятных пыток и резко переворачиваю Хлою на спину, оказываясь сверху, снимаю с нее остатки одежды и выпрямляюсь, окидывая взглядом мою прекрасную партнершу. Ее загорелое тело с маленькой грудью идеальной формы, плоский живот с легкими очертаниями пресса, чуть выпирающие линии подвздошных костей, словно стрелки, указывающие туда, где сейчас ее возбужденная плоть касается моей. Я и забыла, насколько она совершенна.       Припадаю губами к ее груди и слышу как тяжело дышит Хлоя от моих ласк, чувствую, как одной рукой она хватает меня за волосы, больно сжимая их, а второй проводит по внутренней части бедра от колена вверх, туда, к самому главному… И я чувствую ее сильные пальцы, они проникают внутрь резко, глубоко и властно, заставляя меня поддаться их движению. Я постанываю, что вновь вызывает ухмылку на лице Хлои. Она легко переворачивает меня, вновь оказываясь сверху, ее пальцы двигаются во мне напористо, доставляя неимоверное наслаждение. Вижу в ее глазах дикую страсть, кажется, что она готова утонуть во мне, разорвать, растерзать. Я приподнимаюсь на локтях и шепчу ей в самые губы: — Хочу как раньше…       Хлоя на секунду замирает, смотрит мне в глаза. Она не ожидала, что во мне проснется этот дьяволенок именно сегодня, именно после стольких лет разлуки. Хлоя инстинктивно облизывает губы и кивает. Я провожу рукой по ее бархатной коже, нежно беру за подбородок и коротко целую, после чего моя повелительница встает и выходит из комнаты, оставляя меня лежать на мокром одеяле. Через минуту она возвращается со страпоном, на ходу надевая на него защиту. Я закусываю губу, наблюдая за этим сексуальным зрелищем и предвкушая, что будет дальше. Киваю девушке на место рядом с собой, она послушно ложится, а я сажусь сверху и сама насаживаюсь на нашу игрушку так, что полностью опускаюсь бедрами на ее ноги. Хлоя закидывает руку за голову, а второй гладит меня по бедру, наблюдая, как я двигаюсь на ней, как сама доставляю себе удовольствие, скользя руками по груди, животу, спускаясь ниже и пальцами лаская себя там, где страпон не может доставить мне удовольствие. Хлоя наблюдает за моими действиями, это всегда заводит ее еще больше. Она двигает бедрами в такт мне, и я пока что не разрешаю ей большего. Ощущение, когда на тебя смотрят так похотливо, когда тебя хотят каждой клеточкой своего тела, приводит меня в особый психологический экстаз. И вот, когда я учащаю движения бедрами, она не выдерживает, приподнимается и хочет перевернуться, но кровать оказывается не такой уж широкой, и мы плавно падаем на пол, на пушистый ковер. — Блять, мы с тобой как всегда, — смеется Хлоя, нависая надо мной. — Да уж не привыкать, — тоже смеюсь я и притягиваю ее за шею для поцелуя, чтобы продолжить то, на чем мы остановились.       У Хлои невероятно сильные руки, я чувствую себя ее любимой игрушкой, с которой она может делать все, что хочет. Хлоя с легкостью переворачивает меня и оказывается сзади, проникает в меня, заставляя прогнуть спину и опуститься на локти. «Завтра точно будут болеть коленки» — проносится у меня в мыслях. Мои стоны уже больше напоминают крики, думаю, соседи заценят. Она хватает меня за волосы и оттягивает их назад. Боль смешана с удовольствием. Я не чувствую ее, чувствую только приближающийся конец. Хлоя учащает ритм, каждый раз почти до конца вынимает страпон и вновь насаживает меня на него, для большего эффекта притягивая свободной рукой за бедро. В голове, словно, что-то взрывается. Ноги не выдерживают, дрожат, и я падаю на пол, изнеможенная, удовлетворенная, запыхавшаяся. Хлоя прикрывает меня собой, делая еще пару спокойных глубоких движений бедрами, обнимает, целует в шею и что-то шепчет на ухо. Но я не слышу. Я в нирване, тело бьет мелкая дрожь, я смакую удовольствие от слияния наших тел и разума. И мы лежим так некоторое время, я чувствую кожей ее твердые соски, она гладит пальцами по моей спине и пояснице, покрывает поцелуями шею и плечи. — 1:0, — ехидно улыбается она, вставая и надевая майку. Я переворачиваюсь на спину, вижу валяющийся рядом на полу страпон и Хлою, которая найдя в кармане джинсов сигареты, забирается на подоконник, открывает форточку и закуривает.       С минуту наблюдаю за грациозным силуэтом девушки на окне и подхожу к ней, разворачиваю к себе лицом, оказываясь прямо между ног: — Сейчас будет 1:1.       Моя ладонь уже скользит по все еще мокрому от смазки бедру Хлои. Она улыбается, выкидывает сигарету в окно. Я резко притягиваю ее вплотную к себе, и чувствую на животе горячую влагу. — Я сделаю с тобой то, что ты любишь, — выдыхаю я, запечатывая на ее губах новый поцелуй.

***

      Люблю смотреть на то, как она кончает, впиваясь зубами в мое плечо или, когда его нет в зоне досягаемости, в одеяло. Пытается этим заглушить свой стон, такой сладостный для моих ушей. Я ложусь рядом, обвивая руками ее живот и положив голову на грудь. Хлоя дышит глубоко и медленно, ее глаза закрыты, тело расслаблено. — Счет сравнялся, — тихо говорю я, гладя рукой ее животик. — Ты бы хотела все вернуть? — через некоторое время произносит Хлоя, нежно целуя меня в макушку и крепче обнимая рукой за плечи.       Я молчу. Молчу, так как точно знаю, что не хочу. Не стала бы ничего менять в прошлом, потому что я бы все равно выбрала учебу в Оттаве, Хлоя все равно бы рано или поздно совершила то, что совершила… Вселенная сводит нас с людьми, чтобы мы «выучили» какой-либо урок, и, когда эти люди исчезают из жизни, значит, они выполнили свою миссию. Значит, так было надо. — Я люблю тебя…       Я лежу, не двигаясь, не нарушая тишину, вдыхая сладковатый запах, какой обычно царит в комнате после слияния двух возбужденных тел. Копаюсь в своих мыслях, пытаясь там найти хоть малейший намек на желание ответить Хлое теми же словами. Пытаюсь и не нахожу. Снова пытаюсь и опять безуспешно. Есть влечение, есть симпатия, есть любовь, но совершенно в иной, обезображенной расставанием форме, а не та, какая была раньше… Эта любовь спокойная, забытая и отрезвленная голосом разума. Я просто повзрослела, теперь смотрю на отношения более требовательно. Наверно в 18 лет я бы простила Хлое даже измену по пьяни. В 18 лет – да, но не сейчас. Пройдя через не одни серьезные отношения, каждый раз, думая, что вот с этим-то человеком точно навсегда, и, каждый раз получая нож в спину, учишься смотреть на жизнь другими глазами. Хлоя помогла мне понять, что мое счастье совершенно не зависит от того, находится ли со мной рядом кто-то или нет. Поэтому оставшаяся к ней любовь — это скорее приятное воспоминание. Эта, девушка до конца жизни будет мне дороже всех на свете, до конца жизни я буду помнить запах и вкус ее тела, до конца жизни она будет мне родным человечком. Но я должна отпустить ее, пролистнуть эту главу своей книги, чтобы двигаться дальше. Я не стану ей врать, что люблю или не люблю, потому что оба этих ответа не будут абсолютной правдой. Я просто промолчу. — Моя Макси, — шепчет девушка, проводя пальцем по моему предплечью, — мы больше никогда не встретимся?       Я лишь киваю в ответ, наслаждаюсь запахом родного тела, лунным светом, который сквозь окно падает на бедра и живот моей девушки. Девушки, ставшей моей вновь на эти несколько часов. Хлоя гладит меня по волосам, нежно и аккуратно, а не как было несколько оргазмов назад. Всегда любила в ней это сочетание властной и сильной женщины в постели, и такой хрупкой и нежной девушки после. Нужно ехать в хостел, нельзя здесь оставаться, но душный воздух комнаты погружает нас обеих в царство Морфея.       Я просыпаюсь рано утром, заботливо укрытая одеялом по шею, в объятиях Хлои. Аккуратно, чтобы не разбудить девушку выбираюсь и начинаю искать свою одежду по комнате. Пол чуть-чуть скрипит и я, боясь разбудить девушку, оставляю попытки найти последний предмет одежды — футболку, коротко и легко, словно ветерок, целую ее в лоб и торопливо покидаю квартиру, накинув куртку на голое тело. Морозный утренний воздух сквозь дырки в джинсах приятно холодит ноющие колени.