Между нами миллионы долларов

Я вновь сижу на кровати, держа ноутбук на коленках. Битый час шарю по страничке в соцсети, рассматривая фотографии одного из однокурсников, который перешёл к нам в начале того года. Богатым умом он явно не блистал, но вот богатыми карманами размахивал направо и налево. Мин Юнги. От этого имени у меня подкашиваются коленки, а карандаш переламывается под давлением сильных пальцев. Такое бывает, когда ты боишься человека, который пообещал побить тебя за углом после учёбы, или когда ты без памяти влюбился. Первые дни я убеждал себя, что мне не дано прочувствовать такое к парню, старался больше думать о девушках, но Юнги так и всплывал в сознании. Он гоняет на жёлтом спорткаре, звонит по новенькому золотому айфону, носит дорогие кольца и фирменную одежду. Юнги — нечто высшее, чем просто парень. Я прощёлкиваю все его фотографии в профиле и закрываю крышку ноутбука, устало падая на кровать. День выдался тяжёлым: три зачёта, забытый проезд на метро, бег до универа под дождём, презрительное «зонтик забыл, милашка?» от одного из друзей Юнги и отсутствие малейшего внимания со стороны Мина.

***

Я поправлял поплывшую подводку в туалете перед парой, смотря на себя в зеркало и повторяя мысленно лишь одно «забудь уже его, год прошёл». Каждый раз говорю себе одно но… Да как забудешь, если открывается дверь и заходит он? Юнги нервно крутит кольцо на большом пальце, после чего оттягивает ворот нежно-бежевого свитера, который душил в жарком помещении. — Дерьмом пользуешься, а не подводкой, — сухо кинул Мин, кладя рядом со мной новенький карандаш для глаз, — если выложить на косметику больше двухсот долларов, то она не будет плыть от простого дождика. Всю пару после этого я был сам не свой. Как больной крутил карандаш для глаз в руках, представляя, как Юнги подводил им свои лисьи глазки. С одной стороны, я бы врезал этой надменной сучке по его крашеной в темно-розовый цвет башке, но с другой стороны это первый раз, когда он вообще мне что-то сказал. Хотя, если припомнить, полгода назад он и его толпа окружили меня в столовой: «Парень, зачем тебе одному сидеть за целым столом? Иди к остальным и освободи нам место.» Так что, это второй раз. Лектор что-то невнятно нёс, аудитория гудела, все сидели в телефонах, а девицы, что громко щебетали рядом с Мином, нагло закидывали ноги на парту, чуть ли не светя бельём из-под коротких юбок. Юнги изредка улыбался, проверяя время на телефоне через каждую минуту. Пару раз он оглядывал аудиторию, зависая на одной точке, позволяя мне смотреть на него с разных ракурсов. — Не пялься, — толкнул меня в бок Тэхён- мой друг. Глаза Юнги снова скользят по помещению, на секунду сталкиваясь с моим взглядом. Скорее на долю секунды. — Не надейся, он даже не заметил тебя, — снова бубнит Тэхён, записывая за лектором темы. — А теперь, — преподаватель окинул взглядом полупустую аудиторию, — я пускаю по рядам лист, куда вы должны вписать свои имена и номера телефонов, чтобы мы занесли вас в новую учётную запись университета. — Учитель, — пищит одна девчонка, нагло обнимающая Юнги, — а может, вы будете звонить нам вечерами? — Особенно тебе, Квон Суён, — лектор пускает лист по первому ряду. Все, как один покорно пишут, выводя кривенькие циферки. Лист идёт ко мне, и я на автомате, не глядя на бумагу, пишу имя и фамилию, без отрыва продолжая пилить спину Мина, который уже падал на стул от усталости. Возможно, девчачий гул утомляет… Тэхён рядом хмыкает, вставая, чтобы отнести лист назад. Он оборачивается на меня, шепча «дурак, упустил шанс» и кладёт бумагу на учительский стол. Когда лектор машет на нас рукой, мы все встаём, громко покидая аудиторию. Подводка, которую я всё ещё сжимал в руках, всем своим видом заставила меня догнать Юнги в коридоре и вернуть её: — Спасибо, — но меня не слышно из-за гула миновских дружков. — Он себе ещё купит, зачем ему использованная? — какая-то выбеленная блондинка кидается за Юнги, хватая того под руку и звонко смеясь над его кинутой шуткой. Мы с Тэхёном выходим на улицу, усаживаясь на слегка влажную после дождя траву. Я выслушиваю его болтовню насчёт «лекция была интересной», «ебать ты лажаешь на зачётах», «виной всему твоя влюблённость», «он даже не знает твоего имени спустя-то год». Но единственное, что отпечатывается у меня в голове — это: — Буду называть тебя Шуга, — Суён треплет Юнги по волосам, за что получает от него по руке, — ты сладкий, как сахар! — Что за херня? — возмущаюсь я, истерично кусая сэндвич, который мне припёр Тэхён. А в голове у меня уже сопоставляется Юнги и кусок сахара. — Ты можешь хотя бы минут десять не слушать их тупые разговоры и поговорить со мной? — Тэ передаёт мне банку колы. — Серьёзно, тебе интереснее их жизнь? — Вовсе нет, — я снова кусаю сэндвич, набивая щёки, — мне плевать на них. — Особенно на него, — кивает на Мина Тэхён, — он на друзей-то не смотрит, вечно в телефоне шарит. Ты думаешь, что он заметит того, кто не вписался в круг богатых и шлюх? — Ничего я не думаю, — обида грызла меня, — хватит, Тэ. Мне он не интересен. — Ну да, — парень выуживает из кармана леденец, раскрывая его и пихая за щёку, — Какие планы на выходные? — Дома посижу, почитаю, допишу последний доклад. — А ещё посидишь в интернете, посмотришь фильм и вконец закроешься в себе, — Тэхён загибал пальцы, перечисляя то, что я правда буду делать, — нет, ты смотри, он вообще из телефона не вылезает! Я улыбаюсь. То ли от того, что Тэ сам часто обращает внимания на миновскую компанию, то ли от того, что Юнги улыбается, глядя в экран. — Единственный способ до него достучаться, это прислать ему на телефон фото со своей фотографией и именем, — я отворачиваюсь, вставая с травы. Тэхён на секунду замер с леденцом, смотря мне в глаза. Он дёрнул меня к себе за рукав, наклоняя ниже и зло шепча: — Я говорил, что у тебя был шанс. — Какой ещё шанс? — вырываюсь я. — Получить его номер сегодня было раз плюнуть. Тэ встаёт, уходя в сторону входа, пока я всё ещё тупил посередине двора. В момент в голову ударяет одна мысль: «Мне нужен тот листок!» Стоя, как вкопанный, я пытаюсь вспомнить хотя бы первые цифры, но я даже не смотрел на этот поганый лист, рассматривая крашенный затылок Юнги. Я подрываюсь, догоняя Тэхёна, который самодовольно улыбался, смахивая с глаз чёлку. В его взгляде так и читалась «влюблённый ты идиот, я всё равно умнее тебя». *** — И что теперь делать? — шепчу я, толкая друга в плечо. — Айщ, Чимин, я же пишу, — шепчет в ответ Тэ, прикладывая палец к губам, — ты дурак, вот теперь и мучайся с этим. — Нет, Тэхён, — я забираю у него ручку, не давая тому писать дальше, — Ты должен мне помочь! — Верхний ряд аудитории, потише! — прикрикнул лектор. — Ну, Тэ, — ещё тише зашептал я. — Что «ну»?! Найди листок, перепиши номер и звони своему чуду в Прада, — он отобрал у меня ручку и снова стал записывать всё, что успевал услышать, — задержись в аудитории, когда все будут выходить, потом стащи со стола бумагу, и дело сделано. Береги жопу только. — Завтра последний зачёт по этой теме, — лектор закрывает книгу, — кто опоздает, тот получит на бал ниже, чем мог бы. Мин Юнги, подойдите ко мне. Я спускаюсь, стараясь смешаться с толпой и хотя бы глазком осмотреть лекторский стол, где бумаг, как грязи. Все постепенно выходят, только Тэхён давит презрительный смешок, не торопясь собирая тетради и книги в рюкзак. — Ребята, выходите быстрее, — торопил лектор, подзывая Мина к себе, — освобождаем аудиторию! Чимин, ты чего тут крутишься? «Твою мать», — мысленно выругиваюсь я, медленно поднимаясь к нашему ряду и складывая вещи в сумку под истеричный смех Тэхёна. Аудитория почти пустая, да и мы с Кимом уже стали спускаться, а я похоронил все надежды на такую нелепую затею. — Береги жопу, — Тэхён резко нажимает мне на плечо, пихая меня под стол на одном из средних рядов, — удачи, неудачник. «Очень смешно», — сердце готово разорваться от страха быть спаленным, ноги готовы сами унести меня подальше, но в голове что-то ёкает и я продолжаю сидеть под столом, еле дыша. Тэхён прощается с лектором и выходит, напоследок громко хмыкая и хлопая дверью. — Юнги, завтра зачёт, — голос лектора эхом долбит по пустой аудитории. — Да, я в курсе, — парень говорит, растягивая слова на ленивую манеру, — как всегда? — Это я должен спросить. — Тогда восемьсот долларов, — Юнги шуршит купюрами, — зачётка у меня в рюкзаке, сейчас принесу. Шаги стали медленно приближаться. Тут я понимаю, что под столом рядом со мной стоит рюкзак. Точно не мой, точно не забытый, потому что значок Dior может висеть только на одном рюкзаке нашего универа. «Блять, блять, сука!» — я уже похоронил себя, как надо мной появляется Юнги, запустивший руки в карманы джинсов. — У меня бумаги разлетелись, я собирал, — начал оправдываться я, так и не переставая шептать, — честно, ничего такого не услышал и вообще… — Подай рюкзак, — он протянул руку, спокойно дожидаясь свою сумку. После он медленно достал зачётку, закрыл молнию, закинул рюкзак на плечо и поплёлся к лектору, открывая книжечку, в которую на ходу пихнул ещё две сотни баксов. — А это за ваш труд, — сладко растянул губы в улыбке Мин. «Сучонок поганый», — проносится у меня в голове Шаги в сторону двери, скрип, и тишина. Лектор шуршит купюрами, щёлкает ранцем, выключает свет и тоже поспешно выходит, закрывая дверь на замок. Десять минут я сижу, прижав колени к груди и не решаясь вылезти. Темнота и тишина чуть не усыпили меня, пока я не решился вылезти и задуматься над тем, что мне-таки тут надо. Я вскакиваю, мчась к выключателю и врубая свет. Теперь надо перерыть весь лекторский стол в надежде, что он не унёс лист. У меня есть минут пять, пока охранник не заметил включённый свет в аудитории. Я начинаю копаться сверху всех бумаг, неопрятно швыряя всё подряд по сторонам и роясь там подобно собаке. Дальше ящики, шкафчики, полочки… Сколько барахла, документов, оценок, но нет этих поганых номеров. Я открываю последний ящик, где сверху с приклеенным жёлтым стикером «не забыть» лежит этот слегка мятый лист. — Надо же, — шёпотом ликую я, — спрятался, гад! Тут в двери повернулся ключ, и старая деревяха заскрипела, что было сил, открываясь. Доля секунды на размышление. — Тут кто-то есть? — охранник прошёл до середины аудитории, осматриваясь, — этот старик опять не выключил свет? Я понимаю, что я идиот, когда замечаю свой рюкзак стоящий прямо рядом со столом. Охранник подходит к нему, поднимая. — Тут кто-то есть? — повторно спрашивает он. Я едва ли дышу, сидя под лекторским столом, согнувшись в три погибели и дрожа всем телом. Если меня увидят, то вылет мне обеспечен. Охранник обходит стол, вставая так, что если он опустит голову, то увидит мою ангельскую рожу между коленок. Я затаиваю дыхание, на секунду начиная верить в бога и молиться. Он топчется, всё ещё держа в руках сумку и размахивая ей. «Сука, уходи!» — у меня уже грудь пережало упираться так в колени, сидя под нереально низким столом. Минута, две. Он вздыхает, кидая мой рюкзак прямо в меня, под стол, шагая на выход и выключая свет. Номера у меня, рюкзак тут, нервы пока на месте, ноги ходят и готовы бежать. Дело за малым- смыться. Я кидаю в темноте к двери, понимая, что она заперта и тихо её открыть я банально не смогу. — Тэхён, чтоб тебя и твои идеи! Я всеми путями и способами пытаюсь нащупать какое-нибудь подобие скрепки или булавки, чтобы наугад сунуть в скважину. — Нахуй, — с этими словами я пинаю дверь, которая с грохотом открывается, оставляя щеколду в проёме. Старьё — ничего не скажешь. Не думая, что что-то мог оставить, забыть, я несусь по тёмному коридору, забив на всё. Пролетая мимо комнаты охранника на первом этаже, под его громкое «А ну тормози, мелкий!» я выбегаю из дверей на улицу, жадно глотая свежий воздух, подставляя лицо полуночной мороси. Я всё ещё бегу, истерично смеясь и сжимая в кулаке лист. — Тэхён, — я ору в трубку, — господи, он у меня! На том конце провода шуршание и вздох, после чего Тэ спокойно начинает: — И что ты ему сказал? — Кому? — Юнги. — Ты дурак? — я взъерошиваю сырые волосы, — я сидел под столом лектора, прятался от охранника, рылся в документах, сломал дверь в аудиторию, а ты думаешь, что я уже и позвонить успел? — Ты что? — Тэхён перебивает меня, — Сломал дверь? — Толкнул с ноги, она вылетела с петель…

***

Вытирая мокрые после душа волосы, я всё кошусь на листок, который слегка влажный от дождя лежит у меня на столе. Что-то внутри мне шептало: «Мудак, зачем тебе это надо было? Он всё равно тебя не заметит.» Но я уже вертел телефон в руках, забив его контакт как «Мин Шуга», сам не зная, зачем. Меня бесило то, что номера Квон Суён и Мин Юнги были написаны одним почерком, корявым, девчачьим… Все что-то делают за него, но когда это Суён, я готов выть. «Привет~». И я стираю это сообщение, думая, что слишком банально, и он даже не заметит его. «Как день прошёл?». Глупо, стираю снова. «Хей, Юнги~ Как дела?» — Что за бред? — я кидаю телефон, случайно тыкая куда-то, — о нет… Нет, нет, нет! Кидаюсь за телефоном, сваливаясь с кровати и истерично нажимая на кнопку разблокировки, замечая идеально доставленное сообщение. «Успокойся, он не заметит», — но через пару секунд я получаю ответ… «Кто это?» — вот и заметил…