Наверное, ты никогда от меня не сможешь избавиться, Джон.

      Высокий. Стройный.       Бледная кожа. Скулы, о которые, проведя пальцем, можно порезаться.       Вытянутое лицо. Пухлые бледновато-розового цвета губы.       Как всегда в чёрном пальто. Выходит из самолета с самодовольным видом и медленным уверенным шагом спускается по ступеням на землю.       Как дьявол. Смотрит своими бесцветными глазами на него. — Наверное, ты никогда от меня не сможешь избавиться, Джон, — он так подчеркнул его имя, что у самого вздрогнула рука, которой он похлопал Ватсона по плечу.       И продолжает стоять. Прямо перед ним. И смотрит в глаза дорожайшего друга.       И только они — Шерлок и Джон — знают, что творится в их головах. Шерлок не сентиментален, но сейчас он под воспоминанием. А у Джона сердце разрывается, потому что он тоже вспоминает все.       Как будто его перенесли в те вечера. Свободные от дел вечера.       Тусклый свет. Запах парафина от свечей, которые расставлены по всем подоконникам и которые стоят на комоде.       Запах вина, которое разливает Джон. Какое-то неприлично дорогое вино, которое ему подарили на свадьбу.       Шерлок сидит в кресле. На лице ни одной эмоции.       Только печаль в глазах.       И руки теребит. Обиженно отвернув от Ватсона голову. — Шерлок.       А Холмс не отвечает. У него в голове после громкого события, которое причинило Шерлоку еще большую боль, чем если бы Ватсон умер, не было мыслей. А в душе не оставалось ничего, кроме невыносимой раны. И не было сил, чтобы говорить. — Шерлок, прости.       О да. Этого прости, которое не кажется искренним, только не хватало. Лучше бы он молчал.       Шерлок вспоминал. Каждую надежду и каждый миг, проведенный в этой комнате с Джоном.       «Это мой друг, Джон Ватсон».       При слове «друг» всегда вздрагивал. Постоянно. Потому что это была неправда.       Они никогда не были «просто друзьями». У Шерлока не бывает друзей.       Зато он нашел любовь.       Сантименты!       Сантименты никогда не были ему знакомы. А теперь он сам сентиментален с Джоном. Он сентиментален, потому что внутри происходит эта химическая, черт ее подери, реакция, которую все так громко называют любовью, которую все ссылают на что-то душевное, мол, это чувства души. — Шерлок, ты слышишь меня? — Почему вы все еще здесь, мистер Ватсон? Миссис Ватсон вас наверняка заждалась. — Мэри у родителей. Шерлок.       Шерлок встал. Колени дрожат. Джон так близко. Вновь. Когда теперь это снова будет? — Шерлок, слушай… Мэри беременна. Я ведь не мог, — Ватсон скрестил руки на груди, — просто бросить ее. — Тогда зачем ты вообще с ней спал?! — крикнул Шерлок.       Джон опустил руки и виновато посмотрел на Шерлока.       Боже.       А ведь они действительно друг друга теряют.       Шерлок опустил голову. Сейчас впервые в его жизни искренне захотелось заплакать. Джон женат, и от этого никуда не деться.       Джон расстроенно вздохнул. Какой же он идиот. — Я хочу, Джон, — Шерлок обернулся, — чтобы это была наша последняя ночь. — Шерлок… — Джон. Я так хочу. Раз ты уже сделал то, что ты хотел… — Я этого не хотел! — крикнул Ватсон.       Шерлок закрыл глаза. Он подождал, пока Джон успокоится и продолжил: — Раз ты сделал то, что хотел, то я хочу, чтобы мы с тобой больше так не встречались. Мы станем прежними Шерлоком и Джоном — превосходным детективом-консультантом и его верным другом, — Шерлока передернуло.       Джон подошел вплотную. Слишком близко, чтобы не перестать дышать. — Как угодно.       Они дышали друг другу в лицо. Так тяжело. Так часто.       Тяжелое дыхание и поцелуи. Скрип кровати, такой родной. Вздохи.       Любовь.       А теперь Джон стоит, держа за руку беременную жену, которую совсем не любит.       Пять минут назад он попрощался со своей настоящей любовью. И про себя подумал, что так будет лучше. Он смирился с расставанием.       Но он вернулся. Как тогда, из мертвых. Ведь Ватсон и сейчас его похоронил.       Они также тяжело дышат. Все вокруг молчат в ожидании, что же будет дальше.       Ватсон резко выпустил руку Мэри и обхватил руками лицо Шерлока. Он целовал его. Горячо. Страстно. Жадно.       Он так соскучился за эти пять минут. Они длились как все то время, которое прошло после свадьбы. — Я не хочу от тебя избавляться.