I don't know

Я не хотела быть Мстителем. Звучит смешно, мстить-то мне было за что. Определенно было. Но быть Мстителем – нет. Нет, Пьетро, нет. Ни за что. Когда твоё тело опускали под землю, я смотрела на небо. Твои глаза остались со мной. Может, поэтому я стала Мстителем? Может быть. Я и сама не знаю, Пьетро. Пьетро, мой любимый брат. Что мне осталось теперь — надежда на ясную погоду да воспоминания? Мысль о том, что ты хотел бы, чтобы я жила? Не убивала, не скрывалась — жила? Мысль о том, что в этом твое последнее желание, а последнее желание — закон? Нечестно. Это совсем нечестно. Мы оставили детские игры, но ты решил сыграть напоследок и остаться победителем. Не вышло. Ты не выиграл, Пьетро. А я — проиграла. Я брожу по улочкам Заковии, и на каждой из них нет тебя. Может быть, я надеялась, что став Мстителем я заполню пустоту внутри. Что я буду выполнять полезную работу, а когда закончу с ней — ты появишься, как появлялся всегда, когда мама разгоняла нас по разным комнатам, чтобы я наконец решила математику. Я не хочу умирать, Пьетро. Я боюсь смерти, боюсь с того момента, как наша жизнь вмиг рухнула, упала, под знаком «Stark». Но жить без тебя бессмысленно. Может быть, я надеялась, что в одном из сражений меня убьют. Может быть, что ярость вытеснит из меня чувства, превратит в холодную машину для свершения правосудия. Но войн не предвидится, а Наташе нужна шпионка. Помощница. Что ж, убить меня здесь действительно могут. Если бы ты был здесь — ты бы меня прибил. И Нату прибил. Чужие руки на мне отвратительны, но мужчины так болтливы в постели. Небо укрыто тучами — ты закрываешь глаза, когда Наташа укладывает мне волосы, что-то мягко рассказывая. Наташа часто со мной говорит. Вообще-то, она единственная, кто способен меня выносить. Я закрываю глаза перед зеркалом. Макияж, маникюр, каблуки. Это не Ванда Максимофф. А, впрочем, не все ли равно? Ванды нет ровно столько же, сколько нет Пьетро. Вот так-то, дорогой братец. Если нет тебя, то нет и меня. Так уж вышло. Люблю. Прости.

Твоя сестра Ванда.