Посмотри во тьму

Крисания вскрикивала от ощущения того, что с каждым днем тьма, словно туча, надвигается на ее прекрасное и чистое небо. Сны все меньше становились светлыми, и туда проникала она, Такхизис. Она заставляла Паладайна отступать от Крисании. Ей надо было завладеть жрицей, ей надо было видеть ее глазами своего милого Рейстлина, который прорывался к вратам Бездны. Паладайн же, все стремился защищать Праведную Дочь, от чего внутри Крисании происходили терзания. Она ощущала, как две силы равнозначно разрывают ее тело. В своей кельи жрица давно перестала смыкать глаз, и тьма, что ночами окружала ее, не казалось такой уж пугающей. Куда страшнее были сны, которые по желанию Такхизис, заставляли Праведную Дочь, потихоньку сворачивать со светлого пути, намеченного Паладайном. Тишина спокойно светила сквозь небольшое окно, озаряя все в нежном и одновременно холодном свете. Глаза смыкались, однако ужасные сны вновь обступали ее, стоило только векам опуститься. Ей было страшно, словно она уже идет по обожжённой земле царства Такхизис. Ровное дыхание давно уже сбилось, и лишь иногда из груди Крисании вырывался стон, полный боли. Она вцепилась в свою кровать и вскрикнула, когда Такхизис явила ей свое лицо во сне. Со лба девушки медленно стекали капли пота. Сердце было в грудной клетке так, словно еще удар и оно проломит ребра и вырвется наружу. Ночная пустота окутывала Крисанию. Дыхание вновь становилось умеренным, а за тяжелой дверью кельи послышались шаги и шуршания подола одежды. Неужели она напугала кого-то из жрецов, которые так мирно спали? Дверь легко поддалась давлению чьей-то руки, и свет от факелов ударил Крисании по глазам. В дверном проеме, стояла темная фигура. По телосложению легко было определить, что черный маг пожаловал к ней. Он снял с головы капюшон и прошел в келью, закрывая за собой дверь. Он шел бесшумно, так как умел делать только он. Глаза Крисании следили за ним, и не выпускали фигуру из вида ни на минуту. Преодолев незначительно расстояние он опустился на кровать и взглянул в встревоженные глаза жрицы, пробираясь в уголки ее души, подобно туману, который застилал землю. Они молчали. Казалось, и слов не надо было, чтобы передать весь ужас, который пережила жрица за те мгновения, что прибывала во сне. Рейстлин осторожно поднял свою руку и прикоснулся к лицу Крисании, ощущая нежность и бархатистость ее кожи. - Я почувствовал твой страх, Крисания – мягко произнес Рейстлин и всмотрелся в ее бездонные глаза, которые при свете луны блестели как гладь озера. Он знал, что с Крисание творилось что-то неладное. Еще на службе, сидя в самом темном углу, он заметил, как устало она выглядела, как глаза ее излучали усталость и страх, который рос с каждым мгновением. Неужели Паладайн отвернулся от своей жрицы? С этими мыслями маг ходил уже не первый день, изучая, как изменялась и чахла Крисания на глазах. Жрица вздрогнула, когда руки мага коснулись ее лица, и сейчас она лишь ощущала тот жар, который исходил из него.Он согревал ее своим присутствием и отгонял от нее тьму. Когда Рейстлин был рядом, Такхизис, его темная госпожа, словно отступала в этой невидимой схватке и уходила в тень. Крисания вновь тяжело задышала, а сердце забилось учащенно. Ей казалось, что протяни руку ей и она, ступая по раскалённому углю, по лаве, по шипам, по трупам пойдет за Маджере, в его желании стать богом. С их первой встречи прошло так много времени и сейчас, ее чувства распускались. Она становилась слепа, и для нее существовал лишь маг. - Меня мучают кошмары, уже который день – прошептала Крисания, но так, чтобы эти слова отразились от мраморных стен и их услышал Рейстлин. Он внимательно изучал ее глаза, все так же держа руку на ее лица, а затем осторожно взял за подбородок и приподнял ее голову. Он наклонился так близко, что его горячие дыхание обжигало ее губы, которые приоткрылись. Она чувствовала себя невероятно слабой, но одновременно и сильной, когда он касался ее. Он смотрел в ее глаза, словно искал в них разгадку того, что же мучает жрицу. Что терзает ее и ранит ее душу. Такое положение событий магу не нравилось. Жрица должна была быть сильна, когда они подойдут к вратам, а сейчас она угасала, а в глазах Крисании была лишь пустота. Холодная, пугающая и разрывающая на части пустота. На мгновение Рейстлину показалось, что он смотрит в свои глаза, в те, которые смотрели на него в отражениях воды до Испытания в Башне Высшего Волшебства. Он вздрогнул и резко убрал руку от лица жрицы. Он боялся спросить у нее, что же она видела, словно он знал ответ и не хотел слышать, что он прав. - Я рядом Крисания, больше тебя ничего не напугает. Ты должна отдохнуть. – произнес мягкий голос Маджере и Крисания ощутила как ее окутывает тепло и она готова закрыть глаза и упасть в объятия Рейстлина. Его спокойный голос заставлял ее перестать думать о том лице, что явилось во сне. Таринская аккуратно легла на свою кровать и взглянула на Рейстлина, который рассматривал ее и уже прибывал в своих мыслях, словно жрица была его магической книгой, которую он изучал, закрывшись от людей. Она ощущала это взгляд. Глаза постепенно стали смыкаться и уже через мгновения жрица окунулась в сон. В светлый сон, который, наконец, спустя столько времени посетил ее.