Маленький шаг для человека.

Когда их выдернули с текущей миссии по доставке послов, у которых было больше ножек и усиков, чем мозгов, на мирную конференцию в соседнем секторе, и отправили на Стартус III помочь в борьбе с эпидемией арктурианского черного вируса – эта была вовсе не его капитанская инициатива. Условия на планете были настолько плохи, что они еще минут тридцать выслушивали тирады МакКоя по поводу медицины в эпоху раннего средневековья, когда спустились на поверхность. И видимо именно по причине плохих условий, число погибших к моменту их прибытия исчислялось уже тысячами. Спок подавленно молчал, и можно было лишь догадываться, как болезненно его ментальное восприятие реагирует на смертельную агонию вокруг. Наверняка ему хотелось бы вернуться на корабль и остаться там, руководя отгрузкой медикаментов и переправой медицинских бригад. У них не было какой-нибудь чудесной вакцины против вируса. Лишь несколько способов лечения, которые, тем не менее, давали хороший процент вероятности выздоровления сильных больных. Но, к сожалению, из-за антисанитарных условий на Стартусе III мало кто мог похвастаться сильным иммунитетом, и день за днем медики теряли больше людей, чем спасали. Единственным плюсом этого вируса было то, что передавался он исключительно при оральном контакте. И все же полу-шутливые напутствия капитана перед спуском - не целоваться ни с кем и не позволять на себя кашлять – никому не подняли настроения. Итак, они взялись за работу, вот что они сделали. Вот все, что они могли сделать. Двенадцать бесконечно-долгих дней они оставались на орбите в зоне карантина пораженной вирусом планеты. Они ждали корабли с медикаментами, которые все никак не прибывали, хотя от его отчетов у адмиралтейства, должно быть, уже распухли все уши. И все это время они помогали, чем только могли, выжившим в самой страшной эпидемии в мировой истории. И вот, как и следовало ожидать с его-то везением, бравый капитан звездолета «Энтерпрайз» подхватил вирус. Это была не его вина, как Джим вяло пытался объяснить МакКою, рухнув прямо ему на руки тем вечером, ведь он же не знал, что из чашки, предложенной ему ребенком, до того пил кто-то из местных! Но Боунс, не слушая его жалких оправданий, тут же уложил его на ближайшую кровать и вколол ему нечто такое, что сразу же вырубило его. Выглядел доктор при этом более испуганным, чем когда-либо. Когда Джим очнулся, было темно, и над ним маячило уже две фигуры, одна из которых отбрасывала на стену палатки остроухую тень. Они разговаривали – «…обо мне», смутно подумал он – и сквозь туман в голове отметил, что тягучий южный выговор Боунса стал в десять раз заметнее, как и всегда, когда он был на грани нервного и физического истощения. - Доктор, чтобы продолжать в том же духе, вам нужен отдых, - голос Спока, он это понял даже в бреду… «я что, в бреду?»… голос Спока был мягче, чем уже Бог знает за сколько времени. - Вы думаете, я этого не знаю? «Бедный Боунс…» - подумал он печально, - «столько труда, и он все равно теряет двоих из трех пациентов…» Про себя он понадеялся, что сам все же окажется третьим, а не первым или вторым. А потом пришла боль, и все, что он осознавал в течение следующего часа – это обрывочные слова поддержки и холодное полотенце на лбу. Но где-то там, на втором плане за яростным голосом МакКоя, чей-то еще более низкий и спокойный голос тихо рассказывал ему о состоянии дел на корабле, о статистике на планете и о шахматах. О сотне разных вещей, и хотя он не мог ответить, но был благодарен. А затем, перед тем, как окончательно отключиться, он услышал шипение гипоспрея, разряженного не в его шею, и все тот же низкий голос проинформировал его, что доктор МакКой отдохнет следующие восемь часов, а о нем позаботится сестра Чепел. Капитан очнулся через три дня, чувствуя себя при этом слабее, чем детеныш боравианского енота, но если он не разучился читать покрасневшие от усталости глаза МакКоя, то кризис уже миновал. Когда эту новость передали по коммуникатору Споку, устройство связи буквально начало излучать облегчение, хотя вряд ли кто-то осмелился бы обвинить бестелесный голос первого офицера в таком чудовищно человечном проявлении. А несколько позже Джим смог даже подняться и самостоятельно связаться со своим звездолетом. Той же ночью наконец-то прибыли корабли поддержки, и его экипаж на планете начал постепенно заменяться «свежим» флотским персоналом, хотя эпидемия уже сходила на нет – по той простой причине, что здесь осталось мало кого заражать. Мисс Чепел была последней из отбывающих медсестер, и то, согласилась отправиться на корабль только после клятвенного обещания доктора МакКоя, что они с капитаном вскоре тоже прибудут. Джим все еще нетвердо держался на ногах, и вовсе не был уверен, что после телепортации сумеет удержать в себе тот легкий завтрак, что НачМед заставил его проглотить ранее, но он решительно дал команду поднимать их, хотя на деле не чувствовал и толики той решительности. Услышав на том конце голос Спока, он вздохнул с облегчением, поняв, что вулканец решил самостоятельно руководить телепортацией. Но все это было вторично по сравнению с мучительной тошнотой, которую он почувствовал под воздействием луча транспортатора. Но не успел он подумать, возможно ли такое, чтобы его вырвало в процессе телепортации, как уже материализовался – целый и невредимый, и наконец-то дома. Он хотел было уже шагнуть с площадки транспортатора и поприветствовать своего первого офицера, но задержался, видя, что МакКой по какой-то причине все еще стоит на месте. - Доктор, адмирал Арчер поздравляет вас и ваш медицинский персонал со спасением тысячи двухсот четырнадцати жизней, - тихо сказал вулканец. МакКой горько усмехнулся: - Двенадцать сотен из почти девяти тысяч, Спок, - прошептал он хрипло. - Едва ли с этим можно поздравить. От усталости его голос прозвучал невнятно, странным образом будто наполнив помещение могильным холодом. Но в следующий миг колени доктора подкосились, глаза закрылись, и он начал падать, до полусмерти напугав Джима. Он дернулся было помочь, но Спок опередил его, подхватив доктора прежде, чем он ударился об пол. - Что… что с ним такое, Спок? – спросил он слабо, подходя к ним. И был удивлен, хотя и не слишком, мягкостью в голосе вулканца и той осторожностью, с которой он опустил Боунса на пол, после того, как вызвал бригаду медиков: - Капитан, я думаю, доктор давно перерасходовал свои силы. Насколько мне известно, он не спал последние трое суток. Да и до того приходилось заставлять его. Услышав это, Джим вновь испытал мучительный приступ головокружения и едва устоял на ногах, но все же устоял, ответив на быстрый взгляд Спока поднятой в жесте успокоения рукой, и начал потихоньку спускаться с транспортатора. Но едва он успел шагнуть с платформы, как двери распахнулись и он оказался окружен набежавшими медсестрами, стремящимися оказать помощь своему непосредственному начальнику. Так он стоял, ожидая, пока МакКоя укладывали на носилки и увозили дальше по коридору, и думая о том, что нужно будет как следует поговорить с доктором, когда он придет в себя, а также дернуть кое-за-какие ниточки в штабе, чтобы выторговать своему другу длительный отпуск. А потом пол вдруг ушел у него из-под ног, хорошо что Спок, подобно синей молнии, успел среагировать и подхватить его, когда он падал. Когда он на этот раз очнулся, то обнаружил, что лежит на соседней с Боунсом био-кровати. Мониторы попискивали достаточно жизнерадостно и так громко, что могли бы, наверное, разбудить и мертвого. А Спок выглядел просто-таки чрезмерно самодовольным тем фактом, что он сумел раздобыть трехнедельный отпуск на Земле для обоих – Капитана и его Начальника Медицинской службы. Он задумался на пару секунд, сколько вулканских нервных захватов осуществил Спок, чтобы провернуть это, - и лишь потом сообразил, что видно еще не отошел от действия болеутоляющих…