The Game

      Шумный паб Дублина погружал в истинную атмосферу Ирландии, приправленную национальной музыкой. Множество сортов пива привлекало гостей и гарантировало отличный вечер пятницы, плавно перетекающий в похмельное утро субботы. Ширли была частым гостем этого заведения, однако её она здесь увидела впервые.       Светлые волосы собраны в небрежный хвост, на теле свободная клетчатая рубашка, заправленная в джинсы. Даже в этом прокуренном помещении она кажется домашней. Такой уютной, что хочется послать всю компанию к чертям и обнять эту девчонку, что заставляла мысли путаться, а руки трястись. Но Ширли Фейс лишь безразлично посмотрела на голубоглазую блондинку, сделала глоток отменного пива, поморщилась - якобы от сильной горечи - и стала внимательно слушать какого-то парня, который так старался произвести на неё впечатление.       Когда Генри открыла дверь первого попавшегося паба и переступила через его порог, в толпе она почувствовала её. Сначала почувствовала, только потом увидела.       Ширли Фейс, её вечный кошмар. Её вечное счастье. На лице Шедоу промелькнула улыбка, но она стёрлась тогда, когда Фейс повернулась к какому-то парню. Генриетта приподняла бровь. Что ж, если Ширли хочет поиграть, Генри едва ли откажется от этого. Именно поэтому она села неподалёку. Достаточно близко, чтобы видеть эту наглую ложь в лице Фейс, которая сидит так спокойно, будто бы больше всего на свете сейчас не хочет содрать с неё, Генри, одежду.       — Могу ли я угостить прекрасную даму мартини?       — Предпочитаю сухое белое вино.       — Ты слышал, приятель, налей.       Мужчина небрежно обращается к бармену, наверняка уже храня в своих мыслях план по соблазнению Шедоу. Ей протянули бокал вина, она взяла его в руку. В тот момент Генри поймала взгляд Ширли, слегка подняла бокал, как бы говоря: "За тебя", подмигнула и сделала глоток.       Фейс совершенно точно была уверена, что сегодня не употребляла ничего крепче пива. Она уже два месяца не притрагивалась даже к лёгким наркотикам. Именно столько времени прошло с последней их встречи. Но она снова видела её. Совершенно точно, это она, пьёт своё любимое сухое белое. Около неё трется странный тип, пожирая блондинку своим сальным взглядом.       Ширли подумалось, что девушка такого не заслуживает. Она слишком чиста для этого заведения и окружающей его похоти. Шедоу заслуживала только восхищения, искры и блеск в глазах, но никак не тупое животное желание. Она заслуживала страсть, которой они вдвоем упивались, а не зверские инстинкты, которые выражались в потеющих ладонях, казалось бы, солидного мужчины и нахальной ухмылке.       Только Фейс была слишком гордой, чтобы сейчас же признать свою привязанность к этой особе. Быть может, она ещё даст слабину, признает своё поражение, но тогда не будет рядом ни одной живой души. Потому что если они хотя бы заговорят, Ширли не сможет удержаться. Ведь ей так хочется целовать эти губы. И кусать, а потом жалеть собственным языком. До тех пор, пока не поймает своими губами первый стон Шедоу. Но здесь всё ещё есть люди. Фейс тряхнула головой, прогоняя наваждение, и поцеловала своего приятеля. Кажется, его звали Декстер, но Фейс было плевать. Ведь единственное, что ей важно - глаза Генриетты, что со злобой и укором смотрели на неё.       Генри как-то нехорошо дёрнулась, увидев Ширли в объятиях какого-то парня. Мужчина около неё бесконечно что-то говорил, но она не слушала, ей было всё равно. Её сердце болезненно сжалось, и она осушила свой бокал. Мужчина предложил ей поехать с ней. Генриетта усмехнулась и положила деньги на барную стойку.       — Не стоит, я же вроде тебя угощаю. Хочешь ещё?       — Мне не нужно, чтобы меня кто-то угощал. Мы не знакомы, да и знакомиться нам нет смысла. До свидания.       Генри хотела отойти от него в другую сторону, но тот не хотел отпускать её так быстро. Он взял её за локоть, не дав уйти. Шедоу вырвала руку, она была готова дать ему пошёчину, но мимо них прошли две красивые девушки, и этот мужчина засмотрелся на них. Генриетта умела быть незаметной, поэтому воспользовалась моментом и растворилась в толпе. Она знала, что Ширли видела эту потасовку и знала, что она занервничала. В толпе людей Генри случайно наткнулась на девушку. Чтобы обойти её, она осторожно придержала её за талию. Красивая, молодая, привлекательная. Но не та. Это точно была не та девушка, с которой Генриетте хотелось бы проводить дни и ночи. Она могла бы заигрывать с ней, может, даже, соблазнить, но ей перехотелось врать себе. Поэтому, бросив взгляд на Фейс, Генриетта решила выйти из этого места. Она знала, что Ширли обязательно выйдет за ней. Иначе игра закончится, а они обе не могут этого допустить.       Ширли медленно прервала поцелуй. Парень неплохо целовался, но от него пахло самыми дешевыми сигаретами, а губы были слишком шершавыми. Это нельзя было сравнить с поцелуями Генри. Они были мягкими и легкими, а ещё от неё всегда потрясающе пахло. Только от Ширли всегда пахло табаком и ментолом, за что ей иногда было совестно перед Генриеттой. Но последней лишь нравился аромат мяты, который так бодрил.       Фейс обдало холодом, когда Генриетту взял под локоть этот мужчина. И кольнуло где-то в груди, когда Шедоу придержала какую-то девушку за талию. Услышав, как хлопнула массивная деревянная дверь, Ширли, обернувшись, сказала парню:       — Я ушла. Звонить мне не стоит.       Она скрылась за дверью паба, как и Шедоу пару минут назад. Фейс уже знала, где они встретятся вновь. Если старт игры всегда происходил спонтанно, локацию никогда нельзя было угадать, то финиш был традиционным. В освещенной лунным светом комнате Фейс, в которой так хорошо слышно сладкие стоны девушек.       Генриетта любила бродить по тёмным улицам. И она умела оставаться незамеченной. Возможно, она и правда была всего лишь тенью, кто знает? Но и у теней могут быть чувства.       Когда время превращалось в субстанцию, когда их эмоции были на пределе, когда девушки не знали, как выразить всё, что они испытывают - тогда игра кончалась. И они всегда проигрывали.       — Ты сегодня повела себя плохо. Очень плохо. Но я рада, что ты не употребляешь.        Ширли сидела в комнате, а Генриетта появилась из ниоткуда. И, кажется, Фейс довольно вздохнула. Шедоу села рядом, всё вокруг словно превратилось в невесомость. Шорты не слишком-то хорошо скрывали ноги Ширли, а рука Генриетты как бы случайно коснулась её колена и поползла вверх.       — Ты действительно думала, что я позволю тебе меня забыть?       — Я бы хотела забыть тебя как страшный сон. Только такие сны никогда не забываются, они преследуют тебя всю жизнь. Они исчезают на многие года, но всё равно возвращаются, причём набравшись сил и ударяя сильнее, чем прежде.       Возможно, Ширли Фейс действительно слезла с иглы, но от этого быть наркоманкой она не перестала. Потому что Ширли лихорадочно трясло лишь от осознания близости с этой девушкой.       Вот она - только руку протяни. И она протягивает. Проводит линию по выпирающим ключицам, поднимается тонкими пальчиками по шее и останавливается на губах, проводя по ним большим пальцем. А затем повторяет проделанный путь влажными губами, добираясь до главной цели. Потому что обе так в этом нуждаются. Их губы, соединившись, обычно наотрез отказывались разъединяться. Руки девушек касались друг друга. Генри знала каждый миллиметр тела Ширли, также, как и Фейс знала тело Шедоу. Эти тела изучены вдоль и поперек губами и руками. Моменты их близости казались чем-то действительно нереальным. Невозможным. Как будто сон. Их тела сплетались воедино, тени на стене повторяли каждое их движение. Они были одним целым. Они - едины. В такие моменты обеим казалось, что времени вообще не существует.       Но рассвет наступал. Неизменно. Каждый восход солнца предзнаменовал их расставание. Когда Фейс засыпала, Генриетта убирала волосы с её лица, целовала в щёку и исчезала. Возможно, на день. Возможно, на год. Возможно, навсегда.