Каникулы и Аква Эрукто

- Гарри! Гаррри!!! На самом деле, ничего не изменилось. Я все так же легко могу заставить моего Учителя-Опекуна-Защитника сорваться на крик. Если говорить начистоту, школу волшебства я закончил и благополучно получил диплом, из возраста, когда мне был необходим опекун, по счастью уже вышел, да и защищать меня, хвала Мерлину, не от кого. (А сколько сил было на это потрачено! Говорят, у маглов об этом есть целая книга. Или даже несколько книг, и не самых тонких). Все дело в том, что после победы над «вы сами-знаете-кем», у нас обнаружилось на удивление много общего. Даже больше, чем со многими за всю жизнь. Поэтому мы решили на первое время объединить наши жизненные усилия, так как за мной, все-таки, необходим присмотр. Ну а я присматриваю за ним, конечно же, как иначе. Хотя считается, что в присмотре нуждаюсь именно я. А подходящего названия социальной роли профессора так и не нашлось. (Ну не сожитель же, в конце концов!). Для соседей по квартире у нас, что тут скрывать, слишком солидная разница в возрасте, поэтому в данный момент он так и остается моим Опекуном-Учителем-Защитником. Я зову его «Профессор», он меня – «Поттер», иногда – «Гарри», а на «ты» или «вы» - зависит от его настроения или той степени каления, до которой я его допеку. Рона и Гермиону я не забросил, конечно же, нет. Они сейчас изо всех сил вьют семейное гнездышко, и я беззастенчиво несколько раз пользовался их гостеприимством, окунаясь в обстановку веселья, радости и юношеского задора. Наша победа и их совместная жизнь омолодила моих друзей, как не странно употреблять это выражение в адрес юных особ. Поэтому я имел и имею возможность беспрепятственно наслаждаться их обществом. Но, однако, сложилось так, что комфортнее всего мне находиться рядом – как вы думаете с кем? Вот так. Так чем же вызванные новые крики? Мы собираемся на каникулы! В отпуск. Отдыхать. ОТДЫХАТЬ. На магловский горнолыжный курорт. Не спрашивайте. Как возникла сама эта идея, мне трудно сказать. Представить, что профессора можно затащить на фуникулер, я себе не мог. Так же, как представить его скользящим на лыжах вниз по засыпанному снегом и усыпанному лыжниками склону. Хотя, если разобраться, верхом на метле во время квиддичного матча Снейпа видел весь Хогвартс. Но то была метла и работа, совсем другое дело – лыжи и свободный выбор. В общем, было решено, что мы заслужили передышку вдали от «всех этих магических штук» и всего волшебного сообщества. Можно, конечно, скрыться при помощи мантии-невидимки, но тогда получиться не такой полноценный отдых, как хотелось бы. Да и профессор, мягко говоря, не Рон, чтобы прятаться с ним под одним куском волшебной материи. Естественно, о нашем предстоящем отъезде никто не знает; кто-кто, а Снейп умеет охранять свои секреты. -Гарри!!! Куда ты задевал …?! Не слышу, что именно я «задевал». Прибегаю в гостиную и оказывается, что моему Учителю-Опекуну-Защитнику требуются лыжные костюмы, для последующей упаковки в чемодан. И так же два комплекта лыж. Я смотрю на него и понимаю, что мантия, все-таки, не самая подходящая одежда для такой деятельности, как сборка багажа. Позволяю себе сделать на этот счет замечание и стремительно отправляюсь искать экипировку и инвентарь. Лыжи каким-то образом обосновались под моей кроватью, а костюмы, уже упакованные в чехлы, нахожу возле лестницы. Костюмы и лыжи, само собой, не обычные. Когда я сказал, что все необходимое можно взять напрокат уже на месте, ответом мне были презрительный взгляд и приподнятая бровь - хорошо знакомое мне сочетание. Отношу все это, как и требуется, в гостиную, где и подходит к завершению основной сбор. Не признаюсь в этом, но с нетерпением жду следующего утра, и внутри ощущается некое предвкушение праздника. Произношу: «хороших снов, профессор», он кивает, не отрываясь от чтения, и отправляюсь в свою комнату. Мне сниться заснеженная лань. Пробуждение показалось от чего-то довольно приятным. *** Мы благополучно прибыли к месту назначения и перед нами предстало наше будущее жилище. Довольно симпатичный домик, выглядящий уютным, в достаточно тихом месте, при этом вблизи от интересующих нас спусков. Хотя в таком месте все домики и гостиницы должны выглядеть довольно симпатичными, думается мне. Надо сказать, странная по - началу идея нравится мне все больше. И вот, мне не терпится оказаться внутри и осмотреться. «Вы довольны, Поттер?» - Голос профессора звучит, само собой, иронично, но возразить я не могу, так как в самом деле доволен интерьером - камин, два удобных на вид кресла, отделка комнаты деревом и однотонный ковер с длинным ворсом на полу. Еще в домике небольшая кухня, две спальни с ванными комнатками. С одной стороны все это довольно привычно, а с другой – совершенно по новому, как-то особенно и очень уютно. *** Если быть честным, то я предвкушал свой первый спуск с большой самоуверенностью. Конечно же, с тем мастерством, которым я отличался в квиддиче, освоение лыж представлялось мне минутным и легким делом. Морозный воздух, снежный пейзаж, лихой спуск и я, горделиво и ловко скользящий по трассе – вот что мне представлялось. Это только представлялось! А в реальности лыжи разъезжаются в разные стороны с таким рвением, будто смертельно поссорились и твердо решили провести последующую жизнь вдали друг от друга. «Репаро!» - выкрикивает профессор. Лыжи, присмирев, снова оказались рядом. - Вот что вам необходимо, Поттер; - снова берет он свой учительский тон. Во первых, Вы должны освоить Ваше снаряжение и привыкнуть к новым ощущениям. Во вторых, уверенно стоять и скользить по снегу. В третьих, необходимо освоить правильную стойку на лыжах и удобно чувствовать себя в ней. Далее, необходимо добиться общего понимания, как надо использовать канты лыж. http://www.rasc.ru/school/book06.shtml Будьте уверенны, мое следующее время занято постижением обозначенных правил. - Пока что достаточно, Мистер Поттер! - наконец-то произносит мой профессор-тренер. - Эванеско! Теперь, когда у Вас появилось некоторое представление о предметах, с которыми Вы имеете дело и о том, как ими пользоваться, поговорим о самом спуске. Для овладения его техникой необходимы следующие свойства: реакция, координация и Разумная смелость. Но этими качествами, кроме последнего, вы в должной мере наделены. Остальное, естественно, является делом тренировки. В первую очередь, нужно практически применить вышеназванные качества. Вспомни, ты в своем детстве катался с ледяной горки? С недоумением смотрю не него. - С вами все понятно, Поттер. Идемте за мной. - С этими словами он подводит меня к одному из спусков, к которому точно никто из посторонних не собирается приближаться. Я стою на самом его краю и смотрю на веселые искорки льда, явно магического происхождения. Надо же, мой строгий учитель, чтобы что-то объяснить, наколдовал для меня лед! - Что в катании необходимо – это быть уверенным и держаться на ногах – говорит он. - Хотя с вас сейчас будет достаточно просто держаться на ногах. Пока я пытаюсь осмыслить эти наставления, происходит то, чего я меньше всего мог бы ожидать. Профессор, стоявший за моей спиной, резко меня хватает, отталкивается от края снежной дорожки, и я несусь вниз по льду, прижатый спиной к его груди и неуспевающий ничего сообразить. Эффект неожиданности и его поддержка помогают мне держать равновесие. Я ощущаю шок, прилив адреналина и растущее веселье. Это напоминает полет на метле, но технически все же есть ряд различий. К тому же, при моем первом полете транспортное средство в педагогических целях не делил со мной профессор Снейп. Мы достигаем окончания склона, и вот я, закончив движение, вполне самостоятельно и без посторонней поддержки стою на снегу. Восстанавливая дыхание, я в недоумении смотрю на профессора. Он самодовольно ухмыляется, разворачивается на каблуках и, бросив через плечо: «рад, Поттер, что вы не столкнулись ни с какими неразрешимыми затруднениями», направляется к ближайшему подъемнику. Я следую за ним. Обернувшись на дорожку, отмечаю, что лед уже исчез. На сегодня с меня хватит тренировок и потрясений. Нет-нет-нет. Я бы предпочел немного передохнуть. Вот о чем я могу и хочу думать: - Какао - Камин - Ужин - Глинтвейн. На подъемнике профессор насмешливо смотрит на меня и о повторяет мои мысли: «на сегодня с вас хватит, Поттер. Есть с Вашей стороны пожелания?». В ответ я кидаю на него взгляд поверх очков и произношу: «какао, профессор?» Мы возвращаемся в отель. В домике я иду в свою комнату, снимаю снаряжение и направляюсь в ванную. Мимоходом смотрю в окно – вечереет. После горячего душа, переодевшись и ощущая всем телом приятную усталость, возвращаюсь в каминную комнату. Там, с дымящейся кружкой в руках, тоже успевший переодеться - в мягкую темно-синюю кофту и домашние брюки, в кресле сидит мой сегодняшний Учитель-Инструктор-Тренер и смотрит на огонь. Возле второго кресла на столике так же дымиться другая кружка. - Что это, профессор? – удивляюсь я. - Твое вожделенное какао, Гарри. - Спасибо! - Пожалуйста. Рядом с ним имбирное печенье. - Профессор, Вы знаете, что Вы волшебник? - С детства, Поттер. Примерно, как и Вы. - Я имел в виду… - Я понял. Какао после дня на морозном воздухе и тренировки оказывается особенно вкусным. Я понимаю, что после него и печенья ужинать мне не хочется, а хочется только спать. Спрашиваю профессора насчет его планов, и они оказываются сходными моим. Я еще раз благодарю его за какао с печеньем и сегодняшние уроки по катанию на лыжах. В ответ на это, все так же смотря на огонь, он слегка приподнимает один уголок рта. Я встаю из кресла. - Спокойной ночи, профессор. - Спокойной ночи. Поттер. Я засыпаю, в полудреме слегка дивясь тому, как он жонглирует обращениями, перемежая домашнее «ты» с профессорским «вы», мое имя с фамилией. Утомленный впечатлениями дня, проваливаюсь в сон. *** Ччерт… Как просто! Меня привлекает Снейп. Северус. Мой Друг-Сосед-Учитель. Стоило изменить окружающую обстановку с привычной на незнакомую, как все стало понятным и ясным. Пугающе ясным. Потому как непонятно совершенно, что мне делать с этим «потрясающим» открытием. Нет, в самом деле, как быть? Снейп наверняка пошлет меня ко всем дементорам. Надежду на то, что он, узнав о таком повороте событий (а как он узнает, да я же ни в жизнь ему не скажу!!), восторженно распахнет свои объятия, в которые я радостно брошусь, позвольте считать бредом. Да он скорее меня в Мунго за шкирку отволочет и руки с мылом вымоет. Это же Снейп. Да, отношения у нас сейчас дружеские, но я слишком хорошо его знаю! Конечно, его поступки выглядели странными и, если не быть в курсе, смахивали бы на хорошо продуманную провокацию, но, повторяю еще раз, это же Снейп! Все это какой-то его новый бредовый способ обучения! Не первый же год с ним знаком. Хорошо хоть, что зелья на мне новые не испытывает. Хотя – кто его знает, может и испытывает, я ни в чем не уверен уже. Но как-то надо выходить из убежища. Прятаться весь отпуск в своей комнате я не смогу. Нужно будет выйти хотя бы к завтраку. А это означает неминуемую встречу с Северусом… С профессором… - Поттер! Вы соизволите явиться к завтраку? Насколько мне известно, недостатком аппетита Вы не страдаете! Все. Я должен войти в клетку с тигром. – «Профессор, доброе утро! Через несколько минут составлю Вам компанию в ресторане, если Вы не против!» Браво, взял себя в руки и голос даже почти не похож на задушенный писк. Неопределенное донесшееся хмыканье считаю согласием и принимаюсь приводить себя в порядок. Через двадцать минут я уже вхожу в ресторан, приближаюсь к столику, за котом сидит мой Профессор, и снова вежливо здороваюсь. - Вы на редкость сегодня учтивы, Поттер! – насмешливо отвечает Снейп. Я киваю, гений дипломатии. Через несколько минут он окликивает меня: - Гарри! Да что сегодня с тобой? В панике оглядываю зал и останавливаю взгляд на первой попавшей в поле зрения девчонке. Северус кидает туда же быстрый взор и насмешливо приподнимает бровь: «кто-то приглянулся, Поттер?». Я заливаюсь румянцем и молча киваю в тарелку. Вид у меня глупый, но, надеюсь, убедительный. Он хмыкает (насмешливо) и делает глоток черного кофе из белой чашки. Элегантно. Боюсь, я обречен с этого момента осознавать, что «мой» профессор все делает элегантно. И пялиться на его руки – руки с тонкими пальцами и запястьями, с изящными кистями, профессорские руки, которые умеют так много… Надо срочно переменить направление своих мыслей. Бормочу что-то вроде – «вафли, Вам захватить тоже, профессор?» Он, со своим обычным выражением лица, слегка кивает. Я иду к столу, задумчиво набираю на тарелку целую гору горячих вафель и возвращаюсь обратно. - Благодарю. - Профессор берет себе одну. Намазывая ее морошковым джемом, он, кажется, поглощен своими мыслями. Как всегда – и о чем он постоянно думает? Но все-таки кофе приводит меня в чувство, и я начинаю обдумывать предстоящий день. Как бы все не оборачивалось, мы приехали отдыхать, вот и будем. Поэтому я спрашиваю: - После завтрака мы… продолжим занятия лыжами? - Мне это занятие кажется целесообразным для того, кто желает освоить их – отвечает мне профессор. - Тогда в обед мы могли бы сходить в деревню? И пообедать там. Или поужинать – если не успеем днем. - Поттер, ты уже заскучал, на второй день – в том же месте? - И вовсе нет, вы же знаете. Но мне ужасно интересно. - Учти, от занятий на свежем воздухе у тебя разыграется аппетит. - Ну и не проблема – отмахиваюсь я. - Быстро перекусим и отправимся на прогулку. Профессор снова чуть улыбается одним уголком рта. Катание сегодня проходит куда успешней. Я уже освоился, как и требовалось, со снаряжением, лыжи больше не разъезжаются, как безумные фестралы, и мне удается совершать короткие спуски с несложных трасс. Я ценю педагогический талант своего профессора, но при этом досадую на то, что не будет повторена вчерашняя методика. Да и новой, предполагающей тесный контакт, похоже, не намечается даже. Ну хоть бы упал я, в конце концов! Не серьезно, конечно, но Он бы подъехал ко мне, протянул бы руку и сказал: «Поттер, вставайте!» - Поттер, вставайте! Вас что уже, ноги не держат? Похоже, я действительно идиот! Замечтался и как-то оказался на снегу! А как же спортивная собранность? Я хватаюсь за протянутую руку и смущенно улыбаюсь: - Учитель Вы хороший, но я не всегда лучший на свете ученик. - Можете мне не рассказывать – хмыкает он. – Горите желанием вернуться в отель? - Горю. И мы возвращаемся. После душа и переодевания в удобную для прогулки одежду я готов к прогулке. И стараюсь не сильно углубляться в свои мысли. Потом, когда мы выходим из отеля на дорогу, ведущую в деревню, я задумываюсь – как мы вдвоем выглядим со стороны? Для друзей у нас довольно существенная разница в возрасте, для родственников – во внешности. Скорее всего, мы выглядим как типичные участники какой-нибудь научной конференции – как профессор и его студент. Наверно, мы так и застыли в этих отношениях: учитель-ученик, ребенок-опекун. Старший товарищ и младший? Возможно, мы уже приблизились к этому типу отношений, и меня греет эта мысль. В них более уравновешены права и ответственности сторон, они все же ближе к партнерским, чем отношения между ребенком и его наставником. Я вдыхаю горный воздух и благодарно любуюсь раскинувшимся пейзажем. Потрясающей красоты ландшафт, искристый снег, зеленые хвойные деревья… И в этой торжественной красоте я вдруг чувствую себя очень счастливым, не только от того, что вижу ее и от осознания, что все это существует и я нахожусь здесь, но и от того, что Он рядом. И надеюсь, очень надеюсь на то, что он тоже счастлив в этот момент. Я смотрю на него и улыбаюсь, стараясь, чтобы улыбка выглядела беззаботной – вот, красиво, все как я хотел, очень рад… Он выглядит сосредоточенным, но его черты все же выглядят мягче, чем обычно, и он снова чуть улыбается мне уголком рта. Мы входим в деревушку. Она оказывается действительно красивой и выглядит такой же гостеприимной, как и все в этом краю. И мы просто гуляем по ее улочкам, и смотрим на дома, вывески и витрины, и мой профессор кажется мне исключением из всех правил. Потом, когда мы начинаем чувствовать, что нагулялись и, возможно, немного замерзли, то отправляемся в ресторанчик. Выбирает он, а я соглашаюсь. Мы заходим, и я говорю – мне здесь нравиться, профессор – потому что это действительно так. Правда, свет приглушен, на столиках лежат скатерти бордового цвета и горят свечи, и в целом обстановка складывается весьма романтичная. Однако, если на профессора это не производит негативного впечатления, то я тем более доволен. Не стоит, конечно, обманывать себя понапрасну, но здесь и вправду уютно. Нас приветствует официант, провожает за столик и вручает меню. Я с интересом читаю, профессор бегло проглядывает страницы. - Посоветуете, профессор? - Я думал ограничиться выбором вина. - А я доверяю и в отношении блюд. У Вас точно больше опыта, уверен в этом. - Что ж. Как Вы видите, блюда здесь довольно просты. - Видимо, поход в ресторан тоже воспринимается профессором как вид обучения, думаю я. - Я бы сейчас предпочел венский шницель, в качестве гарнира – вареный картофель. - Полностью согласен! – отвечаю я. Профессор усмехается и зовет официанта; тот, выслушав пожелания, благодарит за заказ и уходит. Через некоторое нам подают вино и закуску - тирольский попьет. Она мне нравиться, вино тоже замечательное; я не уточняю сорта и названия, мне достаточно того, что оно красное и определенно очень хорошее. Потом приносят шницели, очень большие и на огромных тарелках. Мы ужинаем молча, наслаждаясь уютом и иногда составляя короткие тосты. В после каждого я добавляю про себя: «за нас». В обратный путь мы направляемся в прекрасном настроении. По крайней мере - я, но профессор, наверное, тоже доволен. Уже вечер, в воздухе кружат снежинки, и я думаю, что волшебство – часто рядом, так близко к нам. Наверное, это от вина, такие мысли. Я улыбаюсь и поправляю свой шарф. Потом поворачиваюсь к профессору и поправляю его шарф тоже. И останавливаюсь, замираю, поднимаю глаза, чтобы посмотреть на его лицо, на то, как он отреагирует… Он слегка приподнимает уголок рта и говорит: - Пойдемте, Поттер. В отель мы возвращаемся не слишком поздно, но однако затемно. Всю дорогу я старался держаться легко, слегка весело, ведь мне действительно было хорошо. Все мысли, которые могли бы заставить меня загрустить или смешаться, я старательно гнал прочь. Прогулка выветрила хмель из головы, оставив только приятную усталость. Я подозреваю, что профессор еще захочет почитать в каминной комнате, и оказываюсь прав. Снова благодарю его и прощаюсь перед сном: - Спокойной ночи, профессор! - Спокойной ночи, Гарри. *** Что – следующие дни? Снежинки. Чудо. Искры. Я опьянен любовью. Мы проводим дни, катаясь на лыжах и просто прогуливаясь, и Мой профессор так не похож и в то же время похож на себя, что у меня щемит сердце. И вот на одной из прогулок - Он стоит, высокий, стройный, врезаясь в пейзаж, дополняя, и как раньше не замечать этой красоты, жить без нее? Стоит в пол оборота, поворачивается ко мне, смеется чему-то, зовет – «Гарри!» И всему настает предел. Настает он и той пружине чувств, что была туго скручена внутри меня моими же усилиями. Я бегу к нему и с разбегу запрыгиваю на него. Я обхватываю ногами его бедра, руками – плечи. Я падаю вместе с ним на снег. Его черные волосы разметались по снегу и в них запутались снежинки. Я покрываю поцелуями его подбородок, щеки и губы. Под моими поцелуями на его бледной коже начинают расцветать розы румянца. Его агатовые глаза - сверкают, горят. «Как он прекрасен, как прекрасен мой возлюбленный!» - такими были единственные мысли, с наличием которых мог мириться я, который был, в само деле, готов уже ко всему, только бы иметь возможность выразить свои чувства. Я замер и мог только смотреть на него, ожидая приговора. Любого приговора, только не прямо сейчас, хоть еще минуточку, хоть мгновение счастья… Мы замерли. «Ах, Гарри, Гарри…» - негромко сказал он. Через несколько вечностей его руки крепко обхватили меня за спину, обнимая и прижимая к себе. - «Пойдем домой». Я молча кивнул. Поднялся сам, помог ему встать и отряхнуть одежду от снега. Мы пошли. Я хотел, очень хотел взять его за руку, но побоялся. Он посмотрел на меня, улыбнулся и обнял одной рукой за плечо. Я собрал всю свою смелость и волю, и тоже положил руку ему на плечо. Так мы и шли, обнявшись.