Особенное Рождество

Сегодня - особенный день. Эбенизеру Крэмсону даже не нужно заглядывать в календарь или спрашивать об этом у прохожих, потому что об этом просто знают все, от мала до велика. Что приходит вам на ум, когда вы слышите слово "Рождество"? Эбенизер в детстве ассоциировал Рождество с чем-то вроде наступления того самого, настоящего Нового года. В тот день и Санта Клаус приходил, и подарки появлялись, и родные не ссорились, а собирались за одним столом и в кои-то веки нормально общались. Позже он стал вспоминать о рождестве только как о конце очередного семестра, потому что детство кончилось и надо подумать о более насущных вещах, а по окончанию академии и в начале работы в парламенте - как об очередном выходном. В этот раз Рождество не должно быть похожим на предыдущие. Крэмсон в этот раз дольше на десять секунд стоял около зеркала, тщательно выверяя, насколько же он постарел за последний год. Пусть ему и было только двадцать семь, но работа в высших кругах - это не покраска заборов или унылое прозябание в шахтах, тут нужны действительно железные нервы. Наскоро собравшись, Эбенизер покинул душную маленькую квартирку, вполголоса посетовав на то, как же живется бедным, если даже люди среднего заработка должны ютиться в подобных комнатушках. На улице стоял легкий морозец. Дул легкий, но холодный ветерок, заставляя зябко кутаться в не слишком теплое пальто. Где-то вдалеке были слышны пения рождественских гимнов, в воздухе витал "бакалейный" запах - сегодня у них работы вдвое, а то и втрое больше, чем обычно. Крэмсон усмехнулся своим мыслям и быстрым шагом направился в сторону площади: через жалкие пару часов все бедняки окончательно проснутся после бурного празднования сочельника и ринутся за подарками, которые забыли приготовить, за едой, на которую все равно не хватит денег или, на худой конец, в церковь. "Так вот зачем придумали церковь, - вяло размышлял Эбенизер, минуя скользкие и не посыпанные «песком» дорожки (еще одна причина для выговора отделу, плохо-плохо, нужно будет вынести завтра на рассмотрение), - Похоже, для бедняков это единственное развлечение, за исключением бесконечного пьянства и "изготовления" детей". К счастью, на площади было немноголюдно, поэтому Крэмсон практически без проблем попал на ярмарку и выторговал у полусонного торговца несколько елочных игрушек, два гигантских "рождественских носка" (те самые, в которые складывают подарки, просто для атрибутики) и несколько небольших "презентов" сослуживцам, по дешевке, просто чтобы на него не показывали пальцем и не говорили «ага, угрюмый старина Крэмсон опять ничего нам не подарил, давайте его завалим очередной скучной бумажной волокитой, чтоб неповадно было». Не хотелось повторения прошлогодних "стычек". Ворча, Эбенизер поспешил покинуть ярмарку, но уже на выходе взгляд его невольно упал на небольшой шнурованный альбом в твердой обложке. Прекрасно зная, кому он может пригодиться (а этим кем-то был очень даже знакомый парнишка с писательского клуба), молодой чиновник вяло поторговался с женщиной, которая заведовала лавкой "подарки больше, чем за два шиллинга", приобрел альбом и чуть ли не бегом припустил домой. По дороге он поскользнулся и чуть не растерял "презенты", но самого Эбенизера это мало волновало.

***

К вечеру поток бездельников, выпросивших единственный выходной раз в году, хлынул на улицы. Эбенизер невидящим взглядом наблюдал за ними и гадал, стоит ли зайти в "обитель пьяни", в народе именуемой писательским клубом, или в очередной раз справить Рождество в уже на редкость приевшейся компании самого себя. Разумеется, с родней он видеться не собирался. В последнее время отношения между отцом и матерью ухудшились донельзя, и Эбенизер, как ни заявится к ним, постоянно слышит ссоры, ругань. Он еще намеревался забрать младшего братца-лоботряса и сестру, как любящий старший брат, но, естественно, вызвал только очередной повод для агрессии. Минутная стрелка медленно ползла к отметке "двенадцать", знаменуя десять часов. Крэмсон не вытерпел и начал собираться. Пусть в компании бедняков, пьяниц и бездельников, но уж точно не одному, хватит. Набросив пальто и нахлобучив на голову котелок, Эбенизер спешно покинул свою квартирку на третьем этаже, быстрым шагом спустился на первый этаж и вышел из пропахшего отбросами подъезда. Пройдя всего лишь половину квартала, чиновник натолкнулся на главную причину, почему он намеревался наплевать на свои принципы и вылезти из своей скорлупы хотя бы на Рождество - на Джона Хогарта, известного в определенных кругах ничтожного писаку, безнадежного оптимиста и просто мальчишку, пусть и младше только на пару лет. Сегодня он был одет в куцее и заплатанное пальто, да еще и без шапки разгуливал. Короткие желтые волосы были взъерошены, щеки немного "оживились" еле заметным румянцем. - Веселого Рождества, сэр Крэмсон, - потирая ушибленный лоб, которым несколько секунд назад приложился о подбородок Эбенизера, хмыкнул Джон, - Неужели вы-таки решились почтить такое ничтожное и прогнившее общество, как писательский клуб, мистер я-самый-занятой-человек-в-городе? - ехидно спросил он, сверкая глазами. - Решил прогуляться, многоуважаемый сэр писака, - в том же тоне ответил Крэмсон, поправляя сползший на затылок котелок и отводя взгляд в сторону. Не хватало только, чтобы мальчишка догадался о его намерении посетить его "обиталище". - В Рождество человек или сидит дома, или шатается вместе с толпой зевак по городу, но никак не "прогуливается", - не поверил собеседник, сощурившись. - Ну, коль так, предлагаю зайти ко мне, - неожиданно предложил Крэмсон, стремясь уйти от опасной темы. - Ибо, как я вижу, вы тоже куда-то спешили, раз оказались так далеко от своего излюбленного клуба, - чуть насмешливо констатировал он. Джон внезапно порозовел - было неясно, то ли от смущения, то ли от мороза, - и тоже отвел взгляд, что навело на довольно-таки ясные подозрения. - Я не против, сэр, - глухо ответил он. В итоге, не дожидаясь дальнейших метаний собеседника, Эбенизер ухватил Джона за запястье и, пропустив мимо ушей сдавленное восклицание "люди же увидят", повел в обратную сторону, к своему обиталищу.

***

- Мило тут у вас, сэр Крэмсон, - резюмировал Хогарт по прибытии в квартирку чиновника. - Как видите, мистер Хогарт, живем на свою зарплату, никаких взяток, - хмыкнул последний, вешая пальто на крючок и проходя дальше в квартиру через узкий коридор, - Надеюсь поскорее переехать в богатый район! - крикнул он уже из другой комнаты. "Самодовольный индюк", - хмыкнул про себя Джон, вешая свое пальто рядом с крэмсоновским и оставшись в своём излюбленном комбинезоне, и прошел за хозяином квартиры. Комнатка тоже представляла собой странное для жилья чиновника зрелище - эдакая смесь кухни, гостиной и кабинета. В углу стояла небогато украшенная сухонькая елка. - Немудрено, что вы "гуляете" в Рождество, сэр, - фыркнул Хогарт, приземляясь в кресло, которое было на удивление мягким. - В такой обстановке лучше всего получится повеситься, а не праздновать. - А в вашем клубе, стало быть, побогаче будет? - поправляя "рождественский носок" на гвоздике рядом с елкой, сухо спросил Крэмсон, на что Джон рассмеялся. - Разумеется, нет, но я рад, что у вас еще осталось чувство юмора, сэр. Они еще некоторое время говорили, пока "писака" не заметил, что рядом с елкой висит не один "носок", по количеству жильцов в квартире, а два, о чем он не замедлил сообщить хозяину жилища. - Можете заглянуть, если вам интересно, - рассеянно проговорил Эбенизер, направляясь в ту половину комнаты, которая считалась кухней. Джон соскочил с кресла, подбежал к елке и сунул туда свой любопытный нос. На дне импровизированного хранилища подарков покоился шнурованный альбом в твердой обложке. Хогарт с недоуменной миной вытащил его. - Если вам все еще интересно, это подарок вам на Рождество, а то давненько я не видел в "Ингрид энд Оливер" новых шедевров, - раздалось беззлобное хмыканье. Вмиг порозовевший Джон проблеял: - Что вы, сэр, не стоило... - Надо бы почаще дарить подарки, вон как лихо с юных дарований спесь слетает, - продолжал веселиться Эбенизер, ставя на стол еще одну чашку с кофе. Растерявшийся Джон бегал глазами по комнате, не зная, куда себя деть от смущения, заставляя чиновника еще шире усмехаться. - Я вот только вам подарок не приготовил, - эту реплику парнишка адресовал носкам своих ботинок. - Считайте, что ваш следующий рассказ будет подарком, - Крэмсон приземлился в кресло рядом с елкой, - Предлагаю хотя бы не при людях на "ты", как считаете? Потому что я уже начинаю чувствовать себя развалиной, когда вы строите из себя эдакого честного и порядочного гражданина, мистер Хогарт. - Так ты и есть развалина, Эбби, - хихикнул Джон, таким образом принимая условие. Все еще оставаясь розовым, он сел в кресло напротив, - Нервная сидячая работа никогда пользы не приносит, я тебе уже говорил об этом. - Надеюсь, Джонни, скоро она превратится в нервную стоячую работу какого-нибудь начальника отдела, - хмыкнул Крэмсон, вызывая еще один смешок у собеседника. Они еще долго говорили. Джон рассказывал о своих успехах на писательском поприще, а Эбенизер кратко поведал о своем продвижении по карьерной лестнице. Во время разговора Крэмсон подолгу наблюдал за ставшим одухотворенным лицом собеседника, когда он взахлёб рассказывал о неожиданных поворотах сюжета или об очередном "старикашке, который не хочет потеснить место младшему поколению", а Хогарт, в свою очередь, бросал на Эбенизера редкие застенчивые взгляды. Ни один ничего не заметил. И говорили они, пока не наступило утро, а за окном не стихли рождественские гимны. Да, все же это Рождество не было похоже на предыдущие.