Inside Out

Mirror_Mirror: ты серьёзно? тебе опять не нравится? FirstSOund_01: да нет же! твои песни всегда классные, но немного напрягает, что из пустого в порожнее переливаешь! Mirror_Mirror: жаловаться все могут. сядь и попробуй самостоятельно FirstSOund_01: нечего стрелки переводить! если у тебя творческий кризис, так и скажи! Mirror_Mirror: а знаешь, оставь уже меня. не знаю, как ты вообще себя выносишь

***

      Что творилось с Кагамине Рин, знала только она сама, остальные либо догадывались о причинах, либо просто про себя отмечали, что что-то явно не так. Нет, она не начала судорожно наводить в квартире уборку, как это любил делать её братец в своих приступах паники, девушка попросту стала думать. И уж этого нельзя было не заметить.       Начиналось всё довольно безобидно: одним по обыкновению солнечным и жарким днём Рин вернула заметно потрепанную книгу, которую ещё в начале лета ради своего нелепого интереса дал ей Кайто. Возможно, никто из свидетелей этого события даже не обратил бы внимания: когда-нибудь Рин бы всё равно что-нибудь да прочитала, просто никому и в голову не могло прийти, что девушка сделает это до такой степени осмысленно, что даже возьмётся допекать Шиона вопросами касательно сюжета. Впрочем, Кайто давно собирался разобидеться на Кагамине и её бой-френда за то, что они величественно пренебрегают его компанией, а потому, когда ему в очередной раз не удалось проигнорировать её, парень с досадой заткнул ей рот мороженым.       С тех пор поведение Рин становилось всё более ненормальным. Окружающие старались не обращать внимания на то, как при любой удобной возможности она и Микуо стараются отделаться от остальных. Так что когда парень безо всяких намёков, которых, как все знали, Рин не понимает, позвал её к себе домой, девушка, непонятно зачем созвала туда же всех, кто был рядом. Однако дальше – хуже.       За долгие годы совместного сожительства Лен сумел запомнить, что его сестра закатывает адскую истерику, как только понимает, что её, бедняжку, собираются оставить в одиночестве. А потому, когда на вопрос, с кем на этот раз она гуляла весь вечер, парень услышал непринуждённое «одна», то при первой же возможности набрал номер Мику, в надежде узнать адрес ближайшей психиатрической больницы.       К счастью, Хацуне догадывалась, что причиной этого странного поведения, могла быть потеря того самого, чем многие девушке в этом возрасте стараются пренебречь. Девственности.       Мику и Рин связывали прекрасные отношения. Обе с гораздо большим удовольствием проводили время с кем-нибудь из мужской половины их компании и притом никогда не скрывали это друг от друга. И всё же скажи одной из них, что у другой жутчайшие проблемы в личной жизни, та бежала со скоростью света и пачкой конфет к своей единственной подруге.       В этот раз разговорить Кагамине оказалось не так-то просто: для начала Мику мужественно обошла с подругой все обувные бутики, где могли быть какие-то волшебные босоножки, о которых всё время твердила Рин и которые стоили так дорого, словно их сняли со своих ножек сами ангелы, затем шёл парфюмерный магазин, где от обилия ароматов у Хацуне начала кружиться голова, и только когда в кафе блондинка получила огромное пирожное, то душевный разговор стал уместен.       - Ну, выкладывай, - вздохнула Мику, когда её компаньонка в очередной раз уставилась в окно, за стеклом которого не было ничего, кроме кирпичной стены соседнего дома.       - Что? – Рин максимально старалась сделать вид, будто не понимала, ради чего затевались все эти девчоночьи гуляния. Сидящая напротив вздохнула и огляделась вокруг.       - Ты помнишь, как в начале этого года мы сидели в этом же кафе, за этим же столиком? – блондинка кивнула. - До сих пор не знаю, как ты поняла, что мне нужна чья-то поддержка, и ты единственная мне её оказала, Рин. Ты и потом никогда не переставала помогать нам с Леном наладить отношения, и я хочу помочь тебе, потому что, может, ты сама не замечаешь, но с тобой что-то происходит…       Рин молча смотрела на подругу, пока та продолжала убеждать в том, как важно выговориться, и думала только о том, что это, возможно, последний раз, когда Хацуне так жаждет общения с ней.       - Как бы ты поступила, - перебив Мику на полуслове, начала Кагамине, - если бы открыла для себя человека… как бы с совсем новой стороны?       Мику готовилась к иным вопросам, а потому сначала даже не поняла, что именно имеет в виду Рин. И только, сложив одно с другим, девушка поняла, что проблема её лучезарной подруги несколько глубже.       - Дай-ка угадаю, - немного неуверенно произнесла она, - это кто-то, кто любит рисовать, ездит на мотоцикле и внешне немного похож на меня?       - Возможно.       Повисло молчание. Почему-то Мику никогда не думала, что они с Рин будут говорить об этом, ведь где-то на задворках своего сознания Хацуне всегда надеялась, что брат не станет поступать так опрометчиво и рассказывать не самую простую главу своей жизни девушке, с которой встречается чуть больше двух месяцев.       - Я не была уверена, что ты тоже знаешь… - пояснила Рин, скорее всего, чтобы просто развеять затянувшуюся тишину.       - Не обольщайся, я была первой, кому он рассказал, - странно усмехнулась Мику и нервно отпила из своей чашки.       - И что ты сделала?       Хацуне удивлённо уставилась на блондинку.       - Ничего. Не сказала бы, что потом в нашей семье не было никаких проблем, но разве это могло как-то изменить моё к нему отношение… - и тут девушка резко замолчала, заметив, как Рин странно поджала губы и вновь отвела взгляд. - И мне, как ты понимаешь, важно знать, меняет ли это твоё к нему отношение?       Рин так и не ответила. Сначала она просто молча уткнулась в свои ладони, закрыв глаза, затем начала делать вид, что всё ещё думает, при этом не переставая гримасничать. Это так рассмешило Мику, что она поняла, насколько бесполезно ждать ответа. Теперь всё и так было очевидно.       - Пойдём отсюда, - натянуто улыбнулась Мику, поднимаясь с сидения.       - Подожди!.. – тут же излишне громко воскликнула Кагамине.       За всё время знакомства с этой особой, Рин успела усвоить следующее: как бы сильно не было испорчено настроение Хацуне, как бы она ни злилась, как бы ни была разочарована, есть одна вещь, которая заставит её забыть обо всём.       - Лен хочет признаться тебе в любви, - от неожиданности Мику вновь плюхнулась на диван. – Он вот-вот сделает это! Я подумала, ты должна знать…       На самом деле, Рин подумала, что это единственный способ удержать Мику, и эффект превзошёл все ожидания. Сначала девушка осторожно выспрашивала, откуда эти сведения и что ещё известно, а уже через пятнадцать минут никто и не думал вспоминать о напряжённом разговоре касательно Микуо.       Разумеется, Лен вновь сделает первый шаг. Не потому что не имеет смысла оставаться друзьями, когда они влюблены друг в друга. Не потому что больше никто не стоит между ними. И явно не потому что этот мальчик готов к новым отношениям. Он сделает первый шаг, просто потому что он – Лен, а она – Мику. Ему этого достаточно.       Но если бы хоть кто-нибудь знал, хотя бы сама Мику, чего же ей будет достаточно, быть может, тогда Рин не совершила столь огромную ошибку и не стала бы ничего ей говорить. Или тогда Лен отпустил бы чувства к этой девушке уже сейчас. Или это сделал бы другой парень, который так же был влюблен в неё.       Но всё сложилось именно таким образом. Мику оставалось только ждать. Не было и часа, чтобы она вновь не представила себе, как Кагамине подходит к ней, смотрит своими светлыми голубыми глазами, дотрагивается до её руки, а затем говорит, что хочет быть только с ней одной. Затем она, разумеется, говорит, что любит только его. И они будут вместе.       Мику хотела этого. И она ждала. Она ждала и в тот день, когда под дверью дома она обнаружила записку, адресованную ей, в которой он просил её подойти в пять часов вечера к пруду в парке. И на том самом месте она ждала. Ждала и твердила про себя: «Я хочу быть только с тобой».       Но Лена нигде не было. Прошло чуть больше пятнадцати минут, а её уже охватила паника. Почему он не идёт? Почему он вообще попросил её прийти именно сюда? Почему она вообще должна была идти куда-то?       Однако все вопросы отошли на второй план, когда на расстоянии меньше десяти метров она увидела его.       Хияма Киётеру.       Только теперь всё вдруг стало проясняться в её голове.       Записку написал не Лен.       Он смотрел на неё, но словно не решался подойти. Словно бы он случайно проходил мимо и это не просил её встретиться, словно Рин всё-таки сказала правду, и Лен вот-вот придёт.       Мику встретилась с его взглядом, и только тогда Киётеру осмелился подойти.       - Привет, - первой поздоровалась она.       - Как твои дела? – приветственно кивнув, спросил он.       - Ничего, лето вот заканчивается… Как у тебя?       - У меня тоже его немного осталось…       - Никаких привилегий преподавателям.       - Мику, если бы я только знал, - внезапно абсолютно другим тоном заговорил Хияма, - если бы я только мог быть уверен, что тебе тоже нужно это. Если бы я знал, что ты со мной потому что тоже всё ещё любишь меня. Потому что я до сих пор люблю. Если ты ни на секунду не сомневаешься, что в своём будущем видишь только меня, то скажи. И тогда мы начнём по новой. Мы опять будем скрываться ото всех оставшиеся полгода, чтобы потом всё было так, как нам хочется. Потому что у меня есть планы на тебя. И я могу дать тебе всё, что хочешь, если мы чувствуем одинаково. Так что просто ответь: это так?       Что же было в его словах, что так заворожило Хацуне? «Будущее»? «Что хочешь»? Или всё-таки «люблю»?       - Да. Да, да, да… ДА! – словно зачарованная заговорила она и бросилась к возлюбленному в объятия, и тот тут же прижал её к себе. – Я хочу быть с тобой!       Если бы она только знала, что это всё-таки Лен позвал её сюда, но не пришёл вовремя только из-за того, что никак не мог вспомнить, знает ли он, какие её любимые цветы, и теперь сидит за ограждением у противоположного края пруда и никак не может перестать нервно смеяться. Что бы она сделала? Кагамине уже не узнает этого, и нельзя сказать, что это был наиболее интересующий его вопрос.       - Алло, - всё ещё не до конца оправившись от своего затяжного смеха, сказал в трубку он, когда солнце уже зашло за горизонт, Мику со своим ненаглядным уже давным-давно ушли, а Лен всё сидел у пруда, - ты там не спишь?       - Нет, а сколько времени? – как всегда бодрым и непринуждённым голосом произнёс старший Хацуне.       - Кажется, почти одиннадцать…       - Во всяком случае, я только заканчиваю главу и скоро пойду в круглосуточный.       - Не торопись. Сейчас я приеду к тебе, и ты кое-что объяснишь…       Хацуне Микуо всегда был рад гостям, а Лен был именно тем замечательным человеком, что и под ногами не путался, мог выступить в качестве рабочей силы и порой даже мог болтать о чём-нибудь, помимо Мику.       И когда в его дверь позвонили, парень был полностью уверен, что это его вечно несчастный ученик каратэ.       - О, привет, Рин, - несколько удивившись, сказал Микуо, но затем привычно улыбнулся, притянул девушку к себе и поцеловал её в макушку. - Проходи, сейчас, кстати, и твой брат подойдёт. Не знал, что ты и без него куда-то ходишь…       Он уже хотел вернуться в комнату, но тут заметил, что Рин не двинулась с места и всё ещё стоит у порога, странным образом глядя куда-то в сторону.       Ему хватило секунды, чтобы понять, в чём дело.       - Хочешь меня бросить, - опережая её предстоящие слова, сказал он и подошёл к ней на прежнее расстояние.       Девушка прекрасно знала, что сейчас Микуо смотрит на неё как на предателя, а потому не могла даже заставить себя перестать смотреть на дверной замок.       - Прости, я думала, что смогу смириться... Я вообще думала, что мне будет типа всё равно… - И это не так, – усмехнувшись, перебил он. Она кивнула. - Уходи, Рин.       Кагамине не двигалась с места. И он просто закрыл перед ней дверь.       Рин была готова к этому. И до того момента она уверяла себя, что будет продолжать стоять у него под дверью, клясться, что всё равно любит его, умолять простить её. Но не прошло и минуты, как она ушла.