Inside Out

FirstSOund_01: у меня собачка умерла вчера Mirror_Mirror: соболезную. какой она была? FirstSOund_01: чёрненькая, пушистая, маленькая такая и ещё туповатая Mirror_Mirror: давно она у тебя? FirstSOund_01: меньше полугода, и я даже не знаю точно, мальчик это или девочка… Mirror_Mirror: а посмотреть? FirstSOund_01: да там за шерстью ничего не разобрать! Mirror_Mirror: и как звали? FirstSOund_01: Чаппи Mirror_Mirror: очень мило FirstSOund_01: ага. плакать хочется...

***

      Кагамине Лен перестал спать. Дело было вовсе не в том, что что-то или кто-то мешал, он просто словно забыл, как это делать.       Началось всё в тот же вечер, когда он решил раскрыть Мику все карты в её день рождения. Не прошло и часа, как её брат нашёл его и в одно мгновение залепил своей пяткой прямиком между глаз. Микуо хорошо знал, что в светлой голове Кагамине вызревает скопление ревности и гнева с того самого дня, как между ними состоялся доверительный разговор касательно отношений Мику и Киётэру. Хацуне знал миллион способов борьбы с тёмной стороной, и весь месяц старался изгнать её из подопечного: заставлял бегать босиком по траве с первыми лучами солнца, обливал ледяной водой или предлагал просто как следует покричать. И лишь под конец лета стало очевидно, что всё было напрасно.       Когда Рин поняла, что в школе брат покажется не только с кровоподтёком от самой переносицы, так ещё и со следами от бессонницы, то впала в настоящее бешенство. Однако ни Лен, ни один из Хацуне не выдавали тайны, что же произошло, а потому ей оставалось только смириться и весь первый день нового семестра угрожающе чёкать каждому, кто смотрел в сторону похожего на зомби парня.       Но Лен ничего не чувствовал. Окружающие могли понять это после того, как Шион, не рассчитав силу, зачем-то ударил того по голове своей сумкой, а Кагамине даже не заметил. А вот он сам смог понять, что что-то с ним явно не так, только когда ничего не почувствовал при виде Мику.       - Я хочу извиниться, - предельно невозмутимым голосом произнесла она, подойдя к сидящему на лестничном пролёте Лену. Тот лишь оторвался от термоса, в который Рин налила что-то под названием «обед», и посмотрел на девушку. – Ты, конечно же, не станешь со мной разговаривать, но я почти уверена, что ты хочешь спросить: за что. Мне не сложно, я отвечу: за то, что называла себя твоей подругой, но при этом имела секрет от тебя. Извини, я не знала, как в таком признаться. К слову, я понятия не имела, что эта записка от тебя. За это тоже могу извиниться…       - Да всё в порядке, Мику, - на выдохе сказал он. - Мне тоже не следовало так себя вести.       Девушка замялась: не к такой реакции она готовилась. Перемена заканчивалась и следовало идти в класс, но Лен не спешил уходить, а потому Мику тоже топталась на месте.       - Значит, - неторопливо произнёс он, потряхивая пустой термос, - если бы я пришёл, ты бы всё равно отказала?       - Наверное, - сказала она и только после того, как брови Лена медленно поползли к его чёлке, Мику решила продолжить. - Не потому что я ничего не чувствую к тебе, просто я не вижу нас вместе. В своём будущем я никак не могу представить, что мы в двоём… - говорила она, но замолчала, как только парень поднялся на ноги и медленно направился вверх по лестнице.       - Что-то меня тошнит… - было последнее, что Мику услышала от него в этот день.       На этаже его встретила Рин, которая тут же принялась убеждать, что нужный кабинет совсем не в той стороне, однако Лен не обращал внимания и упорно направлялся в мужской туалет. Но стоило его сестре понять, в чём дело, девушка тут же потащила паренька на своих плечах до пункта назначения и выгнала из толчка всех бездельников, кроме Кайто Шиона, который неожиданно быстро сориентировался и помог защитить Вселенную от рвоты Лена, ткнув того головой в унитаз. И хотя было очевидно, что причиной тошноты Кагамине стало приготовленное его сестрой блюдо, вкуса которого тот не почувствовал, Рин серьёзно настояла на том, чтобы Кайто любыми способами починил её брата ко дню отборочного тура долгожданного конкурса.       Шион прекрасно знал, что Рин не самым лучшим образом рассталась с Микуо и что ей совсем не нравится, как хорошо её брат, несмотря на это, продолжал общаться со старшим Хацуне. И всё же Кайто совсем не забавляла свалившаяся на него ответственность, а потому, заверив девушку, что всё будет в полном ажуре, он без колебаний повёз блондина сразу после уроков к Микуо. Тот уж явно знает побольше него самого.       Как выяснилось, Хацуне уже порядком задолбался вытаскивать Лена из его же дерьма, а потому посоветовал ему просто найти пищу для размышлений, помимо его ненаглядных стишков и Мику. Тогда Кайто сказал, что в таких случаях выручает либо косяк, либо хорошая книга. После этого Микуо хорошенько порылся в своём хламе и смог отыскать единственную в его квартире книгу – единственный сборник его же рассказов, который когда-то согласилось опубликовать издательство.       Самое удивительное во всём этом – что эффект действительно появился. За два дня и две ночи Лен осилил все шестнадцать новелл из сборника, и из-за того, что все они показались безумно глупыми и скучными, парень таки смог заставить себя поспать несколько часов. Но что гораздо больше порадовало его отчаявшуюся сестрёнку, хоть какие-то чувства и впрямь стали в нём просыпаться. В основном, это было негодование и раздражение, но Рин волновало лишь то, что брат стал меньше напоминать овощ. Кайто тоже был вполне доволен тем, что возвращение младшего Кагамине к миру живых девушка приписывала к его заслугам, а потому даже не подумал рассказать о причастности к этому её бывшего. Недовольным оставался лишь Микуо, которому после каждого прочитанного рассказа звонил Лен и строил из себя величайшего литературного критика.       В конечном счёте, когда Кагамине прочитал все шестнадцать рассказов и пришёл к их создателю, чтобы посоветовать навсегда забросить его писательскую деятельность, Микуо не выдержал и опять врезал своему ученику. Хацуне не раз слышал от разных людей, что все его новеллы слишком длинные и при этом не несут в себе никакого сюжета, зато мысли в них чрезмерно заносчивые. С тех пор он поклялся работать над собой и на сегодняшний день был уверен, что все эти проблемы в прошлом, так что только затем чтобы доказать это не себе одному, Микуо решился показать этому невеже черновой вариант своего нового произведения.       С тех пор Лен и вовсе перестал подавать признаки полноценной жизни. Если кто-то из его друзей и видел его, то непременно со стопочкой листов, которые парень читал с невероятно напряжённым выражением лица. Рин оставалось только иногда менять его курс направления, давать поесть и надеяться, что после прочтения этого величайшего произведения брат вновь захлебнётся вдохновением и любовью к жизни.       Тем временем, первая неделя учёбы подходила к концу, а значит и день отборочного тура, который был назначен на субботу,неустанно приближался. В пятницу после занятий все заявленные участники были оставлены на репетицию. Это была идеальная возможность, чтобы присмотреться к своим соперникам ипопытаться оценить их шансы на победу, но и туда Лен пришёл в обнимку с потрепанной распечаткой и был готов откликаться только на голос сестры.       Однако когда у какого-то недоумка рухнул микрофон, оглушил всех присутствующих мерзким звуком, Лен всё-таки оторвал глаза от своего чтива и изрядно удивился, поняв, что всё время рядом с ним сидела вовсе не Рин.       - С добрым утром, - издевательски улыбнулась Гуми и затем добавила про себя: - Давно ты от меня этого не слышал…       - Где Рин? –парень завертелся по сторонам.       - Ассистирует нашей ведущей, - вздохнула Мегпоид и указала на сцену, где старшая Кагамине уже мчалась, сдувая пылинки с упавшего микрофона, к высокой девушке, лицо которой он уже явно где-то видел.       - Это же…       - Сакине Мейко. Побеждает в конкурсе, выпускает один хит, а затем возвращается в школу, чтобы вести всё тот же конкурс.       - Сомнительный успех…       - Нам, может, и этого не перепадёт.       Следующие несколько секунд они оба молча наблюдали за действием, развернувшимся на сцене. Казалось, Мейко только вернулась с какой-то очень веселой вечеринки, и, наверное, потому никак не могла сосредоточиться на сценарии всего шоу и ей приходилось всё время начинать заново. Рин же всё это время старалась держаться как можно ближе к своему кумиру, и стоило ведущей хоть на секунду затормозить, блондинка тут же спешила на помощь. Про себя Лен подумал, что стал бы так прислуживаться только перед кем-нибудь из судей, а Рин, похоже, и впрямь делала это по доброте душевной.       - Как твои дела? – решив отвлечься, спросил он.       - Лили укатила полчаса назад, когда стало известно, что мы будем выступать последними, а репетиция так и не сдвинулась с речи ведущего, - непринуждённо сказала она, но, увидев непонимающее выражение лица Лена, который пытался вспомнить, кто же такая Лили, устало отмахнулась. - Короче, нормально. А у тебя?       - Да потихоньку, - пожал плечами он и растянулся в кресле.       Лен понятия не имел, о чём можно говорить со своей бывшей, которая оказалась на удивление в хорошем настроении. На самом деле, он был уверен, что после всех её слов о ненависти, его ждёт, как минимум, пожизненное игнорирование.       - Сделай какой-нибудь знак своей подружке, чтобы она не смотрела на меня, - сквозь зубы проговорила Гуми, глядя куда-то в гущу толпы.       И только теперь Лен заметил её. Мику сидела у самой сцены возле Кайто, который вновь напялил солнцезащитные очки и, под видом чтения сценария, кажется, сладко спал. Хацуне же, действительно неотрывно и с неким презрением смотрела в сторону Лена и Гуми. Кагамине не смог придумать ничего лучше, как просто помахать ей рукой, в ответ на что она сделала то же самое, только с невероятно натянутой улыбкой, и ни на градус не перевела взгляд.       - Кажется, она не собирается, - установил он.       - О, боже, - Гуми закатила глаза и повернулась к бывшему парню. - И почему вы, два идиота, никак не сойдётесь?       Кагамине резко почувствовал панику и жестокое желание убежать куда-нибудь, где не будет ни одной девчонки.       - Почему, Лен? Просто ответь, ведь это единственная вещь, которую я сейчас не понимаю, - девушка говорила слишком громко, и Лен даже попытался как-то просигналить ей, чтобы та сбавила звук, но Гуми совсем не замечала. - Объясни мне это, и, может, я даже опять тебя возненавижу, потому что сейчас мне так… жалко тебя.       - Потому что она не видит меня, – шёпотом процедил он, заставив Мегпоид замолчать. – Что бы это ни значило… Она не видит меня в каком-то своём будущем, словно нам уже по тридцать, а я просто больше не могу… Если после всего Мику не выбрала меня, значит, ей это не нужно.       Лен выдохнул и почувствовал нечто странное. Словно с плеч рухнул рюкзак с кирпичами. Ведь впервые за долгое время он смог высказать всё, что в нём накопилось. Теперь он, наконец, понял, что отпустил свои чувства к Мику.       - Вот бред, - вновь напустив беззаботный вид, сказала Гуми и поднялась с места, прихватив свою сумку. – Знаешь, я последую примеру своей напарницы. Надеюсь, часа через два они сдвинутся с места.       Кагамине вновь посмотрел на Мику, которая теперь старалась как-то расшевелить спящего Кайто. Затем он отыскал наброски нового бестселлера Микуо и попытался вновь сосредоточиться на сюжете, который на этот раз определённо был в произведении друга. Но только теперь, после отпущения грехов перед своей бывшей, Лен понял, про что читает. Только теперь он осознал, кто все эти персонажи. Только теперь стало очевидно, что та картина, где Микуо изобразил Рин в образе ангела, была неслучайна.       Да, похоже, его друг всё-таки был психопатом. Потому что ни один нормальный человек не стал бы писать книгу о том, как ангел с явно девчачьей внешностью западает на другую девушку и впоследствии превращается в парня.       Разумеется, если только этот придурок не хотел поиздеваться над своими друзьями...       Не раздумывая, он набрал номер друга и, как только тот полусонным голосом что-то пробормотал, Лен, переполненный невероятным энтузиазмом, приказал ему приезжать сию же минуту. Микуо уже сказал что-то про кольца Сатурна и то, как весело сейчас кое-кто на них прокатится, но стоило Кагамине упомянуть его роман, и наставник был уже на полпути к школе.       - Пиши дальше! – едва Микуо припарковал свой байк,заявил Лен и вручил ему обратно кипу листков. – Это определённо лучшее из худшего! Может, и писать когда-нибудь научишься…       - Вот так спасибо, - поняв, что более лестных комментариев ему не светит, Хацуне скривился и убрал драгоценные листы в сумку. - И ты вот только за этим меня позвал?       - Да, почти. Я хотел прояснить: эти вот персонажи… Ты же вот всех нас имел ввиду? Рин, Мику, я…       - Шерлок, вы сегодня проницательны как никогда… - снисходительно улыбнувшись, Микуо похлопал в ладони. – На самом деле, изначальный вариант немного отличался. Я переделал его после того, как мы с Рин расстались, если ты понимаешь…       - Вообще-то не совсем, но для меня это вроде норма.       Повисла тишина.       - До нашего с ней расставания, - глубоко вдохнув, принялся объяснять Хацуне, - я не собирался выставлять её в своём романе влюбившейся в другую девушку.       Лен всё ещё с полным непониманием смотрел на друга.       - Погоди-ка, ты хоть знаешь, почему мы расстались? – спросил Микуо.       - Понятия не имею.       Со всей силы Микуо впечатался лбом в свою ладонь. Затем он принялся нервно и как-то глупо посмеиваться.       - Что ж, это многое объясняет. Видишь ли, Лен, не знаю, какие у твоей сестры проблемы, но в современном мире ей явно придётся очень тяжко, - Кагамине ещё больше потупился. – Она лицемерка. Потому что всякий раз, когда речь заходила о моей матери, она утверждала, что безумно уважает её смелый выбор уйти к женщине. Однако со мной - не прокатило. И когда я рассказал Рин, что когда-то встречался с другим парнем, то сначала она, конечно, попыталась, но затем признала, что никак не может этого принять.       После услышанного Лен скривил свою физиономию так, как мир ещё не видел, затем, потихоньку осознавая сказанное Микуо, присоединился к странным смешкам с его стороны, затем они и вовсе заржали как ненормальные, а потом, не сказав ни слова, он ушёл.       Лен ушёл, а Микуо надел свой шлем и поехал домой.