«Лучше бы ты пил с нами», или Мальчишник Фарамира

— Так, повторяю для всех, — голос Элессара, Государя Гондора и Арнора, был полон несгибаемого металла, — все должно быть в рамках прошлого мальчишника. Выпили, спели пару песен, вспомнили пару баек из жизни, повеселились и разошлись. Эомер, никаких скачек на конях. Хоббиты, яблоки из чужих садов не таскать. Гимли, похабные частушки про «моя милка киску бреет» под окнами невесты не орать. Леголас, а ты вообще не пей. Только недавно от ран оправился, вдруг хуже станет. Эльф пожал плечами: — Хорошо, буду вам идеи для развлечения подсказывать. А с утра расскажу, чем вы занимались. — Ничего не будет, — Элрохир улыбнулся. — Мальчишник Арагорна все прекрасно помнят, до мельчайших подробностей. И на этом все будет так же, пошумим немного и разбежимся. Утро началось намного позже рассвета. Фарамир очнулся оттого, что кто-то легким, но сильным движением сунул его лицом в бадью с холодной водой. — Что это? — князь Итилиэна едва отфыркался. — Вода. Я не Элронд, по-другому от похмелья лечить не умею, — Леголас протянул другу бокал с вином. — Выпей и приводи себя в порядок. — А зачем? — Владычица Элберет… И это те, кто мне вчера доказывал, что все будет тихо и мирно! Через три часа твоя свадьба. Надеюсь, ты хоть помнишь, кто ты и где находишься? — Помню. Я, кажется, на Эовин женюсь, — этого Фарамир не мог забыть даже с такого дичайшего похмелья. — А остальные? — А остальные на ней не женятся, — Леголас без особых усилий вытащил из-за кадки с комнатной розой спящего Государя. — Но их тоже надо в чувство приводить. Я, пожалуй, с этого начну, а на тебе хоббиты. — А где они? — В шкафу на полках. По крайней мере, вы их именно туда вчера запихивали со словами, что в мышиные норы они не влезают, а хоббитских у вас нет. — А чья это комната? — Фарамир вытащил Мэрри и попытался разбудить его, предварительно сняв с ушей хоббита два бантика. — Моя, — Леголас макнул Арагорна в ту же бадью. — Ты его не тряси, а сюда тащи. — Леголас, я не полезу в Андуин купаться, — Арагорн отряхивался и пытался понять, где он находится. — А мы что, не на пристани? — Уже нет. — Леголас перехватил Мэрри и Пина, которых подтащил к нему Фарамир, и макнул их вместе. — С пристани вы ушли после третьей бутылки вина на каждого. — А я пристань помню, — из купальни вышел Элладан, вытягивая братца. — И кабак тоже. А вот что там было… Леголас вытрусил хоббитов, аккуратно усадил их за стол и полез под кровать, вытаскивая оттуда Имрахиля в обнимку с Эомером: — Вот сейчас этих добудимся, и я все подробно расскажу. Арагорн, там на подоконнике Гимли, сними его, пожалуйста. Только осторожно, не разворачивай плащ, он голый. — Что ж мы вчера натворили, Эру Единый? Мне уже пора от престола отрекаться? — Эллесар взял протянутый ковш с водой и вылил на голову гнома. Тот удивленно открыл глаза: — Так я еще самое красивое не спел… — После того, что ты вчера пел для Эовин, леди Галадриэль уже вряд ли что-то новое о супружеской жизни расскажет. Потому что половина стражей Белой Башни записывала твои песенки углем на стене, когда перья и бумага в караульной закончились. — Леголас, только не говори, что у меня стены Белой Башни исписаны похабными гномьими песенками! — Арагорн схватился за голову. — Арвен от меня уйдет! — Ладно, промолчу, на церемонии сам почитаешь, там буквы большие, видно даже от саженца Белого Древа, — Леголас разлил вино и посмотрел на друзей, которые тщательно избегали его взгляда. — Больше все равно не налью, это так, здоровье поправить. С чего начать? — Таверну мы еще все помним, — попытался улыбнуться Элрохир. — Там сначала было вино, потом Эомер предложил попробовать ристанийскую медовуху, сказал, что тебе и Гимли она очень понравилась. — Да, они же тогда только ее и пили, — Эомер сделал глоток и скривился. — А из таверны мы пошли освежиться на пристань. Арагорн еще показывал, куда они с Серым воинством высаживались. — Точно, — обрадованно вспомнил Пипин. — охрану особо впечатлило, то, как Арагорн с Гимли изображали сам момент высадки. Особенно прицельное метание Гимли из лодки на берег и обратно с криком «Только эльфам не говори». — Лучше бы сказал, — Элладан с тоской посмотрел на обрезанную с одной стороны прическу. — Хорошо, что только волосы задел, до шеи секира не достала. Еле отпрыгнул. — Так я нечаянно. Давай подровняю! — Гимли подскочил с лавки, и плащ соскользнул с него. — Не надо! — Элладан вцепился в волосы, прикрывая их двумя руками, в то время как все быстро отвернулись от Гимли, а Леголас снова заворачивал его в плащ. — Вот. Иди и одевайся. Я принес из твоей комнаты. — Леголас вручил Гимли комплект одежды и направил к ширме в углу. — Дальше кто-то что-то помнит? — Нет, — все дружно посмотрели на Леголаса. Тот вздохнул: — Тогда по порядку. С пристани вы вернулись в Белую Башню, в главный пиршественный зал. Арагорн настаивал, чтобы в тронный, но Имрахиль его отговорил. Арагорн развернулся к князю и крепко, от души, пожал ему руку. Тот ответил легким поклоном. Леголас продолжил рассказ. — Гимли притащил пару бутылей синегорского первача… — А мне для друзей не жалко, тем более, что всем понравилось его пить, пока горит, — Гимли вышел из-за ширмы и сел на лавку. — А Мэрри еще и с табаком его смешивал. — Так вот почему у меня кисет пустой, — вздохнул хоббит. — Потом Арагорн вспомнил, что положено играть в веселые игры, — продолжил Леголас. — предлагал кататься на портьерах, но они быстро оборвались и Эомеру досталось карнизом по голове. — Так я в шлеме вроде бы был? — Эомер тщательно ощупал шишку на затылке. — Нет. Имрахиль заставил тебя его снять, потому что решил научить своего будущего зятя, что в помещении мужчины головные уборы не носят. — Что? Кого? Какого зятя? — Король Рохана и князь Дол Амрота с ужасом посмотрели сначала друг на друга, а потом на Леголаса. — Вы же договорились, что Эомер обручится с Лотириэль, а через год будет их свадьба. Даже попросили Государя Элессара подписать договор о помолвке. — Я был пьян, — хором произнесли все трое. — Знаю. Поэтому я уговорил вас подождать пару недель, сказал, что договариваться о еще одной свадьбе накануне решенной — плохая примета. Эомер и Имрахиль поочередно протянули руки Леголасу и поклонились с благодарностью. — Я предложил поиграть в ежиков, — Леголас продолжил рассказ. — Старая детская игра, ничего особенного. Сначала тянут жребий, тот, кто вытащил короткую палочку, становится на четвереньки, бегает и говорит: «Фыр-Фыр, я первый ежик». Тот, кто засмеялся, присоединяется вторым. — Это не страшно, — облегченно выдохнул Элрохир, — мы все детство в нее играли. — Да? — Леголас иронично поднял бровь. — Тогда, пожалуйста, когда я в следующий раз пошлю тебя за лучинками для жеребьевки, не надо мне тащить десять непиленных бревен из дровяного сарая, еще и орать на весь двор, что моя царственная рожа готова эксплуатировать наемный труд всех, кто подвернется под руку. Элрохир отвел взгляд, а Леголас снова принялся рассказывать: — Лучинки мы нашли. Короткую вытащил Имрахиль, сразу же присоединились хоббиты, потом Гимли. А поскольку Гимли сильно цеплялся за секиру, к нему присоединились Эомер и Фарамир. Когда они столкнулись лбами, не выдержал наш Государь Элессар. Он, кстати, долго вспоминал, что от него требуется. Выглядело это примерно так: «Пррр, нет Брр, нет, Кар, нет, Мур, А! Вспомнил! ФРРР! Я ежик номер, номер, а ну и номер с ним!». Поэтому Элладан и Элрохир тоже не устояли. После этого Арагорн вспомнил, что мой отец прислал ему две бочки дорвионского. — Только не говори, что мы выпили обе… — простонал Арагорн — Хорошо, не скажу, потому что вы еще бочку местного гондорского уговорили, после чего отнесли хоббитов в мою спальню и засунули в шкаф, а сами решили чего-нибудь перекусить. — И что конкретно мы перекусили? — с ужасом в глазах посмотрел Фарамир. — И дворцовая кухня с кладовыми еще цела? — А вы туда и не пошли. Элладан с Элрохиром полезли в огороды Белой Башни, решили, что петрушка укрепляет мужскую силу, перепутали и обгрызли под корень две грядки ботвы у моркови и притащили мне в комнату полведра недозрелых огурцов. Имрахиль с Эомером приволокли запас вяленой рыбы откуда-то с чердака, Гимли полез к ульям, по дороге шлепнулся в канаву, вернулся ко мне в комнату, разделся догола, завернулся в плащ и улегся спать на подоконнике. — А я и Фарамир? — Арагорн боялся поднять взгляд. — А вы отправились в коровник за свежим молоком, притащили ковш с чем-то белым и непонятным, и ты долго обещал завести новое поголовье нормального скота, вместо этой гондорской коровы, у которой не четыре соска, а один и тот посредине живота. — Это что же: мы быка доили? — Фарамир позеленел и схватился за живот. — Леголас! Скажи, что мы это не пили! — Нет, конечно! Я отнял и вылил, Арагорн еще пытался меня отругать за то, что ценный продукт перевожу. Еще и хотел по голове дать, только долго пытался выяснить, кто из троих Леголасов не царевич. На лицо Фарамира постепенно возвращалась естественная окраска, Арагорн поднял глаза к потолку с безмолвной благодарностью. Леголас продолжил: — Потом вы решили устраиваться на ночлег. Арагорн заявил, что в таком виде он к жене не явится, поэтому ночует у меня. Я, как верный друг, попытался уступить ему кровать, он сказал, что моложе меня почти на три тысячи лет, поэтому поспит по-походному, выдвинул из угла розу со словами «Чего ты тут окопалась, морда зеленая, я на тебя Древню нажалуюсь», сел в угол, задвинул за собой розу и уснул. Элладан и Элрохир устроились в купальне, долго делили полотенца, потом тоже вырубились. Фарамира я все-таки уложил в кровать, Эомер с Имрахилем заявили, что они привыкли спать в темноте, а тут луна в окно светит, и полезли под кровать. Вот, собственно, и вся гулянка. Так, ничего особенного, могло быть и веселее. — Веселее? — Арагорн наконец-то посмотрел в глаза другу. — Да если об этом хотя бы слухи в другие государства долетят — с Гондором ни одного договора не подпишут. — Точно! Совсем забыл! — Леголас открыл сундук и достал оттуда темнолицего мужчину. — Это Кхандрон, один из вождей истерлингов. Он вчера приехал заключать мирный договор, попал на вашу гулянку и поспорил с тобой, что ты не сможешь проехать по Гондору на олифанте. — И я проиграл, — Кхардрон попытался открыть глаза и поклониться. — Ты великий воин и самый крепкий из мужчин. Даже лучшие из нас не выпьют столько, сколько ты и твои друзья. Мы будем горды заключить мир с такой страной. А моего мумака оставь себе, он тебя хорошо слушается! — Эру Единый! — застонал Арагорн, падая на колени. — Леголас, лучше бы ты пил с нами! — Еще чего, — хмыкнул принц Лихолесья. — Я так никогда в жизни не смеялся.