Ривенделлский закат

      Близился закат.       Дуги анфилад и выступы террас заливал яркий, медовый свет Анар. Воздух благоухал цветущим вереском, смолой сосен и тем неповторимым запахом угасающего лета, что кружит голову и иссушает слезы. Белой накипью бурлила Бруинен, вдоль которой Маглор брел последние несколько месяцев, упрямо надеясь не дойти до цели. Но теперь Ривенделл стоял во всем своем великолепии, заливаемый солнечным светом, птичьими трелями и благоуханием трав, а одинокий путник у его подножия нелепо мялся и уже третий день боялся приблизиться.       «Меня просто не пустят за ворота, - чеканил про себя Маглор. – Я похож на наемника или безумца. Весь путь – зря. Не имеет смысла даже пробовать…». Однако берег моря, пронизанный холодными ветрами, с солью, въедающейся в кожу и глаза, голодными безумными чайками и вечным, опустошающим одиночеством, мог лишь отталкивать. Тепло Ривенделла было ближе, томящееся сердце молило остаться здесь… И Маглор сдался. Он медленно, словно в бреду, поднимался по скалистым тропкам, мимо сосен и упрятанных в траву белых камней, огибая ямы-ловушки и высокие обрывы. Витой мостик Ривенделла замаячил перед ним неотвратимым роком судьбы, и менестрель решил отступить. Он уже отворачивался, когда его окликнул молодой, сильный и звонкий голос, не чета его собственному.       - Хэй, странник! Кто ты и что привело тебя сюда? – по мостику, высоко вскидывая длинные ноги, неслись двое эльдар. Судя по росту и тонкости сложения, они были подростками, однако на поясе каждого висели изогнутые кинжалы в кожаных ножнах.       Маглор дернулся и забегал взглядом, выискивая возможное оружие или ход отступления. Секундой позже отдернул себя:       «Это же дети! Что они могут тебе сделать?». Эльдар тем временем остановились на порядочном расстояние от него и во все глаза разглядывали. Глаза у них были большие, любопытные, совсем как у… «Заткнись!» - прикрикнул на самого себе Маглор.       - Отвечай, странник! – звонко потребовал один из них. – Иначе мы тебя не пустим.       - Да что вы можете, мелюзга, - хотелось бы, чтобы голос прозвучал добродушно и снисходительно, но голосовые связки подвели, и слова лязгнули ржавым железом, хрипло и низко. Эльфята от неожиданности шарахнулись. Оба были похожи друг на друга как две капли воды. Неужели близнецы?.. – Я… я старый знакомый Элронда, пришел с ним повидаться.       - Да-а?.. – недоверчиво и растерянно протянул один из эльфят. Видимо, странник с каждой минутой казался им все более страшным. – А мы тебя не знаем!       Маглор ухмыльнулся:       - Я знал его, когда он был еще младше вас. Можно мне к нему пройти?       - М-мы не знаем… - залепетали, пятясь, эльфята. – Это не нам решать.       - Тогда чего здесь носитесь и пугаете честных путников?       «Таких уж честных?..»       Маглор уверенно зашагал по мостику. Солнце грело, эльфята смотрели с ужасом и молчали. Потом вдруг сорвались с места и ошалелыми жеребятами помчались куда-то. «Звать стражу» - отчужденно оценил Маглор. Следовало торопиться. По какому-то совершенно собственному наитию он уверенно брел по площадям, коридорам и садам, умело прячась от редко сновавших эльфов. Это оказалось совсем несложным делом, несмотря на то, что он был выше самого высокого из них на добрые полголовы и выделялся неким грязным пятном в своем черном плаще. Почти все попрятались от летней жары в свои дома пить вино.       По сводчатому коридору, мимо зевающей стражи – на небольшую заросшую плющом террасу, под которой звенел ручей. Маглор решил дождаться здесь сумерек, когда ему стало бы комфортнее и легче избегать нежелательных встреч. «А что дальше? – надоедливо вопросил чей-то сварливый голос внутри. – Распахнув объятья, кинешься к нему? И думаешь, что он примет тебя? Пробирающегося, как вор, убийцу и грабителя?». Маглор задумался, потом также мысленно ответил, хотя знал, что ничего здорового в таких разговорах с самим собой нет: «Нет. Я просто посмотрю, все ли у него хорошо, и так же тихо уйду».       Мягкий тяжелый портьер за спиной вкрадчиво зашуршал, и Маглор обернулся, прижимаясь спиной к перилам и краем глаза отмечая, что прыгать в случае чего придется с большим риском. Но нет, это всего лишь ветер, вот же, он треплет собственные волосы менестреля. Грязные, сальные, спутанные. Давно остриженные. «На кого ты стал похож?..» - простонал совсем другой голос, от которого Маглор вздрогнул. Так говорил Майтимо когда-то.       Как же давно это было. Маглор даже не смог вспомнить, когда именно прозвучали эти слова, и ему ли их говорили, но образ рыжего в этот момент воскрес до удивительного точно. Как же давно…       - Ата! Клянусь! Он настоящий! – Маглор вздрогнул и быстро скользнул за обвитую плющом колонну. В малую залу с шумом ввалилась целая компания эльдар. Парочка шебутных подростков с моста тоже были здесь, а вместе с ними – высокий статный эльда и ослепительная эльдиэр в платье цвета морской накипи с маленьким ребенком на руках.       Эльда что-то отвечал мальчишке, но Маглор не слышал. От одного только вида этой компании он смутился, а когда прозвучал почти знакомый, почти неизменившийся голос, ему вовсе показалось, будто его ударили обухом по голове. «Не смей показываться! Не смей! – взвыли сразу несколько голосов внутри. – Как ты думаешь, приятно ему будет? Приятно будет, если в его жизнь, в жизнь с прекрасной супругой и любимыми детьми, ты ведь видишь это, встрянет такой скверной призрак прошлого, как ты?». Это казалось разумным и правильным, но совсем иное чувство, более родное, более настоящее, совсем не кажущееся прогорклой дымкой наступающего безумья, твердило совсем иное.       Сглотнув и судорожно стиснув полы грязного подранного плаща в ладони, Маглор нехотя выступил из-за колонны. Эльдиэр, первая завидев его, тихо охнула и крепче прижала к себе дитя. Мальчишки радостно взвизгнули, наперебой затвердив: «Видишь, это он, он!». Один взмах руки заставил их замолчать, глава семьи прикрыл их собой.       - Прочь, - выдохнул, обращаясь не то к Маглору, не то к семье, эльда.       Менестрель терпеливо дождался, пока в зале останутся лишь они вдвоем, после чего медленно и неохотно скинул капюшон с головы. Он знал, как выглядит. Знал, что под его глазами, чуть красными от морского воздуха, пропитанного солью, лежат темные круги. Знал, что обескровленные губы выглядят одной тонкой нитью. Знал, каким острым и восковым стало лицо. «Такими людьми пугают детей ближе к ночи, чтобы скорее ложились спать и не убегали далеко от дома днем» - усмехнулся про себя Маглор.       - Здравствуй, владыка Элронд, - куда, куда же делся ты, звонкий сильный голос? Неужели и тебя изувечили, как твоего хозяина? - Знаю, что мало почестей незваным гостям, но…       Маглор замялся, не зная, что сказать. Эльда смотрел на него во все глаза и совсем ничего не говорил. «Что же ты наделал…- простонал чей-то голос в голове. – Что же ты наделал…». Закатный свет из идиллического золотого сделался угрожающе красным, как полыхающий костер, по углам пролегли черные тени. Молчание замерло в воздухе сотней натянутых до упора струн, только тронь – и они зазвенят так оглушительно, что ты просто сойдешь с ума, оглохнешь и ослепнешь от этого белого звона.       - Маглор? - менестрель зажмурился, ожидая того самого звона. – Эру, Маглор, это ты?       - Когда-то меня так звали, но… - звона не обрушилось, и Маглор только сейчас понял, каким милосердным был бы такой исход. Уж точно милосерднее, чем разговор с бывшим воспитанником.       - Маглор! - Элронд метнулся к нему, вскинув вперед руки, и Маглор почти шарахнулся, почти уклонился…       Объятие вышло неожиданно теплым и крепким. Лицо Элронда оказалось вжатым в плечо Маглора, его руки плотно обхватили спину менестреля, судорожно стискивая грубую ткань плаща. Маглор не смог поднять рук, они двумя плетьми висели вдоль туловища, в то время как сердце билось гулко и заполошно. Все вокруг вдруг стало зыбким и прозрачным, будто бредовый мираж, пол прогнулся под ногами болотной кочкой, и мир поглотила тьма.       - Лорд Маглор?.. – титул прозвучал злой насмешкой, правда, сказанной в совсем неподходящем тоне: услужливо, почти благоговейно. – Вам что-то нужно? Позвать лорда Элронда? Он отлучился совсем ненадолго и скоро вернется… Лорд Маглор?       Вокруг пылинки летали в солнечных столбах. Высокие своды ветвями деревьев переплетались над головой, пели птицы, и пахло ягодами и прелой травой. Тело, странно чистое, странно отдохнувшее, ощущалось легче пуха, укутанное во что-то нежное и невесомое, похожее на саван. «Неужели Чертоги Намо?» - со слепой надеждой решил Маглор. Сердце не выдержало (чего? Радости, страха, вины, облегчения?) и разорвалось? Достойная смерть для убийцы, предателя и вора.       Потом менестрель сместил взгляд ниже, ощутив, как болезненно даются движения глазных яблок, и увидел пригожую темноволосую эльфийку. В белых ручках она стискивала полую чашу с какой-то жидкостью, и от ее вида на Маглора мигом навалилась жажда.       - Дай, дай!.. – ему удалось чуть-чуть приподняться, и эльфийка с испугом в глазах передала ему чашу. Чуть подогретое вино сладкой лавиной прокатилось по пересохшему рту и раздраженной гортани.       Маглор осушил чарку и захотел было попросить еще, но летнюю тишину вдруг нарушил громкий хлопок двери.       - Он проснулся, а ты мне не сказала? – полетел возмущенный голос. – Я же просил тут же!.. Маглор!       Элронд аккуратно присел на край кровати, во все глаза вглядываясь в лицо эльфа, который долгие годы был ему отцом. В лицо бледное, осунувшееся, с запавшими глазами, на дне которых плескались такие странные и незнакомые чувства: вина, боль и страх, граничащий с ужасом.       - Элронд, - хрипло позвал менестрель. – Ты не станешь мстить мне? Умоляю, прости, что посмел явится к тебе после всего, я…       - Ата! – Маглору даже показалось, что он ослышался, но нет. Элронд не выглядел разозленным или равнодушным, совсем напротив. Он взял иссушенную ветром кисть менестреля в свою ладонь и бережно, но крепко пожал. – Где же ты так долго пропадал? Я просто не верю! Я бы принял тебя в любое время! Я так тосковал по тебе, даже думал, что ты погиб… Что же ты с собой сотворил?       Показалось ли, или в глазах Элронда, в мудрых суровых глазах, заблестела слеза? Совсем на краткий миг, но Маглору хватило. Все эти годы его ждали и любили, а он, глупец, попусту изводил себя. Ему всегда было куда идти. Его не винили.       Он не чувствовал слез, пресных и прохладных слез облегчения, которые ползли по бледным щекам, и даже не слышал, как с губ срываются одни и те же слова: «Спасибо… я так скучал… это закончилось… Спасибо». Элронд чувствовал, как чужая ладонь в его руке едва подрагивает, и сам не мог сдержать слез.       Очередной ривенделлский закат догорал, приближая мир к началу осени, а в пустынном лазарете о чем-то вполголоса разговаривали двое. На лице одного впервые за долгие годы светилось умиротворение, второй крепко сжимал его руку. Им о многом предстояло рассказать друг другу.