За кадром

      Если бы Аомине когда-нибудь сказал, что он будет хотя бы раз сниматься с Кисе для его новомодных журналов, то со смеху бы помер. Не для того он на свет рождён, чтобы лицом и телом своим светить для чужих глаз. Да и Кисе бы запретил выставлять себя на всеобщее обозрение. Если бы тот только знал, что Аомине вместе с журналами с Маи-чан скупает и большую часть журналов с Кисе, то наверное посчитал бы Дайки умалишенным. Но Кисе не знает и узнать собственно не должен, слишком уж это не для его нежных ушей, а то понапридумывает себе невесть что.       В общем, волнение Аомине сегодня зашкаливает выше некуда. Не то чтобы он был не уверен в себе и сильно волновался, но мандраж был во всем теле, так что руки тряслись. Ох уж этот Кисе и его агенты. Теперь придётся сниматься с ним, ведь Аомине просто не может отказать. Да и как тут откажешь, когда на тебя так смотрят, улыбаются и строят глазки. Да ни один Кисе! Мать их!       Сейчас же Аомине стоит в холле агентства, где должна пройти съёмка. Все вокруг наполнено фотографиями Рёты и других моделей в самых невообразимых образах. Но Аомине считает блондина лучшим из лучших, самым красивым. Рёта появляется буквально через пару минут и тянет друга в съёмочный павильон. И вид у него очень подозрительный. Счастливый и воодушевлённый. Вот паршивец, по-любому задумал что-то гаденькое. Кисе-то не впервой находиться в таком месте, под пристальным наблюдением огромного количества людей, Дайки же чувствует себя мизантропом в их окружении. Готов рычать на всех и если понадобится даже укусить, наброситься, защитить себя во чтобы то ни стало. Съёмки – это вам не баскетбол, в который с головой уходишь и не видишь ничего, кроме поставленной цели победить соперника. — Аомине, здравствуйте, — фотограф приветствует Дайки, пожимая ему руку. — Кисе говорил Вам тематику съемок? — парень отрицательно мотает головой. — Съёмки для гей-журнала, вам двоим нужно будет изображать любовников, или секс-партнеров, как больше нравится. Ну, знаете, сейчас это дело прибыльное, людям такое нравится, хоть и не всем, но очень многие любят, очень любят лицезреть таких красивых парней, да еще и в роли любовников. А теперь в гримёрную, подготавливаться.       У Аомине нервно дергается глаз и всё лицо перекашивает от понимания во что он все же вляпался. И самым страшным было не то, как в случае чего оправдываться перед семейством, друзьями, сокурсниками. На это всё плевать, его жизнь, его предпочтения. Но тело леденеет от ужаса быть пойманным с поличным самим Кисе, ведь он точно догадается о том, что на самом деле Дайки сходит по нему с ума. Аомине уже было начал что-то возмущенно бурчать, возражать и подрывался свалить куда подальше от этих сумасшедших, но не смог. Потому что его, схватив под руки, затащили в гримёрку. Его приводят в человеческий вид, переодевают, создавая образ бунтаря: кожаная куртка, черные в облипку джинсы и высокие громоздкие ботинки. Потом и вовсе выталкивают на площадку. И Кисе уже там. Кисе слишком красивый, слишком милый и смазливый, весь такой мальчик-зайчик, что попал в капкан зверя. И слишком идеальный под светом софит. Рёте, кажется, весело, он улыбается и чешет затылок, пусть и вид у него дико виноватый. Будто сам только что узнал, но в это Аомине точно не поверит. Ему кажется, что он получил кувалдой по ребрам, внутри всё дико ноет, а сердце заходится диким ритмом. Изображать любовников с человеком, по которому с ума сходишь уже хрен знает сколько, по меньшей мере — слишком легко и дико больно, потому что это подобно спектаклю для одного зрителя. И тот обязательно поверит. — Ты подставщик, Кисе, — Аомине шепчет ему на ухо. — Моли о пощаде, иначе я надеру тебе задницу. — Задницу? — хихикает и прикрывает ладонью рот. — Прости, Аомине-ччи… — Рёта старается говорить тихо и спокойно, совсем не выдавая собственного волнения, что выходит плохо, Дайки-то замечает, как трясет блондина. — Иначе ты бы ни за что не согласился. Тебе ведь нужны деньги, точно ведь нужны, а тут обещали хорошую сумму.       Дайки тяжело вздыхает и сдаётся окончательно. Деньги, да подумаешь, какие-то чертовы деньги, будто Аомине и другим путем не может их заработать, что ли? Это даже немного злит, Кисе хочется задушить прямо тут на месте, потому что именно он загнал их в такую ситуацию. Рёте то что, он ведь с ума не сходит по Аомине. Ему проще, куда проще. Аомине старается почти полностью абстрагироваться от окружающих людей, сосредотачивая всё своё внимание на Кисе. На этом жутко возбуждающем Кисе. На Кисе от которого крышу срывает за секунды. И чего это он такой шикарный? Сейчас Дайки вдоволь может надышаться этим человеком, позволить себе облапать его, крепко прижимать к себе. И всё это спишется на тематику съемок, никто ни о чём не догадается, даже сам Кисе. Аомине очень на это надеется. Да только вот ещё ничего толком не началось, а самому уж слишком жарко от волнения и мыслей о Кисе, до белых пятен перед глазами. И Рёта ещё сам же подставляется, обнимает, вызывающе смотрит в глаза. Пальцы его слегка дрожат. От каждого прикосновения кожа мулата горит и выдает его отношение к партнёру. Аомине хочет разложить Кисе прямо тут, на глазах у всех, и плевать, что будет дальше. Рёту хочется так, что в ушах звенит. Его хочется всегда. И если раньше Дайки мог только мечтать об их близости, даже той малой, при играх на стритбольных площадках, то сейчас он не хочет отходить от него и на минуту. Можно не боясь провести ладонью по его спине, животу, бокам, зарыться пальцами в волосах, оттянуть их вниз, заглядывая в глаза. От ясного ума не остается почти ничего, и он практически целует Рёту, когда их губы едва соприкасаются, от близости друг к другу. Да ещё и этот грёбаный фотограф просит показать ему животную страсть, огонь, бурю чувств. — Посмотри ему в глаза, да, да, вот так! А теперь оба на меня, а Аомине пусть встанет сзади и обнимет Кисе за поясницу. Таааааак, поцелуй в шею. Кисе, запрокинь голову, вот, вот так, да.       Аомине кажется, что фотограф скоро дойдет до физической разрядки. И эти девушки из съемочной группы визжат, как ужаленные, и тихонько фотографируют их на смартфоны. Кисе прижимается задницей к Аомине, прогибается в спине. Между ними совсем не остается расстояния, лишь чертова одежда, которая так сковывает. Резкий разворот к Аомине и Кисе мажет языком по чужим губам, тихо стонет и лезет рукой под футболку. Аомине задыхается и закрывает глаза. Еще чуть-чуть и сорвется, вот-вот и слетят тормоза. Кисе шумно выдыхает в губы парня, обнимает, цепляется за плечи, и взгляд у него мутный-мутный. Он ещё охотнее отдаётся рукам бывшего сокомандника и противника по баскетбольной площадке. Дрожь чужого тела чувствуется слишком ярко. Кисе будто весь соткан из страсти, похоти, желания. И сил совсем не остаётся – Дайки прикусывает нижнюю губу Кисе, втягивает её в свой рот, а Рёта при этом вздрагивает всем телом. Они целуются страстно, жарко, наперебой, совсем забыв о камере, о людях вокруг. И этот диван позади стоит так к месту. На него они и падают, не прекращая целоваться. Аомине устраивается между ног Кисе, с силой прижимая к своему паху, прекрасно давая понять, что с ним будет, если они не прекратят. Народ на площадке восторженно ликует. Юлюлюканье и визги девушек перекатывается по всему помещению. Дайки не понимает, что происходит на самом деле, но думает о том, что еще не один раз подрочит на их совместные снимки с этой фотосессии.       Съемки прекращаются, а Аомине настолько все равно на всё происходящее, что он не дожидается, когда их отпустят, просто утаскивает Кисе за собой в гримерку. Запирает дверь и практически набрасывается на парня. Кисе не против, он все так же подставляется под сильные и грубые руки. С рубашки Рёты летят пуговицы, а сам он судорожно пытается расстегнуть чертов ремень на джинсах Дайки. Почти скулит от того, что ничего не выходит. И оторваться от желанных губ не может, чтобы закончить дело с одеждой. Аомине рычит, перехватывает руки Кисе, помогает избавиться от ремня, расстегивает джинсы, которые пытается стянуть блондин, но Аомине тянет его к столику, с которого тут же летит вся косметика, и ему за это конечно же попадет, но не до этого. Дайки приспускает свои джинсы вместе с трусами, помогает с тем же Кисе и усаживает его на стол. И если бы Рёта сейчас видел себя со стороны: взгляд мутный, губы блестят от слюны, взъерошенный и жаркий, открытый, приглашающий. Да вот только Дайки хватает ровно на то, чтобы положить руку Кисе на свой член, обхватить чужой и провести несколько раз по всей длине. Аомине содрогается всем телом, в то время, как Кисе выгибает дугой. Их отпускает за секунду, только вот дышать все еще тяжело. Рёта тянется за очередным поцелуем, в этот раз нежным и робким. — Я люблю тебя, Дайки, — Кисе шепчет в губы, — еще со средней школы… — И я тебя тоже, Рёта, люблю.       Кисе снова тихонько смеется, думая, что история его, казалось бы, безответной любви, во многом напоминала подростковую драму. Но конец у нее был банальный. Счастливый.