Неугомонное создание

Он широко улыбнулся и посмотрел на это неугомонное создание с серёжкой в левом ухе, которое было пьяно в стельку. Оно смеялось и после каждой фразы отпивало из бокала не то чистый, не то разбавленный колой виски. Ночь обещала быть богатой на сюрпризы… Он в принципе не собирался куда-то идти после работы, но всего один звонок – и о чудо! – уже нажимается кнопка лифта в чужом доме. Мысленный счёт этажей, куча хаотичных вопросов к себе и Всевышнему, но стоит лифту остановиться, как в голове образуется вакуум. Двери открываются, и вот ты уже в омуте, полном чертей. Красивых таких. Весёленьких. - Кира! Ну, где ты ходишь, мать твою? Пристальный взгляд зелёных глаз немного смущает, приходится искать пятый угол комнаты. Но вместо этого находится другой взгляд: подозревающий, жаждущий действий, знающий то, о чём ты только смутно догадываешься. Снова приходится смотреть куда-нибудь, лишь бы не в глаза. Неожиданный толчок в бок сбивает с ног, кровать смягчает падение, со всех сторон слышится смех. Наконец-то можно ни о чём не думать минут десять, а просто побороться с хозяином квартиры. С другого конца комнаты доносятся звуки гитары. Борьба прекращается, время для перекура. Беспричинно веселит белый помпончик новогоднего колпака, который мотается туда-сюда вслед за поворотами головы недопевца. О хорошем поёт, о вечном, но не так хорошо, как мог бы… В голову закрадывается необычная мысль, но не успевает даже сформулироваться – глаза в полуметре смотрят так, будто уже знают о чём ты думаешь. И эта мысль им нравится. Этим глазам вообще нравится всё, что в их цвете. В голубом цвете… - Мне нужна фотка с женщиной! А то всё с мужиками, как будто я гей какой-то! Попытка засчитана. Вот на коленях уже сидит девушка, смотрит всё теми же голубыми глазами, но уже без придания твоей ориентации такого же цвета. Можно расслабиться, а затем продолжить кутить: снова полезть в драку с хозяином квартиры, выйти на балкон покурить, перекусить, дозаправиться алкоголем и снова улечься на кровать, дабы передохнуть. Но если бы всё было так просто. Она поднимается с твоих колен и её место тут же занимает это неугомонное создание с серёжкой в левом ухе. Хватает гитару и смотрит. Глаза в глаза. Левая рука неосознанно поддерживает гитару за корпус, вторая ложиться на струны. До мозга неспешно доходит, что парень, сидящий на коленях, теперь вроде как почти в объятьях. Левой рукой он держится за гриф, правой – держит гитару за корпус. В комнате тихо и пусто. Подозрительно тихо и пусто. Губы растягиваются в улыбке. Можно порадоваться только одному – всё это останется только между ними. Попытка сыграть что-то обречена на провал, зато это было забавно. Зеленоглазый вскакивает, ссылается на духоту в комнате и снимает с себя чёрную рубашку. Играющая на фоне музыка была как некстати мелодичной, неторопливой, призывающей к медляку или чувственному стриптизу. А может она вовсе и не была такой, просто так послышалось. Обоим. Так или иначе, она вдруг стала играть громче. Неугомонное создание хитро улыбается, прикрывает глаза и начинает вилять бёдрами. Одна рука хватает бутылку с виски, другая неспешно ползёт по голому торсу. Пряжка издаёт жалостливое «дзинь», ремень, словно змея, выскальзывает из шлёвок и летит в сторону. Худое тело продолжало плавно перетекать из одного положения в другое под звуки музыки, и делало оно это так грациозно и уверенно, что не было никаких шансов отвести взгляд. Взору предоставляется широкая спина, свободная от бутылки рука скользит по пояснице, опускаясь ниже. Длинные пальцы сжимают ягодицу. То ещё зрелище… Он поворачивается боком, делает глоток из бутылки, попутно вновь скользя свободной рукой по своему телу. Зелёные глаза на мгновение встречаются с карими, и игра продолжается дальше. Пока есть перед кем играть, он будет играть. До самого конца. Пальцы чувствуют под собой джинсовую ткань, цепляют и неторопливо толкают её вниз, оголяя выпирающую тазобедренную косточку и даже немного больше. Поворот головы, язык медленно скользит по верхней губе, глаза смотрят в упор. Резкий, но одновременно с этим и плавный, поворот головы и тела в другую сторону, и снова можно наблюдать, как парень виляет бёдрами, и как джинсы по чуть-чуть скользят вниз от каждого движения. Внутри уже всё кипело от нетерпения затискать этого мерзавца, а он лишь пьяно улыбался чему-то своему. Зеленоглазый вновь переворачивает бутылку, чтобы сделать глоток, но в этот раз он поднимает её чуть выше рта. Видимо для пущего эффекта. Несколько капель падает на грудь и торс, и всё сводится к очевидному: рука скользит, растирая алкоголь, быстрый взгляд на зрителя, пальцы как бы невзначай задевают сосок и тут же сжимают грудь. Сколько это продолжалось? Пару минут, полчаса, час? Никто не мог ответить, да и никому и не хотелось задумываться о времени, когда всё внимание было сосредоточенно на движениях чужого тела, которые становились всё призывнее, провокационнее. Рука скользила в области паха, то и дело сжимая член, всё ещё скрытый под джинсами. В комнате по-прежнему было подозрительно. Чувство подставы гуляло где-то на подкорках, и лишь оно не давало сорваться и глубже погрузиться в омут к этому чёрту. Красивому такому. Весёленькому. Бутылка с глухим стуком соприкоснулась со столом, отвлекая от мысли всемирного заговора. Предложение выйти подышать свежим никотином прозвучало так обыденно, что кареглазый даже немного растерялся. Но тут же согласился и встал с кровати, на которой лежал всё это время. Они вышли на балкон, взяли по сигарете, закурили. В зелёных глазах друга не было ни капли смущения или хоть какой-то неловкости. Казалось, что весь этот стриптиз был лишь галлюцинацией или сном того, кто это наблюдал. Но если бы всё было так просто… - Кира? – кареглазый фокусирует взгляд на собеседнике. На его ядовитых зелёных глазах. Тот выкидывает сигарету с балкона. – Нравится? - Да-а-а, - тянет Кира, придвигаясь опасно близко. Улыбается широко, дружелюбно, выкидывая свой окурок, отвлекая от основного действия. Рука ложиться на голую талию друга, рывком придвигает к себе. Он приник своими губами к его, а язык ловко скользнул в приоткрытый от удивления рот. Непонятное желание плавило мозг, сжигало всё нутро. Руки лихорадочно ласкали тело, скользя от волос к ягодицам и наоборот. Это было какое-то безумие, какой-то анекдот, в одно мгновение изменилось всё. Разгорячённое тело друга сводило с ума. Тихие стоны, учащенное дыхание, пульсирующий от желания член. Не верилось, что это не сон, что этот чёрт рядом, что можно дотронуться до него там, где захочется, прижать его к себе, вдыхать его запах, ощущать вкус алкоголя на его губах. Зеленоглазый прижимается, и Кира слышит прерывистое дыхание друга. Чувствует напряжение у него в паху, ощущает жар, который исходит от него. От всего этого начинает трясти, и мозг категорически отказывается подсказывать. Ноги стали ватными, сердце билось, словно хотело вырваться из груди, дыхание сбивалось. Он мёртвой хваткой вцепился в зеленоглазого, сжимая его яростно и впиваясь в его губы. Тот сбивчиво дышит, но не пытается отстраниться. Покусывать кожу, провести рукой по скулам. Ощущать ответные поцелуи, руки, дарящие ласку и возбуждение. Целовать глаза, ощущая губами ресницы, прикусить мягкую мочку уха и забраться языком в ушную раковину, услышав в ответ шёпотом: «Щекотно». Окунуться в безумие жадных исступленных ласк, поддаться неконтролируемому напору. Парень в руках кареглазого таял, плавился, и от этого становилось неестественно хорошо. Ещё чуть-чуть и можно сойти с ума окончательно и бесповоротно. Это похоже на одержимость. Он повернулся спиной к Кире, спустил джинсы, пригнулся, опершись на подоконник балкона, и закрыл глаза в волнительном ожидании. Его буквально обожгло, когда он вдруг почувствовал прикосновение влажных холодных пальцев к своему анусу. Расставил шире ноги так, чтобы глубже пропустить в себя опьяняющие ласки. Когда зеленоглазый уже окончательно расплавился и даже перестал вздрагивать от каждого прикосновения, Кира очень медленно и осторожно вошёл в него. Он всё сделал настолько деликатно, насколько было возможно в таком состоянии. Парень под ним начал судорожно задыхаться. Его член распирало от нахлынувшей крови, он упирался в белый холодный пластик балкона, скользя пунцовой головкой по гладкой поверхности. Такая большая, тёплая, упругая плоть долбила зеленоглазого в зад уверенно, динамично, зная своё дело. Кареглазый смело чередовал ритмы, переходя от плавного полного погружения, каждый раз выходя, до бешеного, буквально, заколачивания своего члена. Он долбил, трахал, имел. Вдруг толчки стали короткими и очень частыми, дыхание его перемежалось со стоном, и через мгновение внутри зеленоглазого разлилось нечто тёплое и густое. Он кончил. Кареглазый ещё не вышел, дышал в затылок и нежно гладил бедро друга. А тот боялся пошевелиться, произнести хоть малейший звук, боялся даже дышать, чтобы вдруг не нарушить этот момент и не начать думать о содеянном. Кира медленно вытащил член, и зеленоглазый почувствовал, как струйка чего-то тёплого начала медленно стекать по ноге. Балкон осветила вспышка фотоаппарата. Парни резко развернулись. Испуг ножом сидел в груди. Глаза в метре смотрят так, будто уже знают о чём парни думают. И эта мысль им нравится. Этим глазам вообще нравится всё, что в их цвете. В голубом цвете…