Кое-что о черепахах

С тканью собственной маски, закрывающей глаза, Леонардо плавно проделывал движения ката, ощущая клинки-близнецы в руках как продолжение самого себя. Он постепенно наращивал темп, биение его сердца тоже ускорялось в такт движениям. Одна за другой свечи, изображающие его противников, были уничтожены холодной сталью. Внезапное колебание воздуха заставило Леонардо сменить курс, но прежде чем его катаны успели поразить цель, он застыл на месте посреди атаки. – Микеланджело, – со вздохом произнес он и нетерпеливо дернул за узел маски. Он развернул ее так, что снова мог видеть, и его глаза слегка сузились при виде его катаны, находящейся в непосредственной близости от горла брата. – Если ты не собирался ставить блок, ты мог бы, по крайней мере, пригнуться. – Зачем? Лео удивленно моргнул. – Я мог тебя ранить. – Да ни за что, – фыркнул Майки. Леонардо хмыкнул, разрываясь между тем, чтобы разозлиться на Майки за то, что тот пренебрегает собственной безопасностью, и ощущением странного смирения от столкновения с такой явной верой младшего брата в него самого и его способности. – Просто сделай мне одолжение и блокируй любое оружие, направленное хотя бы примерно на тебя. В мгновение ока Микеланджело выхватил нунчаки и использовал их, чтобы отбить лезвие меча от своего горла. – Так лучше? – спросил он, с улыбкой возвращая оружие за пояс. – Намного, – ответил Лео, слегка закатив глаза и убирая в ножны собственное оружие. – Мы собираемся пробежаться до свалки, ты с нами? – Извини, Майк, – Лео уставился в пространство над плечом Майки, чтобы избежать расстроенного выражения, которое он увидел бы в глазах братика. Хотя он был не склонен признавать это даже самому себе, ему было очень и очень трудно говорить «нет», глядя в эти глаза. Особенно когда они чего-то просили. – Я еще не закончил здесь. – Бро, ты же здесь уже типа… целую вечность. – Меня ждет тренировка с мастером Сплинтером. Майки испустил протяжный страдальческий вздох, поскольку одержать верх над сенсеем он не мог. – Ты всегда говоришь, что мне нужно чаще сосредотачиваться… – Потому что это правда. – …но я тебе скажу, что тебе не помешало бы время от времени расслабляться. В следующий раз я не приму «нет» в качестве ответа, – пообещал Майки с тем самым особенным блеском в глазах. Тем самым, какой появлялся у него как раз перед тем, как он был готов подшутить над кем-нибудь, или когда он чего-то очень хотел. Жизнь рядом с ним становилась невыносимой, если ему в этом отказывали. – Я тебе верю, – ответил Лео, серьезно кивнув головой. – Да уж будь добр, – зловеще произнес Майки. – Потому что мне известно, где ты живешь, – а затем он воспроизвел всем известный знак «я за тобой слежу». Его рука замерла в этом жесте, пока он медленно пятился к выходу. Затем он, кажется, передумал и испарился в облаке дыма фиолетового оттенка. Лео негромко рассмеялся над его проделками и потянулся за рукоятями своих катан. Снова вытаскивая клинки на волю, услышал голоса братьев из гостиной. – Майки! – голос Дона звучал более, чем просто нетерпеливо, и более, чем слегка раздраженно. – Сколько раз я должен повторять тебе прекратить тратить попусту наши дымовые ниндзя-бомбы? Улыбка Лео слегка поблекла. Он чувствовал, что ему следует быть сейчас там, с ними. – Если ты хотел пойти вместе с братьями, сын мой, мы могли бы отложить наше занятие на другое время. В конце концов, эта тренировка была твоей идеей. Леонардо крутнулся на месте и уважительно поклонился отцу. – Спасибо, мастер Сплинтер, но именно потому, что это была моя идея, я не могу ее отложить. Это было бы проявлением неуважения. – Вероятно, – одобрительно пробормотал Сплинтер. Смех троих остальных его сыновей просочился сквозь открытую дверь, и сенсей заметил еле уловимое движение глаз Леонардо, когда его зрачки метнулись в сторону звука. – Существует много того, чему надо научиться за время существования на этой земле, – начал Сплинтер. – Да, сенсей, – сказал Леонардо, уделяя его словам все внимание без остатка. – Большую часть из этого нельзя выучить в додзё, – закончил отец. – Я понимаю. Сплинтер приподнял одну бровь и задумчиво хмыкнул, изучая сына. Сократив расстояние между ними, Сплинтер отеческим жестом уронил руку на плечо Лео, оставив вторую руку на навершии трости, которую везде носил с собой. – Когда-нибудь по какой-либо причине вся твоя жизнь пронесется перед твоими глазами, Леонардо. Постарайся сделать так, чтобы она того стоила. Взгляд Леонардо упал к полу, хотя судя по отрешенному выражению его лица, видел он перед собой вовсе не пол. На долю секунды его взгляд метнулся к двери, а затем поднялся, чтобы встретиться со взглядом мастера. Сплинтер чуть качнул подбородком вниз, на его лице появилась понимающая улыбка. – Иди. Я буду здесь, когда ты вернешься. – Спасибо, мастер Сплинтер, – Леонардо улыбнулся и снова убрал в ножны мечи, поклонился, а затем направился прямиком к двери. Сплинтер смотрел, как он уходит, с теплотой во взгляде, но когда он услышал, как открылась, а затем закрылась входная дверь в убежище, он почти засмеялся себе в усы и скользнул из комнаты. Настало его личное время. Он вздохнул, когда его пальцы сомкнулись на пульте, и он откинулся на спинку своего кресла. – Наконец-то никого.