Cyanide and happiness

      Дарья откровенно облажалась и прекрасно это понимала. Всё началось с того, что произошло в машине Тома, продолжилось рассказом об этом Джейн и завершилось тем, что Джейн фактически послала её к черту - теперь она места себе не находила. Ну, а ты чего хотела? Ты целовалась с ее парнем. И не один раз, — сухо напомнил внутренний голос. Чувство вины накатывало тошнотворными волнами. Дарья спрятала голову под подушкой, будто это могло как-то ей помочь. Всё это было слишком, даже для такой крепкой дружбы, построенной на насмешке над миром и совместном поедании пиццы.       Дарья чувствовала себя разбитой, а ощущения на душе, при ее условном существовании, скажем, были не очень. Всю свою жизнь она была изгоем. Но потом встретила Джейн, и это изменило абсолютно всё.       Курсы повышения самооценки, как же давно это было... Они так быстро нашли общий язык, что это поразило саму Дарью, ведь её вряд ли можно было назвать мастером заводить друзей. Они вместе дразнили О'Нила, насолили Квинн, устроив целое представление на торжественном вручении сертификатов об окончании курсов. Джейн умела рассмешить её, а это было подвигом, на который почти никто не был способен.       Они стали неразлучны — ходили вместе в школу, комментируя нелепость школьной жизни, проводили вечера, обсуждая тщетность существования и людские иллюзии, а потом устраивали марафоны по просмотру «Больной безумный мир», выискивая в абсурде шоу источник новых саркастических шуток....       Дарья была счастлива. В её жизни наконец появился человек, который не только разделял её цинизм, но и заставлял её смотреть на вещи под другим углом. Джейн всегда была готова выслушать её жалобы на мамину очередную попытку наладить отношения, папино безразличие и неизменную эгоцентричность сестры. Ей нравилось, что Джейн интересовалась её мнением о своих картинах или упорно пыталась уговорить ее позировать, и хотя Дарья неизменно отвечала категорическим «нет», ей льстило внимание. Джейн сделала её куда более общительной, чем ожидала от самой себя. И, к её удивлению, это не было чем-то неприятным — пока рядом была подруга, чтобы язвительно комментировать всё происходящее вместе с ней.       Что ни говори, а быть изгоями вдвоем гораздо веселее. Дарья ценила эти редкие мгновения, когда могла просто расслабиться, не подстраиваясь под чужие ожидания и не боясь быть осмеянной. С Джейн она могла быть собой — саркастичной, язвительной, странной. И Джейн не только принимала её такой, но и дополняла, превращая их дружбу в настоящий союз против нелепицы окружающего мира. Эта дружба значила для неё очень многое, гораздо больше, чем она когда-либо признавалась даже самой себе. А осознание, что это, возможно, взаимно, согревало её сердце.       Теперь же ситуация была критическая, а надежда на то, что она сможет это исправить была ничтожно мала. Дарья привыкла считать, что держит всё под контролем, но теперь это было далеко от правды. Всё шло наперекосяк, а попытки найти выход из сложившегося положения казались тщетными. Размышления тяжёлым грузом тянули её вниз, пока внезапный, короткий звонок не вырвал её из этого замкнутого круга мыслей. Дарья машинально поднялась и нехотя поплелась к двери, почти чувствуя, как тишина дома сгущается за её спиной.       На пороге стояла Джейн с немного потерянным выражением лица. Однако, она быстро скрыла свои эмоции. В конце концов, Дарья эту кашу заварила, ей ее и расхлебывать.       — Привет.       — Привет, — Дарья понятия не имела, что говорить и что делать. Спонтанное появление Джейн застало её врасплох. Словно шанс появился из ниоткуда, но Дарья даже на него не надеялась, и, вот, как снег на голову… Она зависла на месте в абсолютной растерянности       — По пицце? — последовало не менее неожиданное предложение.       — Я не хочу есть, — честно ответила Дарья. В такой ситуации кусок в горло не полезет.       — Я тоже, — с видимым облегчением сказала Джейн и зашла внутрь, обойдя ее на расстоянии. Это было как удар под дых, и, в очередной раз мысленно выстрелив себе в голову, Дарья последовала за ней в гостиную.       — Я не хотела тебе говорить, но должна была, — начала Дарья, стараясь собрать мысли в кучу, и села на другой диван, стараясь не вторгаться в личное пространство подруги. — Это больше не повторится. Никогда.       — Мы с Томом разошлись, — сообщила Джейн, словно мимоходом.       — Что? Я же не виновата, — брови девушки поползли вверх, стало душно и еще более совестно, чем прежде.       — Да нет, не из-за тебя, — не особо убедительно пояснила Джейн, пожав плечами. — Можешь встречаться с ним, мне всё равно.       — Да ладно тебе. Никто так быстро это не перенесет.       — Я пока не перенесла, — брови на секунду сошлись к переносице. — Но вы с Томом куда разумнее, чем мы с тобой… Томом, — быстро поправилась Джейн, избегая взгляда Дарьи. — Так что, вы встречайтесь, а я буду привыкать есть пиццу в одиночестве.       — Я не хочу так, — с трудом выдавила Дарья, почувствовав очередной болезненный укол, когда Джейн сложила руки на груди, словно отгородившись стеной.       — Почему? Ты же ела ее одна весь год, — просто проронила Джейн, приподняв бровь.       — Так ты меня не ненавидишь? — рискнула спросить Дарья.       — Конечно, ненавижу! — взорвалась та, сверкая глазами и резко жестикулируя. — Ты обещала, что будешь держаться от него подальше, а через пять минут вы лижетесь в машине. Зачем ты вообще к нему села?!       — Я думала, мы поговорим о тебе, — Дарья попыталась ответить честно, но ведь это явно было не совсем так. Голос зазвучал виновато, — Мне кажется, я так думала.       — Ну, прекрасно, — зло огрызнулась Джейн.       — Мне очень жаль, что так получилось.       Девушка потёрла виски, но когда начала говорить, голос уже звучал намного спокойнее:       — Знаешь, Дарья, иногда ты меня просто убиваешь, — в ответ на немой вопрос, промелькнувший на лице подруги, Джейн устало пояснила, откидываясь на мягкую синюю подушку, — Ну, ты, вроде как "мисс-я-знаю-все", но иногда не видишь самых очевидных вещей.       — Мы все еще говорим о Томе? — уточнила Дарья, пропустив едкую шпильку мимо ушей.       — Частично, — Джейн закинула ногу на ногу, её взгляд был выжидающим, почти испытующим.       Не имея ни малейшего понятия, к чему она ведет, Дарья продолжила оправдываться. И выглядело это крайне жалко, что девушка безусловно понимала.       — Я бы хотела, чтобы этого вообще не было. Вы бы занимались тем, чем обычно, а я бы смотрела «Больной безумный мир» в своей комнате.       — Какой альтруизм, — саркастично заметила Джейн, прищурив глаза. — Только дело не в этом.       — Ты до сих пор… эээ… ревнуешь? - осторожно спросила Дарья.       — Дай-ка подумать. Да! — очередной маленький взрыв.       Дарья отвела взгляд:       — Забей, он ведь…       Джейн возвела глаза к потолку, оборвав подругу на полуслове:       — Господи, Дарья.       — Что?       — Дело не в Томе. Дело в тебе, — выпалила Джейн с раздражением, с трудом удерживая себя в руках.       Повисла тишина. Дарья безуспешно пыталась проанализировать ситуацию, и в мозгу проносились самые различные мысли, но логика — ее верный спутник — на этот раз ее определенно подводила. Плечи Джейн заметно напряглись, пока она старательно делала вид, что непринужденно разглядывает висящую за спиной Дарьи картину.       — Самое время прояснить, — признала Дарья поражение. Но к тому, что сказала Джейн, она явно не была готова. Ни в одном из своих предположений она не брала в расчет даже ничтожную вероятность, что…       — Я ревную тебя, а не Тома. В самом определенном смысле, — выдохнув, выдала Джейн, но, увидев полнейшее непонимание на лице Дарьи, продолжила с лёгкой иронией. — Объясню проще: у меня в организме дофамин, серотонин и эндорфины закатили вечеринку. И к Тому она не имеет никакого отношения.       До Дарьи необычно медленно доходил смысл сказанного. Наконец глаза ее пораженно расширились.       — Ты мне нравишься, Дарья.       Джейн облегчённо перевела дух, произнеся последнюю фразу, наконец освободившись от того, что ее долгое время мучило. Однако, в ней все еще присутствовало напряжение, которое она попыталась скрыть за равнодушием и иронией. Смешанное чувство облегчения и страха заставило её беспокойно пошевелить пальцами, словно нужно было найти что-то, за что зацепиться, чтобы сохранить самообладание. Подумаешь, призналась подруге в чувствах. Призналась в чувствах Дарье.       Катастрофа.       Сама Дарья округлила глаза и молчала, хлопая ресницами, её лицо впервые за долгое время утратило привычную невозмутимость. Зрелище было довольно забавным, Джейн улыбнулась уголками губ впервые за вечер и, сделав усилие, чуть ехидно заметила:       — Знаешь, я тоже не в восторге. Может, все-таки по пицце?       — Ты издеваешься? — выдавила из себя Дарья, пребывая в шоке от услышанного.       — Нет, почему же. Переваришь услышанное по дороге, — предложила девушка с наигранной невозмутимостью.       — Я — пас.       Пауза. По лицу Джейн прошла тень, а пальцы впились в диванную подушку.       — Что-то мне подсказывает, что я серьезно пошатнула твое суперустойчивое мироощущение, — наигранно весело произнесла она, поднявшись на ноги. — Я пойду, пожалуй. Хм. Поспорим на двадцатку, что ты не захочешь меня больше видеть? Впрочем, забей. — Джейн вышла из гостиной своей обычной походкой и из холла донеслось. — Пока.       — Джейн, — голос Дарьи прозвучал тихо и неуверенно, но входная дверь уже захлопнулась. — Черт-черт-черт.       Такое и во сне не приснится. Дарья сняла очки и потерла глаза, потом свернулась на диване в позе эмбриона. Ситуация была совершенно сумасшедшей. Она закрыла глаза и попыталась унять вихрь мыслей в голове, но в поток сознания настойчиво врывался звук хлопнувшей за Джейн двери.       — Черт, — в очередной раз шумно выдохнула она.       — Дарья, с тобой все хорошо? — Хелен Моргендорфер собственной персоной. «Бдительные родители на страже душевного благополучия отпрысков» — мысленно прокомментировала Дарья.       — Настолько хорошо, что я хочу провести остаток жизни в таком положении, — проговорила она куда-то в диван. Кажется, прозвучало невнятно. Хелен присела рядом.       — Что случилось? Расскажи мне, я попробую тебе помочь.       — Меньше всего мне хочется об этом говорить, — не меняя положения, ответила Дарья.       — Это из-за того мальчика, Тома? Или Джейн? — уточнила миссис Моргендорфер.       — Джейн.       Женщина вздохнула.       — Дарья, но тебе следует понять ее чувства. Джейн ведь так нелегко. Уверена, она очень не хочет тебя потерять, как и ты ее. Тебе следует с ней поговорить, — речь прервал телефонный звонок.       — Ага, — буркнула Дарья. «Мы как раз мило побеседовали…»       — Извини, мне нужно ответить. Поговори с ней, хорошо? …Алло. Эрик. Да, конечно. Сейчас приеду, что ты, никаких проблем, — Хелен с телефоном у уха вышла из гостиной, цокая каблуками. Щелчок дверного замка.       «Нужно понять ее чувства. Ага, конечно… Как вообще можно испытывать что-то ко мне? Ладно, оставим это …поговорить с Джейн, верно. Привет, Джейн, мы ведь подруги, что бы не случилось — А не пойти ли тебе к черту, Дарья? Да уж, отличный сценарий… Привет, Джейн. Я не хочу тебя терять — Тогда будь со мной?»       Дарья закатила глаза и вздохнула. Всё звучало нелепо и натянуто, как будто она репетировала сцену из дешёвой мелодрамы. Что за абсурд... Она нервно теребила край рукава, снова и снова прогоняя эти разговоры в голове.       — Дарья! — протянула подошедшая в гостиную Квин, прерывая ее размышления. Дарья промычала что-то в диван, и младшая сестра продолжила. — Сегодня у модного клуба собрание у нас дома. Мы будем обсуждать уход за руками, удаление кутикулы и лак для ногтей.       — Как увлекательно. Прости, я не смогу к вам присоединиться.       — А ты хотела? — в панике спросила Квин.       — Это мечта всей моей жизни.       — Перестань, — протянула Квин, — Надеюсь, ты не появишься в гостиной. И в коридоре, на всякий случай.       — Я тоже, — ответила Дарья, все также в близком контакте с диваном, который почему-то пах пиццей. «В конце концов, главное в отношениях любить одинаковую пиццу» — мелькнула непрошеная мысль, вызвав слабую ухмылку.       Входная дверь снова хлопнула — уже третий раз за вечер. Шаги отца эхом раздались по комнате, возвращая Дарью к реальности. «Покоя, мне, покоя», — мысленно застонала Дарья и рывком оторвалась от дивана, который явно не собирался её отпускать, поправила съехавшие на нос очки и с решительным видом направилась к двери, где, вероятно, её уже ожидали новые раздражители.       — Эй, ты куда? — доброжелательно спросил Джейк Моргендорфер, спустившись со второго этажа и направляясь в гостиную.       — На выполнение секретной миссии.       — Не опоздай к ужину, — воодушевленно сказал он, разворачивая газету. — Сегодня я удивлю вас сырной запеканкой.       — А это безопасно?       — Ээээй… — недовольно отреагировал Джейк, но мгновенно переключил внимание на статью, как всегда с ним бывало. — О, слет байкеров в Лондейле, ты только послушай, Дарья.       — Я пойду, пока.       — Ну, пока, — ответил он, и, после небольшой паузы. — О, статья про сырные шарики!..