Stranger in the Xmas night

– А вам обязательно туда ехать, ма? – Минсок робко заглянул в родительскую спальню. Мать, одетая в роскошное вечернее платье, стояла у зеркала, нанося на губы помаду. – Милый, мы же это уже обсудили. На этом корпоративе будут все инвесторы, генеральный директор и другие важные люди. Так что мы с твоим папой, как не последние люди в компании, тоже должны быть, – она мягко улыбнулась, глядя на сына в зеркало. Минсок в ответ только недовольно надулся. – Скоро должна приехать бабушка. Да и потом, Минсок, ты же уже взрослый восьмилетний мальчик, а восьмилетние мальчики не должны бояться оставаться одни дома, – в комнату вошел отец и ласково потрепал сына по голове. – Я и не боюсь! – едва ли не притопнул ногой Минсок. – Но сегодня же Рождество! – выделил он последнее слово. – Послушай, – отец присел на корточки перед сыном, сжав его плечи руками. – Вы с бабулей вдвоем прекрасно проведете время, она привезет тебе подарочки, приготовит что-нибудь вкусное, вы посмотрите какой-нибудь фильм, а потом ты ляжешь спать. А когда проснешься, мы уже будем дома, а еще Санта принесет тебе подарок. – И потом, – продолжив прихорашиваться, произнесла мама, – не такой уж он и семейный. Завезён из Америки, раскручен продавцами подарков и всякой новогодней мишуры, – поджала губы она. То, что его родители относились скептически к празднованию Рождества, Минсок знал давно. Но смириться с этим фактом так до конца и не смог. Их дом никогда не украшала ни рождественская елка, ни гирлянды, ничего, что придавало бы ему в эту холодную зимнюю пору уюта и тепла. Единственная традиция, которой следовали его родители, это подарок «от Санты», который они всегда покупали на свое усмотрение, редко считаясь с истинными желаниями сына. Да и делалось это за тем, чтобы потом в школе Минсоку не было неловко перед друзьями, хваставшими своими подарками. Да-да, Минсок давно раскусил то, что Санты не существует, а подарки ему дарят родители. Но, тем не менее, мальчик все еще отчаянно верил в то самое рождественское чудо. Которое все не торопилось случаться. – Будь умницей, дорогой, – мать поцеловала его в щеку, оставляя легкий след своей губной помады. Минсок недовольно стер его тыльной стороной ладошки. – Звони нам, если что, – добавил отец. Минсок выглянул в окно, наблюдая, как отец с матерью под ручку шли к машине. На улице был сильный снегопад. Маленькие холодные снежинки, подхватываемые потоком воздуха, двигались в причудливом танце. Минсок прислонился лицом к холодному стеклу, наблюдая за тем, как машина его родителей выезжает с улицы. Затем со вздохом отошел от окна. Следующие полчаса он промаялся, не зная, чем себя занять. Бесцельно он бродил по квартире. Он пытался читать. Не увлекло. Пытался играть в приставку. Надоело. Тишина большого пустого дома угнетала. Поэтому, он не придумал ничего лучше, чем усесться в гостиной перед большим телевизором и листать каналы. Бабушки все не было. Он просидел так некоторое время, когда раздался звонок телефона. – Алло? – Сынок, послушай, – извиняющимся тоном произнесла в трубку мама, – автобус бабушки сломался по дороге, поэтому она будет, наверно, не скоро. Но я позвонила нашей соседке, мисс Чхве, она согласилась, чтобы ты пришел к ним. Оденься потеплее, на улице морозно, и не забудь закрыть входную дверь. Ах да, еще. Перед тем как идти к ним, зайди в магазин и купи какой-нибудь торт. Деньги возьми в гостиной, в шкафу на второй полке. Ты меня понял? – Да, ма, – буркнул он в трубку. – Пока, дорогой. В гостях веди себя прилично. Минсок положил трубку. Спустя некоторое время он неловко стоял на крыльце небольшого с виду светлого двухэтажного дома. По всему периметру крыши он был украшен желтыми лампочками, а на двери висел рождественский венок. Поколебавшись еще несколько секунд, Минсок нажал на звонок. Дверь ему открыла сама хозяйка, миссис Чхве. Мальчик вежливо поклонился. – О, Минсок, добрый вечер! Я тебя ждала, проходи, – добродушно улыбнулась женщина, впуская мальчика внутрь. – Счастливого Рождества, – он протянул ей квадратную коробку. – Это вам. – Айгуу, – удивленно протянула она. – Какой вежливый мальчик. Ну же, проходи в гостиную, пообщайся с моими ребятами, пока я заканчиваю последние приготовления на кухне. Минсок кивнул и медленно побрел в указанном направлении, озираясь по сторонам. Дом был гораздо меньше дома Кимов, но в то же время все в нем отдавало уютом. Пахло домашней выпечкой. Из кухни доносился рождественский джаз, а еще голос госпожи Чхве, которая подпевала мелодии. На стенах висели фотографии членов семьи. Отец и мать семейства в окружении трёх детей. Все они учились с Минсоком в одной школе. Старший сын, Джинхо, был капитаном юниорской команды по футболу – гордость школы. Минсок втайне хотел быть похожим на него. Средний сын, Джихун, несмотря на свой юный возраст – ему было всего 14 – был компьютерным гением. Младшая же дочь, Джимин, училась с Минсоком в одном классе и была прехорошенькой. Многие мальчишки были в нее влюблены. Иногда после школы они с Кимом ходили вместе домой, если ее братья задерживались. Наконец Минсок зашел в гостиную, посреди которой стоял накрытый стол, у стены горел камин, а в углу расположилась большая рождественская елка. Идеальная рождественская атмосфера. Вокруг суетились дети, наряжая ее забавными елочными игрушками, а на диване, наблюдая за детьми, сидел господин Чхве. На голове у него была нахлобучена красная шапка Санты. Когда Минсок робко ступил в гостиную, мужчина поднялся со своего места и широко улыбнулся, затем пробасив: – Хо-хо-хо! Мэри Крисмас! Кто это тут у нас? – Здравствуйте, меня зовут Ким Минсок, – он вежливо поклонился. – Проходи, не стесняйся, Ким Минсок. Дети, поприветствуйте нашего гостя да смотрите, чтобы он не скучал. Минсок также вежливо поздоровался с ребятами. Средний брат держался холодно и отстраненно, зато старший брат улыбнулся и как-то тепло посмотрел на мальчика. Уши Минсока немного покраснели, он почувствовал себя фанаткой, удостоившейся внимания кумира. Джимин стояла в сторонке и только кивнула в качестве приветствия. Когда елка была наряжена, а до прихода гостей еще оставалось время, было решено поиграть в прятки. Первым водил Джинхо. Как только он, отвернувшись к стене в коридоре, начал отсчет, младшенькие разбежались кто куда, а Минсок так и остался стоять на месте. Джинхо, будто поняв это, приоткрыл глаза и развернулся к нему. – Ты чего тут стоишь? – Я…не знаю дома и…где прятаться можно, – надув губы, ответил Минсок. – Где хочешь, – опять теплая улыбка. – Вот вообще везде. Все в твоем распоряжении. А теперь бегом прячься. Он развернулся обратно, начиная новый отсчет. Минсок со всех ног бросился в гостиную, потом, передумав, тихо прокрался на кухню. Там витали божественные ароматы. Госпожа Чхве вовсю колдовала над блюдами. – Минсок? Ты что тут делаешь? – Мне нужно спрятаться, мисс Чхве. – О! Я знаю отличное местечко, – подмигнула она. – Пошли. Под лестницей, ведущей на второй этаж, была небольшая кладовка. Мисс Чхве вытащила оттуда какие-то свертки и пакеты, освободив место, и подтолкнула туда Минсока. Затем закрыла дверь и выключила свет. Несколько секунд он стоял неподвижно в темноте, прислушиваясь к звукам снаружи. Из кухни все также лилась приятная музыка. Так что Минсок немного расслабился и уселся прямо на пол, обхватив колени руками. Долгое время ничего не происходило, и, заскучав, он стал тихонечко подпевать музыке. Он не знал, сколько просидел там. Сначала он жутко радовался своему укрытию, в котором его никто не мог найти. Затем в голову пришла мысль, что о нем попросту забыли. Минсок стал на ноги, ощупывая пространство вокруг. Было бы здорово, найди он тут потайной проход в какую-нибудь Нарнию или другую волшебную страну, полную приключений. Но иногда старая кладовка остается всего лишь старой кладовкой. Спустя некоторое время послышался шум, чьи-то голоса, смех – начали приходить гости. Минсок осторожно приоткрыл дверь кладовки, выглядывая в прихожую. Сестры, братья, бабушки и дедушки – вся многочисленная родня. Они шутили и громко смеялись, обнимались так, будто не виделись целую вечность, тискали своих племянников и внуков. Было удивительно, как такой с виду небольшой дом смог вместить целую кучу народа. И среди всей этой толпы родственников Минсок внезапно почувствовал себя одиноким и никому ненужным. Он был лишним на этом празднике, где семья собралась вместе. У них общие воспоминания, общая история. А Минсок им просто никто. Поэтому, когда хозяйка позвала всех к столу и толпа в холле понемногу рассосалась, он, никем не замеченный, натянул свою куртку, нахлобучил дурацкую шапку с помпоном и выскочил на улицу. Уже у самых ворот его догнал окрик госпожи Чхве, которая выскочила на улицу за ним. – Минсок? Ты куда? – Домой. Там…бабушка уже приехала, – соврал он, сам не зная зачем. – Ну, хорошо. Тогда беги. Счастливого Рождества! – Счастливого Рождества, мисс Чхве. Пару метров до своего дома он преодолел почти бегом, но у самой калитки их дома внезапно затормозил. На их кирпичном заборе, свесив ноги и повернувшись лицом в сторону улицы, сидел мальчик. Минсок подошел почти вплотную к забору и вскинул голову вверх, стараясь сквозь залепляющий глаза снег рассмотреть незнакомца. – Ты чего тут расселся?! – возмущенно воскликнул он. – Хочу и сижу, тебе то что? – дерзко ответили сверху. – Это наш забор. Если так хочется, иди, на своем сиди. – Но забор ведь должен что-то ограждать. Дом, например. А у меня нет дома, – в его голосе проскочили грустные нотки. – Как это нет? Значит, ты бездомный? – Вроде того. Я живу в приюте. – Один? – Ну не-ет, нас там таких много. – Каких это таких? – Ну таких, у которых нет родителей. – Как нет? Совсем? – удивленно вскинул брови Минсок. Он не знал, что есть дети, лишенные родителей. – Совсем, – покачал головой парнишка на заборе. – Они бросили меня, когда я был еще совсем маленьким. – Тебе, наверное, грустно. – Иногда, да. Я вообще привык. Почти. – Понимаю. Я вот своих родителей тоже нечасто вижу. Они вечно на работе. А времени на меня у них нет. – Они все равно очень любят тебя. – Наверно, только они это никак не показывают. – Зато, у тебя есть дом. И забор. На котором я сижу, – послышался смешок сверху. – Кстати, можно я еще немножечко на нем посижу. – Да сиди, – «смилостивился» Минсок и добавил. – Смотри только, не замерзни… – он резко замолчал, понимая, что не знает имени странного паренька. – Бэкхён, – видя его потуги, тот сам пришел на помощь. – А я Минсок. Приятно было познакомиться. Ну…я пошел. Он открыл калитку и зашел во двор. Сделал несколько шагов, когда сзади послышался стук, а в спину ему прилетел тяжелый ком снега. – Эй! Ты чего? – Минсок возмущенно открыл рот, разворачиваясь. И тут же ему в лицо прилетел второй снежок, попадая в глаза и рот. – Защищайся! – прокричал Бэкхён, наклоняясь, чтобы набрать снега. – Ах ты! – Минсок, придя в себя после наглого нападения, времени не терял, также готовя свой снаряд. Через несколько минут во дворе дома Кимов уже вовсю шла ожесточенная снежная война. То и дело раздавались громкие возгласы: – Вот тебе! – Получай! – Ну держись! Минсок попадал довольно редко, зато сам уже был с ног до головы облеплен маленькими остатками снежных снарядов. Его шапка съехала набок, лицо раскраснелось и нещадно щипало, руки замерзли так, что он почти их не чувствовал. Но в груди разливалось что-то очень горячее, хотелось громко смеяться и шутить. Но он только в очередной раз набирал в руки пригоршню снега, лепя шарик. И тут же зазевавшийся Бэкхён получил снежную пулю прямо в лоб. Минсок заливисто рассмеялся, сгибаясь пополам и хватаясь за живот. Не замечая надвигающейся опасности в лице Бэкхёна, который подбежал к нему и сделал подножку, завалив на землю. Бэкхён уселся сверху, стягивая несуразные варежки с собственных замерзших ладошек, и забрался ими под теплую куртку, и слои одежды Минсока. Последний попытался вырываться, но безуспешно. Холодные пальцы прошлись по животу и добрались до ребер, сначала легонько, а затем сильнее пощекотав. Минсок начал хихикать, извиваясь как уж на сковородке. – Прекрати, я больше не могу. Остановись. Бэкхё-ё-ён. Ну, пожалуйста, – он состроил жалобную моську. Внезапно шаловливые пальчики действительно исчезли. Бэкхён перекатился на бок и оглушительно чихнул. Потом еще и еще. Он чихал так смешно, что Минсок опять начал хохотать, да так сильно, что из глаз полились обжигающие слезы. Подсыхая на морозном воздухе, они раздражали кожу. Тогда Минсок решил, что если он позовет своего нового знакомого в дом, ничего страшного не случится. Он озвучил свои мысли вслух. – А ты не боишься, что я окажусь бандитом? – хитро прищурившись, посмотрел на него Бэкхён. – Ой, не смеши меня, а то у меня уже живот болит. Вон сопли в три ручья, чихаешь на всю округу. Пошли, а то заболеешь, бандит. Родителям он решил не звонить. Раз они считают, что он уже взрослый, чтобы сидеть дома одному, значит, он может сам решать, кого звать. Когда они зашли в дом, раскрасневшиеся, но довольные, и сняли мокрую от снега верхнюю одежду, Минсок усадил Бэкхена на диван и выдал ему большой теплый плед. А сам отправился на кухню. Деловито поставив стул и взобравшись на него, достал с верхних полок шкафа небольшую сковородку, а потом в шкафчиках ниже отыскал заветную банку какао. Осталось только найти в холодильнике молоко и приступить к приготовлению. Через десять минут по дому распространился восхитительный аромат. Минсок разлил напиток в две большие чашки и добавил последний, ключевой, ингредиент. В гостиной Бэкхён смотрел телевизор, укутавшись в плед так, что торчало одно только лицо. Минсок поставил перед ним чашку с какао. – О, – удивленно воскликнул Бэкхён. – Что это? – кивнув на маленькие белые комочки на самом верху чашки. – Маршмеллоу, – и, видя непонимание в глазах напротив, мальчик пояснил, – Такая сладость. Они мягкие, попробуй. Бэкхён осторожно сделал глоток ароматного напитка, захватывая и несколько белых кусочков. – Вкусно, – довольно выдохнул он, обхватив чашку двумя руками. – Что смотришь? – Рождественские каникулы. – О, я очень люблю этот фильм, – улыбнулся Минсок, забираясь на диван и устраиваясь под пледом вместе с Бэкхёном. – Правда? Я тоже, – он устроил голову на чужом плече. – М, – кивнул Минсок. – Знаю его наизусть. Он приносит рождественское настроение. – А ты веришь в Санту? – вдруг спросил Бэкхён. – Не-а. Подарки родители кладут под елку. Я же не маленький, понимаю. И письма никогда не пишу. Все равно дарят не то, что я хочу. – Да причем тут подарки? Санта он ведь дарит настоящие зимние чудеса. Вот что бы ты у него попросил? Если бы у тебя было только одно желание? – Брата, – не раздумывая ни секунды, ответил Минсок. – Или сестру. Но лучше брата. Мы бы с ним играли, смотрели мультики. Бэкхён улыбнулся, глядя на лицо Минсока, освещаемое неровным светом экрана телевизора. Через некоторое время, уставшие, они уснули. Утром, после резкого пробуждения, Минсок не сразу понял, где находился. Вскоре, до него дошло, что это его собственная комната, и он, было, облегченно вздохнул, как одно слово, вдруг пришедшее ему на ум, заставило его подскочить с кровати. «Бэкхён». Он выскочил из комнаты и принялся судорожно искать мальчика. Когда он почти кубарем скатился на первый этаж, то столкнулся с родителями и бабушкой. – С Рождество-о-ом! – нестройным хором прокричали они. Не обращая внимания на их возгласы, он забежал в гостиную. На столе не было пустых чашек, вообще никаких следов пребывания Бэкхёна во всём доме. Его куртка не висела в коридоре. Бэкхён пропал так же внезапно, как и появился. В смятении он подошел к родителям. – Ма, па, а вы давно приехали? – Только что, сынок, а что? – А вы никого не видели поблизости? Они только недоуменно переглянулись. – Что случилось, Минсок? – Ничего. Просто сон приснился. Он уже собрался подняться к себе, чтобы переодеться и привести себя в порядок, а то он до сих пор был в одной пижаме, а волосы торчали в разные стороны и напоминали гнездо. – Сынок, у нас с мамой есть для тебя новость, – произнес отец. – Да, – кивнула мама. – Дело в том, дорогой, что у тебя скоро появится братик или сестричка. – Твоя мама беременна, – добавил отец, приобнимая жену. Минсок, не веря услышанному, поглядел на родителей. Они выглядели счастливыми, их глаза сияли ярче звезд. Он подбежал к ним и крепко обнял, утыкаясь маме в живот. – Привет, братишка, – тихо прошептал он. – Я знаю, это будет он. – Уверенно кивнул он родителям. – А еще я решила уволиться с работы, так что возможно нам грозит переезд. Ты же не расстроишься? – Это значит, что ты теперь будешь дома? – Минсок широко распахнул глаза. – Да, я буду дома, с вами, – усмехнулась мама. – И мне придется научиться готовить. – Это самое лучшее Рождество в моей жизни! – чуть ли не подпрыгивая на месте, прокричал Минсок, рассмешив родителей. Он почти что забыл о ночном госте, но когда вернулся в комнату, нашел на столе записку: «Я не люблю долгие прощания. Надеюсь, тебе понравился подарок. Пришлось долго уговаривать Санту. Но оно ведь того стоило? Верь в чудеса. Бэкхён».

***

Минсок что есть силы вжимал педаль газа. Шел сильный снегопад, видимость на трассе была почти нулевой, но он всё равно гнал машину на огромной скорости. Быстрее бы добраться до города. Он кинул взгляд на часы – восемь вечера. Он должен был быть дома к шести. Дурацкая однодневная командировка прямо накануне рождества, дурацкая метель. Рано утром он отправился в путь, чтобы как можно раньше вернуться домой. Минсок ненавидел, когда все шло не по плану. Словно в ответ на его мысли, автомобиль издал странный звук и заглох. – Черт! – выругался он и, поставив авто на аварийную сигнализацию, выскочил на дорогу. Открыл капот, заглядывая внутрь. К собственному стыду, в машинах Минсок понимал ровно столько, сколько в системах летательных аппаратов – ничего. Поэтому сканирование взглядом внутренностей автомобиля ему ничего не дало. В чем могла быть причина поломки, он не знал. Достав из кармана мобильный, Минсок набрал номер. Долго в трубке раздавались одни только гудки, когда на том конце раздались громкие биты, резанувшие по ушам, затем какой-то шум и наконец послышался хрипловатый голос: – Алло? Минсок? – Привет, Чонин, ты занят? – Ну, я выступаю сегодня, а что? Но пока говорить могу. Что-то случилось? – Случилось. Я возвращался из командировки и заглох на трассе. И не знаю, что делать. Ты же разбираешься в тачках, можешь подсказать, в чем может быть проблема. – Беда. Но я вряд ли смогу дистанционно помочь. Еще несколько минут Минсок пытался описать содержимое машины под капотом, но особых результатов это не принесло. – Знаешь что, я тебе сейчас пришлю номер эвакуатора. Они приедут и заберут тебя. Прости, но больше ничем не могу помочь, хён. – Ладно, и на том спасибо, братишка. Счастливого Рождества. – И тебе, хён. Ты набери меня, как дома будешь, ладно? – Хорошо. Захлопнув крышку капота, он забрался обратно в машину и включил обогрев, так как успел порядком замерзнуть. Набрал еще один номер. На этот раз ответили быстро – после первого гудка раздалось взволнованное «Алло». – Минхёк, это папа. Ты прости меня, я еще в пути. И буду нескоро. Не жди меня. Ложись спать, – он устало вздохнул. – Ладно, – тихий ответ на том конце. Минсок чувствовал себя виноватым. Когда от рака умерла мать Минхёка, он обещал никогда не оставлять сынишку одного. Пришло сообщение от Чонина, прерывая поток отчаянных мыслей в голове, и он вызвал эвакуатор, порадовавшись, что они работают в праздник. Эвакуатор прибыл спустя час мучительного ожидания. Спустя еще три он наконец попал в квартиру. Снял обувь в коридоре и, не раздеваясь, направился в комнату сына, на ходу заглядывая в гостиную, и замер. На большом ковре у включенного телевизора, в обнимку спали два мальчика. В мерцающем свете елочной гирлянды он без труда различил черты лица сына, что спал сладким сном, подложив ручки под голову. Но удивило его другое. Второй парень, лицо которого было тоже смутно знакомым. Минсок был уверен, что он не был одним из друзей сына. Но тогда откуда ему могло быть знакомо это лицо? Мужчина присел на корточки перед спящей парочкой, рассматривая умиротворенные детские лица. Несколько минут усиленно копался в памяти, стараясь среди вороха воспоминаний и образов найти нужные. Казалось, разгадка была рядом, но никак не желала показываться. Внезапно мальчишка перевернулся во сне, причмокнул губами и открыл глаза. И Минсок застыл, шокированный, ибо ему в голову внезапно пришло имя. «Бэкхён». – Ты? Что ты здесь делаешь? – громким шепотом начал он. – Тс-с, – мальчик приложил палец к губам, а затем выбрался из объятий Минхёка и направился в сторону кухни. Минсок пошел за ним. – Значит, ты меня видишь, – начал мальчишка, развернувшись лицом к Киму. – Ну конечно вижу, я же не слепой, – мужчина даже не обратил внимания на фамильярный тон. – Я спрашиваю еще раз, кто ты такой? – проговорил он, четко выделяя каждое слово. Мальчишка упорно молчал. – Тогда, двадцать лет назад, я искал тебя повсюду. Ходил во все приюты в округе. Но везде мне говорили, что у них нет и не было ребенка по имени Бэкхён. Как сквозь землю провалился – был да весь вышел. И вот ты тут. Спустя столько времени. Я жду объяснений. – Что ж, думаю, что могу рассказать тебе. Взрослые не могут меня видеть, но ты, видимо, исключение из правил. Полагаю, потому, что ты не забыл меня, как это бывает у большинства детей. Я не человек. Я что-то вроде духа. Прихожу к детям, которые остались одни в рождественский вечер. Как ты тогда, двадцать лет назад. А сегодня…я знал, что он твой сын. Поэтому пришел. Но я приятно удивлен, что ты меня все еще помнишь. – Я…не уверен, что это правда. Да и возможно ли это, – Минсок помолчал. – Я ведь тогда подумал, что ты действительно воришка, когда проснулся утром, а тебя нет. Но ничего не пропало, и тогда я удивился. – Эй, я, между прочим, зарабатываю. Да-да, дух это тоже работа, знаешь ли, – возмущенно воскликнул Бэкхён. – Собственной персоной и у меня в квартире... Знаешь, ты ничуть не изменился. Все такой же несносный мальчишка, – продолжил Минсок, усмехаясь. А затем преодолел разделявшее их расстояние и потрепал Бэкхёна по макушке. – Это я-то несносный, – фыркнул Бэк. – На себя посмотри, корчишь из себя взрослого, хотя я-то постарше буду. – Постарше? Сколько тебе лет? – Вторая сотня лет уж пошла, – тихо промолвил дух, потупив в пол взгляд. Между ними повисла тишина. Минсок вдруг подумал о тех детях, к которым приходил Бэкхён. Многих из них уже давно нет в живых. Однажды, когда у него появятся внуки, правнуки, возможно так случится, что Бэкхён придет к кому-то из них. Только вот его, скорее всего, уже не будет в живых. От этих мыслей по спине поползли мурашки. Он подумал о том, что дух, спасающий от одиночества сотни детишек, сам гораздо более одинок. Поддавшись внезапному порыву, Минсок опустился на колено, заключая Бэкхёна в объятия. Бэкхён положил подбородок ему на плечо и легонько сжал в ответ, выражая безмолвную благодарность. Отстранившись, он похлопал Минсока по плечу и первым разрушил тишину. – Я, в общем-то, привык. Почти. Минсок отвернулся, стараясь незаметно стереть блестевшие на щеках дорожки слез. – Папа? – внезапно раздался тихий голос за спиной. – А где Бэкхён? Минсок резко развернулся. Сладко зевая, перед ним стоял заспанный Минхёк. Они остались на кухне вдвоем. Он не любил долгих прощаний.