Пятьдесят слов

Россия молча поморгал. Закрыл глаза, потёр переносицу, открыл глаза. Нет, всё же не показалось. — Н-да, — Ваня взъерошил волосы на затылке. — Ты хоть предупредил бы, что ли. — А ты себе это как представляешь? — развел руки в стороны Хенрик. — «Здравствуй, Ваня. Приезжай, пожалуйста, ко мне и помоги, а то мне до ванной самому трудно добраться, у меня вместо ног хвост»? Бледно-фиолетовый хвостовой плавник с одинаковой периодичностью глухо шлёпал по одеялу, как люди обычно недовольно притоптывают ногой. Разбуженный звонком телефона в свой законный выходной, Иван мысленно проклинал звонящего до тех пор, пока не услышал его голос. С непривычно нервными нотками в тоне Хенрик попросил прихватить комплект ключей от его дома и срочно прилететь, пообещав объяснить всё по прибытию, и этого было достаточно, чтобы Ваня через двадцать минут выехал в Шереметьево за билетом на ближайший по времени самолёт до Копенгагена. Хенрик с русалочьим хвостом вместо ног был последним в списке того, что он ожидал увидеть. — Да перестань ты его разглядывать! — не выдержал Дания: Иван, как загипнотизированный, никак не мог перестать смотреть, как лившийся из окна солнечный свет бликами играл на поблёскивающих фиолетовых чешуйках. Хвост ускорился, захлопав ещё сильнее, как будто гневно. — Мне в ванную надо, у меня жабры сохнут! — У тебя ещё и жабры? — поперхнулся Ваня. Он подошёл к кровати, совладав с удивлением, уже критически оглядел хвост и заключил: — Мне придётся нести тебя на руках. — Я уж понял, — пробубнил Хенрик и лёг обратно на кровать. Россия осторожно подсунул одну руку под хвост, недалеко от поясницы, вторую — под спину Хенрику и, почти не прилагая усилий, поднял того на руки — одним из преимуществ их нечеловеческой природы была ещё и недюжинная физическая сила. Прохладные и острые, чешуйки кололи кожу и были скользкими; Ваня взял хвост покрепче. — Это вообще… как так-то? — спросил он, ненадолго застыв у двери, думая, как бы поаккуратней вынести Данию. Тот согнулся туловищем вперед, прижавшись Ивану к торсу, и с удобством устроил голову на изгибе между шеей и плечом. Всклокоченные (в смысле, больше, чем обычно) мягкие волосы щекотали кожу, но Ваня ни слова не сказал: он в прямом смысле ощущал, как Хенрик улыбается. — Мы с Артуром вчера собрались, кхм… Выпили, разболтались, разговор дошёл до их Магического клуба. — Разгибаться обратно Хансен и не подумал, только крепче обнял рукой чужую шею, скользнув пальцами под ворот футболки. — И как-то получилось, что Артур решил, будто я думаю, что он колдовать не умеет, и прицепился: «Давай покажу», «давай покажу». Я его вроде переубедил, тему свернул, потом мы разошлись, а он спьяну, видимо, всё же доказать решил… — Хенрик махнул рукой на хвост и простонал: — Чтоб я ещё раз пошёл пить с этим придурком! Россия тихонько хохотнул. Дания сделал вид, что не услышал. — А где сам виновник торжества? — Спит. Трубку взял Шотландия, выслушал, что мне срочно нужна помощь английской магии, и пообещал вылить на него ведро воды. Надеюсь, холодной, — мстительно прибавил Дания. Иван тем временем добрался до ванной комнаты, осторожно опустил Хенрика в ванну и повернул краны. Зашумела вода, быстро заполняя заткнутое резиновой пробкой дно. Дания удовлетворенно выдохнул и откинул голову на бортик. — Ну прямо настоящий русал, — восхитился Ваня, разглядывая Хенрикову шею. Тонкие жаберные крышки находились под челюстью, плотно прижимаясь к коже, и были почти незаметны. Хенрик брызнул водой сначала ему в лицо, затем — себе на шею. — Тебе-то весело, а я утром поначалу решил, что у меня уже «слоны». — Это отходняк, — признался Ваня и на непонимающий взгляд пояснил: — Я в самолёте всю голову сломал, думая, что у тебя случилось. Ты меня напугал. — Ты за меня беспокоишься? — Дания обнажил зубы в ехидной усмешке. — Беспокоюсь, — ни на намека на шутливый тон. И в глаза взглянул — серьёзно-серьёзно. — Не делай так больше. Вся весёлость как испарилась. И ведь ясно же, как солнечный день, что Иван беспокоился. Он всегда беспокоился о тех, до кого ему было дело. Весёлость испарилась… оставив вместо себя что-то тёплое. Окутавшая двоих уютная атмосфера лопнула, как мыльный пузырь, от донесшегося свиста дверного звонка. Иван вздохнул и ушёл открывать дверь. Хенрик мотнул головой, скидывая приятное наваждение от лиловых глаз, и пробормотал, оглядывая хвост: — Ну если у Англии нет с собой какого-нибудь гримуара под мышкой!..