Соблазнение стойкого оловянного солдатика Пака

Я — солдат любви! Я жду команды. Я знаю, что любовь придёт (Та любовь придёт) И изменит всё. Я — солдат любви. Каждый день и ночь неустанно несу службу. Я — солдат любви Всю свою жизнь… (Sade — Soldier Of Love)

Юноша жадно глотает минеральную воду из бутылки и жмурится от яркого полуденного солнца. В этом году, в июле жара стоит несусветная. Люди стараются спрятаться в теньке или даже бродят с зонтиками. Сидящий на скамейке Бэкхён прыскает в кулак, заметив накачанного альфу с ажурным зонтиком в руках. Его омега-девушка недовольно поджимает губы и, похоже, на что-то обижена. Парень прикрывает её от прямых солнечных лучей и поворачивает голову в сторону закрывающего крышечкой бутылку Бэкхёна. Тот приветливо машет рукой и отпускает воздушный поцелуй. Зачарованный красивым, со слегка волнистыми темными прядями, вкусным, сочным ароматом фруктового вина и ладной фигурой омегой, альфа робеет, спотыкается о ровную поверхность дороги, отчего его подружка что-то сварливо ропочет, а когда видит, куда направлен взгляд её спутника, то даёт кавалеру пощёчину и гордо удаляется, оставив одного с вытянутым вперёд зонтом. Бёну становится скучно, и он убирает воду с лежащим у него на коленях журналом в свою сумку. Парень встаёт и отряхивает ноги в джинсовых шортах от оставшихся после перекуса крошек. В этот момент он замечает нависшую над ним тень. Бэкхён поднимает голову и натыкается на того самого альфу с дамским зонтиком. — А ты вблизи ещё красивее. Может, поближе познакомимся? Омеге хочется закатить глаза и презрительно цокнуть, послав этого паренька куда-подальше, но Бён лишь качает головой и, не обращая на очередное предложение уединиться, уходит в сторону королевского дворца. Бэкхён прекрасно осознаёт всю свою привлекательность. Он, лишь облизав свои аккуратные тонкие пальчики, способен вызвать стальную эрекцию как у альф, так и у омег. Но ему скучно. Надоело играть в Соблазняшку. Толка никакого. Одни расстройства, что его воспринимают исключительно, как объект мимолётной страсти. Но в этом виноват и сам Бэкхён. Ему нравится дразнить глупых альф, считающих, что омеги раздвинут ноги перед ними по первому же щелчку пальцев. Самоуверенные самцы. Омеги — не шлюхи, они тоже умеют любить и хотят быть любимы. У Бёна тоже имеется странный объект обожания. К нему-то он и направляется. Юноша знает точное расписание смены караула, происходившее два раза в сутки. Поэтому он с особым трепетом ждёт шести часов вечера. Стоя у ворот и обхватывая обеими руками железные прутья, омега смотрит на двух неподвижных гвардейцев и глубоко вздыхает. Его Пака, альфы с густым терпким запахом, горчащим на языке, ещё не наблюдалось. Ещё почти пять часов до смены караула. Как же Бэкхён опустился до этого: караулить какого-то гвардейца, который и носом в его сторону не вёл на протяжении уже восьми месяцев постоянных намёков и трёх лет учёбы в университете? Пак Чанёля Бэкхён заметил ещё на первом курсе. Тот частенько прогуливал и заскакивал в учебное заведение своего друга, в котором, по счастливой случайности, учился и омега. Кстати, О Сехун, альфа, тоже попал в почётный караул. Эти двое — не разлей вода с самого детства. Хотя Бэкхён напрямую не общался с Чанёлем, но знал уже тогда всю его подноготную: кто родители, где вырос, где жил, с кем дружил, когда был первый секс. Омега сожалеет по сей день, что не стал его первым. Сучка Джули, резвая девушка-омега со второго курса опередила Бэкхёна в прямом смысле на пару шагов. Иначе тогда на вечеринке, в пьяном угаре не она, а Бён стонал бы под желанным телом. В этот же вечер с горя омега отдался третьекурснику, который был тоже мертвецки пьян и ничего не вспомнил на следующий день. Так было даже лучше. Бэкхён заработал первый сексуальный опыт, при этом не потерял звания самой желанной омеги. Почему-то по универу на тот момент уже гулял слушок, что якобы Бён даёт каждому. А на самом деле он был невиннее разбившего любимую мамину вазу ребёнка. Эх, Пак Чанёль — мокрая мечта Бэкхёна. Так было пять лет назад, так осталось и сейчас. Пять долгих лет Бён хранит верность этому, не замечающему его, альфе. Два года назад омега закончил обучение, и ему пришлось уехать на стажировку заграницу, позабыв о мечте затащить Пака грёбаного Чанёля в постель. А когда он по чистой случайности наткнулся на проходящего службу возле королевского дворца Пака, то решил, что в этот раз уж точно не упустит своего шанса. Этот альфа будет его! Бэкхён гуляет по центру и обедает в небольшой кафешке, выслушивая очередные признания в своей непостижимой красоте и очаровании. И так каждый день: Бён гуляет, выслушивает оды о своей заднице, личике и руках, а потом идёт ко дворцу, изводя своими вопросами с недвусмысленными намёками Чанёля. Молодой человек тянет через трубочку Бабл Ти на улице, пропуская мимо ушей красочный и преувеличивающий материальное состояние трёп беты, очередного желающего покуситься на зад омеги. Как же надоедает подобное повышенное внимание! Но Бэкхён терпит и готов дальше выносить подобное отношение ради одного определенного альфы, к которому спешит, сломя голову, как только стрелки на часах показывают без пяти минут шесть. У омеги не свидание, и даже не назначенная встреча с парнем своей мечты, а просто небольшое привычное представление, чтобы его наконец заметили и взяли номер телефона. По пути ко дворцу Бён покупает рожок мороженого, свой любимый, клубничный, и дергает за лямку майки, чтобы та спала с одного плеча, демонстрируя гладкую, светлую, молодую кожу. Шесть часов. Караульные торжественно выкрикивают «Во славу Её Величеству» и передают пост двум новым гвардейцам. Пришедшие на смену — оба альфы, высокие и хорошо сложены, но Бэкхён тут же определяет нужного ему. Чёрные, с синеватым отливом волосы, выглядывающие из-под головного убора слегка оттопыренные уши и немного «колесом» тонкие, длинные ноги. Альфа всегда смотрит вдаль своими любопытными, большими, миндалевидными глазами и поджимает от абсолютной сосредоточенности губы. Рука в белой перчатке сжимает длинную рукоятку автомата. Парень носит серые линзы и одно ухо проколото простым чёрным гвоздиком, подсказывая прохожему, что гвардеец в обычной жизни, вне службы придерживается стилю и последних трендов моды. Но Бэкхёна больше привлекает небольшая родинка на шее, рядом со скулой, которую так хочется коснуться языком, ощутить шершавость щетины и тут же прошептать прямо в ухо: «Бери. Я полностью твой!». Но приходится довольствоваться почти ежедневным соблазнением стойкого солдатика Пака. Бён понимает, что Чанёль прекрасно видит все его махинации и намёки, но напрочь игнорирует. Его красноречивая выпуклость в области ширинки и покрасневшее лицо — неоспоримые на то доказательства. Омега по три часа в течение восьми месяцев изводил гвардейца, но он и глазом не вёл в его сторону. Сегодня же всё изменится! Бэкхён решил основательно довести объекта своей фантазии до белого каления. Первым делом в ход идёт любимое мороженое омеги. Бэкхён здоровается с молчаливым гвардейцем, рассказывает о своём скучном дне и жалуется на соседку-кошатницу, живность которой не дала ему уснуть в очередной раз. — Если бы ты жил со мной, то я смог бы наконец отомстить ей и стонать под тобой, громко и протяжно, всюююю ночь! Юноша встаёт прямо напротив солдата и разрывает обёртку у рожка, запихивая бумажку в карман шорт. Язык облизывает алые губы, и те призывно блестят на солнце, вымаливая о поцелуе, чтобы быть припухшими и раскрасневшимися уже не от клубничного джема. Чанёль сглатывает и старается сделать вид, что его не интересует происходящее перед ним. Кончик шаловливого розового языка омеги кружит по политому шоколадной глазурью мороженому. Бэкхён неотрывно глядит из-под полуприкрытых век на гвардейца и томно мычит, чувствуя вкус излюбленной холодной сладости. Мороженое быстро тает от высокой температуры знойного лета и скользит по вафельному рожку, спускаясь к пальцам омеги. Бён охает и поспешно слизывает липкую массу, запихивая полностью два пальца в рот и ведя по ним языком. Действие настолько порнографичное, что у Чанёля встаёт все, что можно, начиная от ушей и коротеньких волосиков на затылке, заканчивая окрепшим членом в безукоризненно выутюженных штанах. — А представляешь, как я сам сейчас теку, господин Пак. Я омега, у которого со вчерашнего дня те самые «весёлые» деньки. Разве ты не чувствуешь мой запах? Он совсем не возбуждает? — интересуется Бён и обидно подмечает: — Ты даже не слушаешь меня. Куда ты всё это время смотришь? На закат? Разве это не для двоих влюблённых? Или ты вспоминаешь, как провёл время со своей парой? У тебя есть пара или ты свободен? Бэкхён, осыпая вопросами парня, медленно закипает от обиды, когда всё, чего он добивается — лишь скрип кожи перчаток о рукоятку оружия. Чанёль сильнее сжимает пальцы на затворе. — Почему ты не отвечаешь? Или тебе этого не достаточно, чтобы поиметь меня? Омега не обращает внимания на изредка проходящих мимо людей, заинтересованно бросающих взгляды на очаровательного, но злого юношу. Сегодня Бён идёт в ва-банк, отбрасывает в сторону мороженое и задирает ядовито-жёлтую майку, оголяя свою грудь. — Вот, посмотри. Мои соски так тверды и жаждут ласки. Тебе всего лишь нужно прикоснуться. Ну же, Чанёль, проверь насколько они тверды. Парень задевает короткими ногтями бусинки сосков и сдавленно выдыхает, а после хмыкает с довольной усмешкой на губах, когда подмечает, что рука Пака на какую-то долю секунды дрогнула на ружье. Покрасневшие уши и покрытая пятнами смущения шея выдаёт Чанёля с потрохами. Бэкхён опускает футболку и поворачивается спиной к гвардейцу. Он играется с кожаным поясом, выдвигает пятую точку вперед и демонстрирует две ямочки чуть ниже тонкой поясницы. Его бледная, слегка влажная кожа переливается золотой пыльцой в лучах заходящего солнца. — Хочешь посмотреть на мою задницу, Пак Чанёль? Я готов снять прямо тут свои шорты, если ты не ответишь мне, — омега никогда бы не опустился до угроз, но он пребывает в отчаянии, поэтому уже плюёт на мнение общественности и сердитые слова мимо проходящего пожилого беты: «Шлюха». Бён готов ей быть ради Пака. Даже оближет до блеска вычищенные сапоги гвардейца, о чём неоднократно твердил тому ранее. Ах, как жаль, что за одно прикосновение к королевскому караулу Бэкхёна могли бросить в тюрьму на полгода, лишая созерцать любимое тело в военном обмундировании. — Так что, мне снять их? — Бэкхён поворачивает набок голову и косится на Пака, при этом посасывая большой палец. Второй рукой юноша поглаживает округлое бедро. Многие западали на его поистине призывную фигуру. Широкие бёдра — признак того, что омега способен выносить и родить здорового ребёнка. И Бён не прочь заиметь целую футбольную команду от Чанёля. Звенит бляшка ремня, и омега набирает полную грудь воздуха, собираясь с духом для последнего, заключительного аккорда его непристойной симфонии. Всё это время О Сехун с широко распахнутыми, полными недоумения глазами смотрит то на друга, то на флигель высокой кирпичной башни вдали. Он сам уже готов толкнуть Пака в сторону омеги, чтобы наконец тот не раздражал его и не заставлял вспоминать то, как совсем недавно, как раз перед принятием караула Лухан отсасывал ему прямо в машине с открытым верхом. — Опёздыш мокрожопый! — рыкает наконец доведённый до ручки Чанёль и хватается одной рукой за рукоятку ружья, а второй за майку потерявшего всякий стыд юноши. — Нарушаете устав, мистер Пак? — хихикает Бэкхён, которого сильно забавляет сложившаяся ситуация, и не скрывает своего счастья от поступка альфы. — Заткнись, — предупреждающее шикает Чанёль, а после бросает короткий взгляд на друга. Сехун безмолвно всё понимает и кивает, продолжая стоять на посту и уже на стрёме, чтобы начальство не застукало Пака за его весьма деликатным дельцем. Он далеко не сама невинность, прекрасно понимает, чем парни вскоре займутся, поэтому достаёт припрятанные в кармане затычки для ушей. — Вот не думал, что когда-нибудь пригодятся. Бэкхёна с удивленным возгласом закидывают в караульную будку. Чанёль задёргивает за собой чёрную шторку и отбрасывает в сторону головной убор. Его руки тут же проникают под шорты Бёна. На Бэкхёне не замечаются в наличии трусы, поэтому альфа сразу сжимает своими широкими ручищами идеально вписывающиеся в его ладони округлости омеги. Бён не перестаёт ржать, расстёгивая многочисленные золотые пуговицы на мундире Чанёля. На нём, оказывается, столько одежды, хотя на улице лето. И как тот только выдерживал подобное мучение и не упал в обморок? .. — Я оттрахаю тебя так, что ты не сможешь ходить неделю, — бросает угрозу Пак, всасывая до кровавого засоса кожу на стыке шеи с плечом партнёра. — Так давай, действуй, мачо! — облегчённо выдыхает прямо в губы юноша и наконец достигает ладонями горячей кожи на торсе гвардейца. Пять лет он хотел дотронуться до этих идеальных, твёрдых кубиков пресса, которые Пак так тщательно прятал за безразмерными худи. — Ну ты и сучка, Бён Бэкхён. Ёбаный омега, — Чанёль разворачивает парня лицом к стене будки и трётся носом о затылок, вдыхая насыщенный, пьянящий рассудок аромат клубничного вина. Терпкий и сладкий. Именно такой оказывается на вкус и кожа. — Пока нет, — смеётся Бён приподнимая голову и укладывая её на плечо альфы. — Может, ты наконец применишь свой язык не для трёпа? Мой рот очень, прям очень-очень ждёт его. Сильная рука Чанёль обхватывает чувствительную шею омеги и поворачивает голову, впиваясь в сочные, всё ещё приторные от мороженого губы. Он сразу же показывает, кто хозяин положения, буквально вытрахивая дух из Бэкхёна своим языком. Если рот парнишки решили поиметь вот так грубо и бескомпромиссно, то что будет, когда этот трущийся между его половинками зада член окажется внутри него? От одной только мысли, что вскоре сбудется самая сокровенная голубая мечта, задний проход зудит и становится ещё более влажным и жаждущим быть растянутым. Внутри Бёна всё натянуто, как трос, подожженный сразу с двух краёв, а он бедный канатоходец, которому вскоре суждено упасть в беспросветную бездну, раствориться в ней. Бэкхён хочет каждой частичкой своего тела раствориться в Паке, стать одним целым с ним. Гвардеец прерывает поцелуй, рвано дышит и пытается нащупать в кармане висевшей джинсовой куртки квадратик презерватива. Он толкает Бёна вперёд на небольшой выступ в стене, столик для шапок, и давит на позвоночник ладонью. Бэкхён стягивает с себя майку и бросает куда-то вниз, раздвигая ноги и чувствуя, как чужая рука бродит по внутренней стороне бёдер, иногда средний палец альфы двигается вдоль ложбинки между ягодицами и надавливает в местечко, где под тканью пульсирует и сжимается от предвкушения влажная дырка. Омегу ведёт, голова идёт кругом, силы куда-то пропадают, остаются полнейшие беспомощность и покорность. Он сильнее подаётся задом назад и трётся о хуй альфы. Ещё чуть-чуть и Бён заполучит то, что так хотел всё это время. У Чанёля крепко стоит. Внизу живота всё скручивается в плотный узел, который горит, как и его поднимающаяся эрекция. Он поспешно тянет за «молнию» брюк и дергает их вниз, оставив болтаться под коленями. Уже когда альфа оторвал зубами край упаковки резинки, Пак вспоминает слизывающий капельки мороженого язычок и останавливается. Его пальцы теряются в топлённом шоколаде волос омеги. Чанёль тянет их назад, нагибаясь к лицу партнёра, и ласкает раковину уха своим шёпотом. — Отсоси мне. Бён кивает и переворачивается, присаживаясь на колени. Его длинные тонкие пальцы обхватывают основание пульсирующей плоти Пака. Глаза гуляют по всей длине, рассматривают выступающие синие венки и малиновую головку. Парень приоткрывает рот и слизывает солоноватую капельку, отчего ноги Чанёля подгибаются. Он хватается обеими руками за бетонную стену тесной будки и кусает нижнюю губу, заглушая первый грудной стон. Омега массирует яички, ощущая их тяжесть на ладони, обхватывает своим развратным ртом головку и посасывает её, неотрывно глядя на исказившееся от острого наслаждения лицо Пака. Бэкхён давится слюной, но проталкивает член дальше, пока кончик не касается задней стенки гортани. Лобковые волосы щекочут нос, а глаза слезятся. Но мучения окупаются восторженным мычанием альфы. Бён причмокивает и сосёт, чувствуя, как слюна скатывается по подбородку и капает на пол. Разум уходит в астрал. Омега ласкает себя через шорты, расстёгивая болт и потянув вниз собачку «молнии». Ему трудно дышать и горло дерёт от скользящей во рту плоти. Чанёль поспешно отстраняет Бэкхёна, когда понимает, что не сдержится, и его узел начнёт распухать прямо в мокром и горячем рту омеги. Он дергает за волосы юношу, приказывая вернуться в первоначальную позу. Шорты Бёна уже промокли на заднице от обильного выделения смазки. Юноша облегченно ахает, когда его наконец освобождают из этой ненужной тряпки. Губы Пака оказываются на его спине и целуют выпирающие лопатки, затем считывают каждую родинку. Альфа насчитывает двадцать четыре и наконец натягивает презерватив на свой эрегированный член. Бён шипит, когда пальцы Чанёля слишком сильно давят на кожу бёдер, но спустя какие-то доли секунды уже скулит от проникновения толстой, покрытой латексом головки. Он чувствует даже сквозь резинку каждую венку на члене альфы. Большой. Такой, каким Бэкхён его и представлял. Пак особо не нежничает, сразу толкаясь до основания в юное, подрагивающее тело. Спина Бёна покрывается испариной, а соски становятся сверхчувствительными, ощущая, как прохладный вечерний ветерок июля ласкает их. Но этого мало, омега хочет большего, о чём и просит альфу. Тут же повлажневшая рука Чанёля опускается на его грудь и пальцы щиплют тёмно-золотистые горошины, вырывая из груди Бэкхёна страстные стоны. Вторая рука оттягивает яйца омеги и оборачивается вокруг текущего члена. Смазка увлажняет ладонь, и Бён практически кричит от того, насколько ему хорошо, когда его ублажают сзади и спереди одновременно. Зубы впиваются в кулак, парень мотает головой и мычит, кусая кожу на руке, пока Пак с силой долбится в него. Влажные шлепки, трение поджарого тела о спину и бёдра вкупе с щекочущим затылок горячим дыханием — всё сильнее подбрасывают Бэкхёна к высококонцентрированному наслаждению. Головка дразнит простату, а ласкающие тело руки и губы оставляют синяки. Разбухший узел давит и растягивает мышцы ануса сильнее. Чанёль прикусывает шею омеги, когда спускает с утробным рычанием в резинку, буквально вжимая Бёна в себя. Пара уверенных движений по стволу члена партнёра и тот, приподнявшись, струйно изливается на стенку будки. Бэкхён прикрывает глаза. Ноги дрожат и практически не держат его, только рука альфы на поясе не даёт упасть на грязный пол. Узел в его растянутом проходе медленно спадает. Сердцебиение Бёна приходит в норму, когда он слышит размеренное дыхание Пака. Бэкхён шипит от неприятной тупой боли в заднице, когда Чанёль вынимает из него свой потерявший былую твёрдость пенис, снимая и закручивая презерватив в узел. На губах омеги тёплая, усталая улыбка. Он лениво поворачивается к альфе лицом, чтобы наконец признаться в своей увлеченности им, но замирает с открытым ртом, когда натыкается на крайне негодующий взгляд. — Ты ведь этого добивался, Бэкхён? — с презрением, которое совершенно не нравится омеге, произносит гвардеец. — Наконец трахнулся с неудачником Пак Чанёлем, поздравляю! Можешь теперь тешить этим своё самолюбие, Бён Бэкхён. — Я… — омега хочет сказать, что всё совсем не так, но Чанёль не слушает, продолжая говорить то, что накипело за пять лет, которые он украдкой бросал влюблённые взгляды на казавшееся ему неземным и недосягаемым создание. — Ты меня в университете ещё изводил, теперь ещё и на службе. Так нравилось надо мной издеваться, да? Надеюсь, что больше тебя не увижу. Можешь поставить очередную галочку в своём списке любовников. Больше я неугоден тебе. — О чем ты говоришь, Чанёль? Я запал на тебя ещё в университете! — наконец, повышая тон, выкрикивает Бэкхён, буравя серьёзным взглядом альфу и показывая тем самым правдивость своих слов. — Эм… Значит, я зря себе всё это время канифолил мозги, считая, что ты просто играешься со мной? — начинает медленно доходить до Пака. Бэкхёну кажется, что его щёки лопнут от невообразимо широкой улыбки. — Ну мы и ебланы с тобой! — смеётся он и притягивает альфу, чтобы подарить ему очередной чувственный поцелуй. — Согласен, — касается лба юноши своими губами Чанёль и лохматит темные волосы омеги, которые пахнут так божественно чудесно: альфой, Паком, как это и должно было быть ещё пять лет назад. — Чанёль, пост! — прерывает их задушевную беседу с обоюдным признанием Сехун. Альфа ойкает и рыскает по полу в поисках своего недавно с иголочки выглаженного костюма. — Слушай, — Чанёль поспешно натягивает на себя одежду, а Бэкхён ему в этом помогает, чтобы дело шло быстрее. Пак вынимает из кармана брюк ключи и отдаёт их омеге: — Они от моей квартиры. Адрес прямо на брелке. Утром буду ждать согретую тобой постель. — Договорились, — чмокает теперь уже своего альфу юноша и вылетает из будки. Весь путь до квартиры Чанёля Бэкхён не перестаёт лыбиться. От него разит сексом и властным альфой, отчего от молодого человека шарахаются все попутчики в одном вагоне поезда метрополитена. Бён открывает дверь и тут же покрывается мурашками от стойкого запаха альфы, от которого идёт кругом голова, и тут же тело вновь трепещет от желания. — Соблазнение стойкого оловянного солдатика Пака — миссия выполнена. Выходим на новый уровень. Свадьба с любимым оловянным солдатиком Паком, с перенятием фамилии своей пары. И Бэкхён уверен: Пак Чанёль точно не откажется от такой перспективы.