Рыбалка

**** Рыбалка, господи ты боже мой! О чем он только думал, соглашаясь на эту авантюру. Рыбалка!!! Часами сидеть на берегу, ждать пока какая-то ленивая скользкая тварь не решит, что твоя наживка стоит ее внимания. Пить пиво, жечь костер и что там еще делают?.. Разговаривать тихо, вполголоса, почти интимно перебрасываться фразами. Вот! Вот ради этого Билл готов был терпеть комаров, полную неподвижность и медитацию на чертов поплавок. Ради общения с Ленни. С Леонардом! Черт бы его побрал вместе с удочками, крючками, поплавками и рыбами. **** Буквально два дня назад, во время очередного телефонного разговора Ленни сказал: — Все заканчивается, Билл, прими это. — А что тогда остается? — Нам остается рыбалка. Мы поедем с тобой в Нима-бэй. Сам бог там! — Бог любит рыбачить? Короткий смешок заставил волоски на руках встать дыбом. — Богохульник! — Нет, нет, Леонард… я со всем уважением! — Завтра я заеду за тобой в шесть. — Ты жесток! — Я прагматичен, нам долго добираться. Билл повесил трубку и с тоской посмотрел на бутылку виски. Нерин ушла, заставив его расхлебывать мутное варево из слухов, сплетен и разговоров. Прости Господи, он слишком стар для всего этого дерьма. **** Ровно в шесть машина посигналила у ворот. В другое время Билл еще бы спал, но сегодня он был готов, как новобранец на парад, - походная сумка, джинсы, майка, свитер и неизменный стетсон. Леонард приветствовал его ласковой улыбкой: — Билл, ты как престарелый ковбой Мальборо. — Ага, страдающий одышкой и лишним весом. — Я рад, что с годами твое эго смогло принять неприглядную правду. Билл бросил сумку на заднее сиденье и устроившись впереди рядом с Леонардом, несильно ткнул того в бок. — Ну, ты и задница. Слышали бы тебя фанаты. Мудрый Спок дразнит несчастного человека. Совсем не по-вулкански. — Зато возмущение заставило тебя проснуться. И это логично. — Я не спал. — Я вижу, Билл, — как же он был благодарен Нимою за его спокойное отношение без сострадательных слов и заботливых взглядов. — Вздремни пока. И машина тронулась с места. Пока они ехали до частного аэродрома, Билл действительно заснул; бессонные ночи в одиноком доме, вот это теперь его удел. Смысл засыпать, если никто не сопит рядом. Нерин хохотала, что Билл во сне хрюкает, словно дикая свинья, и когда занимается сексом тоже... Грозила в шутку, что бросит его, если он не научится контролировать себя. Они вместе смеялись, занимались любовью и засыпали на одной подушке. Она любила его и называла “Mon capitaine”, несмотря на то, что золото его волос давно уже потускнело. Так было в хорошие дни, а про плохие он вспоминать не будет. **** Леонард осторожно потряс его за плечо. — Билл... Мы на аэродроме. Шатнер встал, на автомате подхватил сумку и практически не просыпаясь, поплелся к “сотке”, стоящей чуть поодаль от основного парка самолетов. Пару раз споткнулся на трапе, чуть не приложился лбом о переборку и наконец-то прошел в салон. Рухнул на кожаный диван и прикрыв глаза, провалился в глубокий сон. **** — Вставай, соня, уже Канада! Вертолет ждет! — Какой вертолет? — До Нима-бэй не летают “Гольфстримы”, там только вертолетная площадка. Билл приоткрыл глаза. — Я уже говорил тебе, что ненавижу природу?! — Ты полюбишь ее заново. Шатнер ворча, встал с дивана. — Ну, показывай где твой вертолет! Ума не приложу в кого ты такой расточительный? Словно и не еврей вовсе. *** Нима-бэй была действительно очаровательным местом. С маленькими бревенчатыми коттеджами, с дружелюбными жителями, с андирондакскими креслами, стоящими вдоль небольшого пирса. Через пару лет это могло стать действительно модным местечком, а пока здесь было пустовато. Кроме них с Леонардом, тут был бородатый молодой человек, по виду натуральный бомж и пожилая парочка азиатов непонятно что делавших в канадских лесах. Как объяснил управляющий (милый юный придурок, по мнению Билла) бомж был председателем совета директоров какой-то крупной компьютерной фирмы, приходившим в себя после нервного срыва, а пожилые азиаты просто путешествовали. Рыбалка их не интересовала, но вот услугами проводника, чтобы гулять по лесным тропинкам, они пользовались постоянно. Так что друзья были практически предоставлены самим себе. Но понежиться в кресле Биллу не дали. Его втиснули в рыбацкие прорезиненные штаны и вручили в руки спиннинг. Молодой придурок-управляющий оказался инструктором по рыбной ловле и Шатнер обреченно поняв, что отсидеться не удастся, слегка скис. Леонард, напротив, был весел и свеж, словно не встал сегодня ни свет ни заря и не перенес пятичасовое путешествие. Он уселся в деревянное кресло с бокалом чего-то в руке и явно приготовился получать удовольствие. Инструктор, улыбающийся так широко, что Билл боялся, что у парня могут запросто треснуть щеки, начал с основ. — Смотрите, — и взмахнул удилищем, — десять часов, два часа. — Вы определитесь который час… Леонард хохотнул. По мнению Билла весьма мерзким тоном. — Удилище вперед на два часа, назад на десять часов. Спокойнее, пусть удочка работает за вас. — Полегче, Билли, это не мухобойка. — О, господи, умник, — разозлился Шатнер, — давай я дам тебе ружье и отправлю в лес. Посмотрим насколько жалко ты там будешь выглядеть, Натти Бампо. Ответом стал громкий хохот из кресла. — Тоже мне… рыбак… - продолжал бубнить Шатнер. - Не рыбак, а так… сплошное недоразумение. — Билл, не лезь в реку, сначала научись закидывать! — На себя посмотри, спартанец, — и Билл, вспомнив навыки владения лассо, довольно лихо взмахнул спиннингом. — Осторожнее размахивай. Твой крючок просвистел около моего носа. — А что тебе не нравится? Моим крючком восхищались все — от Уэтчестера до Пасадены. — Не такое уж и большое расстояние — Чтоб ты понимал, — возмутился Билл и посмотрел на инструктора.— Я думаю, что пора бы уже начать. — Да действительно, — согласился тот, — давайте пойдем в воду. Лен отставил стакан и встал с кресла. Билл захихикал. Садящийся или встающий в три приема Нимой напоминал циркуль. Леонард погрозил ему пальцем и, осторожно ступая в длинных громоздких сапогах, вошел в реку и встал рядом с ним. — Еще немного Билл, и ты познакомишься со своей первой пойманной рыбой. — Ленни, прекрати говорить об этих тварях таким торжественных тоном. — Шатнер состроил идиотское лицо и пробасил, явно кого-то передразнивая. — Билли, дружок, еще немного и ты познакомишься со своей простатой. Леонард поперхнулся воздухом и закашлялся. Юный идиот, стоящий сзади, побагровел. Билл, увлеченный размахиванием, ничего не заметил. Нимой отдышался и задал вполне резонный вопрос: — У тебя проблемы со здоровьем? — С чего ты взял? — Ну, знакомство с простатой предполагает близкое общение с эммммм…. проктологом. — Упаси боже. Боже, ты подумал?! — Билл отчетливо всхрюкнул. — Нет-нет, никаких проктологов. Это все мое проклятое любопытство. Он покосился на инструктора, улыбка которого казалось приклеенной насмерть, и слегка понизив голос, сказал: — Вечером расскажу. Это… Это было хм, забавно… Да… *** И рыбалка пошла своим чередом. Удилище Билла со свистом рассекало воздух во всех направлениях. Леонард аккуратно и точно забрасывал свое. — Кстати, откуда это? эти вот два часа, десять часов? Я думал, мы будем спокойно сидеть на берегу, пялиться на поплавки и запивать все это бурбоном. — Пялиться на поплавок, друг мой, это прошлый век. Это не модно. — Вот ненавижу, когда начинаешь строить из себя умудренного опытом старца, разбирающегося в модных тенденциях. Как модно ловить, как не модно. Тоже мне Андре Леон Телли. — До Андре мне не хватает, наверное, килограмм восемьдесят. — Ничего, доберешь сарказмом в мой адрес. Леонард улыбнулся. Билл ворчал, злился, и это было прекрасно. Совсем как раньше. Как будто не было смерти Нерин и последующих тяжелых месяцев. Тогда Шатнер напоминал скорее тень самого себя. Неунывающий, невыносимый засранец исчез; вместо него возник постаревший, не слишком удачливый актер, чья лучшая роль осталась далеко позади. У Леонарда была Сьюзен, дети, фотография, собаки, путешествия — тысячи якорей. У Шатнера тоже были якоря, — Леонард не знал другого человека, который бы так истово любил жизнь во всех ее проявлениях, но после нелепой гибели жены… Билл словно угасал, собираясь доживать, а не жить. Видеть его таким было выше всяких сил. *** Нимой мотнул головой, отгоняя тяжелые мысли, и продолжил разговор. — Так вот, Билл, пойманную рыбу нужно держать осторожно, но крепко, чтобы не выскользнула. Хотя, судя по твоему энергичному размахиванию, ты вряд ли подержишь в руках что-нибудь кроме коряги зацепившийся за твой крючок. — Стоп-стоп-стоп… Секундочку. То есть, ты говоришь, что я могу вообще ничего не поймать? — Билл побагровел и вопросительно обернулся на инструктора. Тот пожал плечами. — Ну, такое иногда случается, но крайне редко. Девяносто девять процентов за то, что вы добудете своего лосося. — Слушай, парень, не морочь мне голову процентами. Если я приехал сюда ловить рыбу, значит я ее поймаю. Как говоришь надо забрасывать удочку? Леонард мысленно поаплодировал собственному коварству. Покажите Шатнеру луну, скажите, что он не сможет ее достать, и будьте уверены, завтра на вашем пороге окажется чертовски тяжелый светящийся ящик. Если Билл решил поймать лосося, ну что сказать… лососю не повезло. *** Однако, спустя час Нимой уже не был в этом так уверен. Хитрая канадская рыба напрочь игнорировала своего земляка, охотно насаживаясь на крючок бостонского еврея. Билл багровел, чертыхался и упрямо продолжал махать удилищем. — Ну, глотай же ты, разборчивая негодяйка. Нет… Нет… Нет… Не проплывай мимо. Ах, ты ж скотина!!! — Негодующий вопль разнесся над водами Нима-бэй. Юный придурок-инструктор еле удержался на ногах, гуляющий неподалеку компьютерный бомж выронил стакан с кофе, и лишь азиатские старички спокойно шли себе по новому маршруту. — Ленни, черт тебя дери, ты протащил меня через пол-мира, чтобы помочь пережить горе. А вместо душещипательных разговоров и бурбона я получаю… я вообще ничего не получаю… — Это рыбалка, а не промысел. В любом случае, голодным ты не останешься. — Ха. Кто-то в мире еще считает тебя добрым человеком? — Не поверишь, но да. — Люди удивительно слепы, Леонард. Ты приходишь, делаешь свой LLAP, застенчиво улыбаешься, и - вуаля… Все считают, что ты просто безмерно добр и мудр. А в глубине души ты страшная вредина. — В глубине души я нежно тебя люблю, хоть ты и ворчливый засранец. Я считаю, что мне это зачтется. — Любить-то любишь, но вот рыба плывет почему-то только к тебе. — Особые флюиды, Билл. — Флюиды… Да ты наверное чем-то намазал свои штаны. Леонард расхохотался: — Чем намазал? — Ну не знаю… салом. — О господи, Билли, заткнись уже и лови рыбу. Шатнер закатил глаза: — Сам заткнись и дай мне порыбачить! *** Порыбачить не получилось. Спустились сумерки и раздраженный Билл вышел из воды, отбрасывая в сторону незадачливый спиннинг. — Завтра я пойду ловить твоим. Леонард засмеялся: — Подозреваешь, что его я тоже намазал салом? — Скорее использовал свое вулканское вуду, — закатил глаза Билл. — Что мы будем делать с нашей рыбой? — С моей, Билли, с моей рыбой. Пару штук оставим для барбекю, остальных выпустим. Если будешь хорошим мальчиков и почистишь лосося, я дам тебе сфотографироваться с самым большим из них. Шатнер опасно прищурился: — Хорошим мальчиком, говоришь?! — Он жестом руки подозвал к себе инструктора и начал ворковать таким нежнейшим тоном, что Леонард моментально насторожился. — Парень! Как тебя зовут, кстати? — Эдди. — Так вот, Эдди, — обаяние пройдохи-капитана включилось на полную мощь. — Эдди, я сразу понял, что ты надежный канадский парень и на тебя можно положиться во всем. Во всем, Эдди! Так ведь? Бедняга загипнотизировано кивнул. — Вы выпускаете лосося обратно? Этот, почти остроухий друг, меня не обманывает? — Нет, мистер… — Обойдемся без мистеров, зови меня просто Билл, — великодушие Шатнера это очень коварная вещь. Похоже парня надо спасть, но Нимой не торопится этого делать. Сначала нужно узнать, что именно задумал Билли. А тот продолжает мерно журчать прямо в ухо обалдевшему парню. — Эдди, ты же отнесешь двух лососей на кухню, чтобы их там почистили? — Конечно, сэр, — юный болван сам идет прямо в пасть льву. — Я понимаю, сэр, когда такое горе не станешь задумываться о чистке рыбы. — Горе? Какое горе? — Билл сделал преувеличенно удивленные глаза. Леонард мысленно хлопнул себя рукой по лбу. Вот ведь незадача. Парень оказался любителем желтой прессы. Действительно, придурок. — Нет никакого горя, Эдди. Тут другое. Понимаешь… мы с ним… — и он широким жестом махнул куда-то в сторону предполагаемого нахождения Леонарда. — Мы с ним — любовники! Не хочется терять ни минуты. — Что? — бедняга ошарашенно выпустил из рук контейнер с рыбой. Леонард уже не мысленно, а вполне реально хлопнул себя ладонью по лбу и закатил глаза. — Я гетеросексуал, Билл. И я ловлю лосося. — Вот именно, а я почему-то его не ловлю. — Поверь Билли, если ты неожиданно совершишь каминг-аут, лосось не проникнется сочувствием и не полезет на твой хм… крючок. — А вдруг? — Вдруг, мой дорогой, только кошки родятся, — наставительно произнес Нимой и обратился к застывшему инструктору. — Он шутит, Эдди, не обращайте внимания. *** Едва повернув на тропинку к своему коттеджу, Билл расхохотался. — Нет, ты видел это прекрасное лицо? Ты видел? — Грешно смеяться над доверчивыми, Билл. — Ох, Ленни, как он купился. Леонард не выдержал и расхохотался тоже. — Шутки у тебя по-прежнему на грани фола. Посмотри, он там так и стоит памятником самому себе? В этом случае мы имеем шанс остаться без ужина. — Ленни, не переживай, парень сломя голову несется прочь, пока его не заразили гейским вирусом. *** Много позже, когда рыба была приготовлена и съедена, они сидели в креслах на заднем дворе и наконец-то между ними стояла бутылка бурбона. — Нектар! Амброзия! Боже, я мечтал об этом стоя по колено во всей этой природе, которой ты приволок меня любоваться. Они помолчали. Леонард не выдержал первым: — Так что там за история с твоей простатой? — Ааааа… история прекрасная. Пригласили меня прочесть лекцию в университет Макгилл. Ну, что-то типа “наши земляки-канадцы, известные всему миру”. То ли у них Трюдо заболел, то ли Гретцки зуб потерял. Короче, позвали меня. Ну, у меня тогда работы не сказать, что было много, поехал. Лекцию прочел, на вопросы ответил, повели меня на экскурсию по университету. И зашли на медицинский факультет. Так, побродили для приличия. И пресс-секретарь мне говорит, а мы сейчас до административного корпуса дойдем по подземному переходу. Спускаемся, а там такие лабиринты, что я начал думать, как из собственного галстука сплести нить Ариадны. Поворачиваем за угол, там настежь открытая дверь и из-за нее голос: “Спокойно, Билли, сейчас ты познакомишься со своей простатой”. Я заглядываю, а там парочка будущих светил проктологии тренируется на учебном манекене простату искать. — И-и-и-и? — Я тихо захожу и говорю: “Спасибо, конечно, но я уже с ней знаком”. — А они? — Уронили тезку на пол, идиоты. Леонард расхохотался. Благослови Господь Сьюзен за идею с рыбалкой. — Смеешься? А мне чуть иск не вкатили за причиненный ущерб. — Какой ущерб? — Манекен был слишком тяжелый и отдавил ноги. Едва успокоившийся Нимой засмеялся опять. — Признайся, про иск ты придумал?! — проговорил он, утирая выступившие слезы. — Ну, придумал. Зато остальное чистая правда. — Верю. Билл долил бурбона в свой стакан, задумчиво им поболтал и сказал: — А теперь твоя очередь. Рассказывай самый идиотский случай в своей жизни связанный с сексом. — Мой самый идиотский случай? — Да. В жизни не поверю, что у тебя всегда все было чинно и гладко. — Хм… Ты прав — всяко бывало, но… Знаешь, я же все-таки джентльмен. Мой дед всегда говорил мне, что надо беречь честь женщины. — Боже мой, как только ты начинаешь стесняться, так сразу вспоминаешь своего деда. Оставь бедного старика в покое, пусть занимается трудами праведными в раю. Давай, давай, рассказывай. — Ох... Ну, ладно. Это было, ну, неважно, когда это было. Скажем так, брак с Сэнди уже практически не существовал. То есть, фактически мы были муж и жена, а на деле… — Можешь не объяснять, я помню. — Билл, твою память бы в благих целях. — Не отвлекайся. — Так вот. Помнишь, мы все тогда носили какие-то жуткие украшения: гигантские перстни, кулоны на цепочках толщиной с корабельный канат и прочую ерунду. У меня был такой кулон то ли с головой горгоны, то ли еще с чем-то мифологическим. — Помню, помню… Ты носил его с дикой рубашкой в цветочек, у которой воротник был шириной с Мексиканский залив. — Я уже говорил тебе, как отвратительна твоя хорошая память? — Сказал разок, — хмыкнул Билл. Леонард поднялся с кресла, подкинул дров в небольшой костер и ухмыльнулся: — Я все жду, когда же в этой поездке начнется настоящее мужское единение. — Я не любитель бостонских гомо-штучек, — расхохотался Шатнер. — Что только говорит о твоем беспримерно узком и унылом кругозоре, — Леонард ни на секунду не задержался с ответом. — Оставим в покое мой кругозор, — Билла было невозможно сбить со следа. — Вернемся к нашим баранам, то есть цепям и кулонам. Ты кого-то ими связывал? — Скорее привязали меня. — Да?! — Ну, это была милая девушка… скорее молодая женщина. Я ее встретил на вечеринке в честь дня рождения Джина. Ты же знаешь его вкусы. — Ха, старина Джин в своем репертуаре. Маджел прибрала его к рукам и установила строгие порядки из серии “смотреть можно, трогать нельзя”. — Не о том речь. — Извини… Больше не перебиваю. Я весь внимание. Можно сказать, одно большое ухо! — Мне кажется, ты совсем другая часть тела! Так вот. Девушка была милая. Блондинка с темными глазами. Чем-то смахивала на школьную учительницу. Слово за слово… И мы оказались в гостевой спальне. — И? — О боже… Ну, она разделась, я почти разделся. Распахнул рубашку, расстегнул молнию на штанах, вытащил ремень с тяжеленной пряжкой, чтобы девушку не поцарапать… — Заботливый! — Заткнись! — Молчу-молчу, — и Билл застегнул воображаемую молнию на своих губах. — Так вот… я ее целую, веду губами вниз, к груди. Кстати, грудь была такая… красивая очень… и соски очаровательно краснели, если их потеребить… — Старый греховодник, — Шатнер не сдержался опять. — Я не буду тебе ничего рассказывать! — Прости, но ты, черт побери, такой милый. — Идиот, — беззлобно проворчал Леонард. — Так… На чем я остановился? — На сосках, — услужливо подсказал Билл и потянулся за бурбоном. — Да. Так вот. После груди, я хм… решил последовать ниже… — Прямо к винограднику? — О господи, ты еще и начитанный. Но да… прямо к винограднику. Не учел только одного — эту чертову Горгону болтающуюся у меня на шее. Так что, в какой-то момент я почувствовал, как цепь запуталась в кудряшках и я оказался накрепко принайтовлен к блондинке. Билл закатился на весь Нима-бэй. — Тише, придурок. — Я не могу тише, Ленни. Это действительно смешно! — Боже мой, ну хватить ржать словно конь на выпасе. — Из..извини… и как же ты выкрутился? Девушка, надеюсь, не пострадала? А то, действительно получится как у Суламифи: своего виноградника и не уберегла! — и Билл опять громко расхохотался. Леонард не выдержал и присоединился. Действительно, за давностью лет, история казалась смешной и пикантной. Хотя, когда все случилось, ему было не до смеха. — Как сказать! Пришлось крепко ее обнять и перекатиться пару раз до прикроватной тумбочки. Все-таки Маджел гостеприимная хозяйка, в ящике нашелся маникюрный набор. — Освоил мастерство интимной стрижки? — Пришлось. К счастью, девушка оказалась с чувством юмора. — И вознаградила исстрадавшуюся в плену морскую душу? — Леонард многозначительно улыбнулся. — Ого! Какой томный взгляд. Она была так хороша? — Могу лишь сказать, что награда была достойной. — Признай, что не был никогда особенно популярен в мужских компаниях! — С чего бы? — От тебя никогда не дождешься подробностей. Где красочные описания? Где страсть? — Ты надеешься узнать что-то новое? — Я надеюсь возжечь огонь твоих чресел. Леонард поперхнулся. — Билли, тебе не кажется, что огонь моих чресел предназначен не тебе… — Чего ты так боишься? — С тобой рядом я боюсь всего. В том числе, и за свою гетеросексуальность. Мы можем поговорить о чем-нибудь кроме секса? Давай, например, о том, чего боишься ты? Веселье осыпалось с Билла одним моментом. Он задумался, повертел в руке тяжелый стакан, глядя сквозь хрустальные грани на огонь. — Наверное, одиночества. Пойми меня правильно, я люблю быть один. Слишком много народу толчется рядом. Урвать толику одиночества, — иногда, это самая лучшая часть отношений. Но, странно осознавать, что в данный момент ты просто один… Без всяких отношений. В этом есть что-то болезненное. — Ты все-таки псих! — ласково улыбнулся Леонард. — Я пытаюсь быть ранимым ! — обиженно проворчал Билл. — Тебе почти удалось! Но огонь моих чресел все равно будет гореть только для Сьюзен!. — Зануда! Все, забудь! Я тебе не дам! — Что именно? — Ничего не дам!!! — Договорились, — усмехнулся Леонард и встал. — Я думаю, пора спать. Завтра утром тебя ждет реванш над канадской рыбой. — Мы с ней одной крови. — хохотнул слегка подвыпивший Билл. — Выскажу все прямо в морду тому лососю, что поймаю первым. — О, Маугли, как ты изменился за лето. — Идем в дом, Балу-анорексик! *** Домик был небольшим — одна просторная гостиная, она же и спальня, в которой стояли две кровати, покрытые пестрыми индейскими покрывалами, с горой подушек в изголовье. — Они думают, что у меня шея, как у жирафа? — ворчал Билл, раскидывая подушечное изобилие. — Скорее, они думают, что изнеженному горожанину, придется подкладывать что-нибудь мягкое под все натруженные места! — Нимой аккуратно складывал покрывало. — Ой, все. — Билл моментом скользнул под одеяло. — Брррррр. Не жарко. — Сейчас согреешься! — Леонард тоже не стал медлить. — Предлагаешь свои услуги? — игриво осведомился Шатнер. Нимой закатил глаза. — Боже ж ты мой, успокойся, сексуальный монстр. В постели грелка! Наверняка и у тебя тоже. — Хм, да… действительно есть. Какое разочарование. — Спокойной ночи. — И тебе. Леонард закрыл глаза. Сегодняшний день был долгим, но правильным. Надо надеяться, что и завтрашний будет не хуже. **** Сначала ему показалось, что за окном роются кабаны. Такие нормальные лесные свиньи, громко хрюкающие и выискивающие желуди. Но, выплывая в полудрему, он понял, что при такой громкости кабаны должны рыться прямо в гостиной. Потом он ощутил горячее, плотное тело, прижимающееся к его спине. В зазор между ним самим и неизвестным телом нельзя было засунуть и четвертак. Хотя почему неизвестным. Со стопроцентной уверенностью Лен мог сказать, что прижимается к нему и храпит в ухо именно Билл. Осталось понять, что именно случилось. В версию с разжиганием огня в чреслах Лен не поверил ни на минуту. Он пошевелился, пытаясь выбраться из могучих объятий. Храп притих на секунду и возобновился с удвоенной силой. “Бог ты ж мой, я так оглохну,” — с этой мыслью Лен легонько похлопал по обнимающей его руке. — О, дорогая, ты так приятно пахнешь, — непроснувшийся Билл зарылся поглубже в волосы своего партнера. — Пять минут… и я буду готов… готов… готов ко всему… — Пять минут, и ты будешь готов получить в ухо, — расхохотался Лен и ткнул острым локтем назад, куда-то в область живота. — Ох, — раздался болезненный вздох, — что за черт… Ленни, это ты? — А ты кого хотел увидеть? Мэрилин? — А как же? А что ты вообще делаешь в моей постели? — возмутился Шатнер. — В твоей постели? Прости, дружище, вынужден вернуть тебе этот вопрос. Что ты делаешь в моей постели? — Нимой состроил самое грозное выражение лица, пытаясь сдержать хохот. Растерянный, сонный Билл недоуменно смотрел на него. Пауза затягивалась. “Если уж взял паузу, держи ее до конца,” — Леонард скрестил руки на груди и застыл памятником самому себе. — Кхм… — Шатнер откашлялся и завертел головой, пытаясь уяснить диспозицию. Наконец глаза его прояснились. — Черт побери! — Вот именно, Билли, черт побери! Шатнер выпутался из пестрых одеял и стремительно бросился через всю комнату, к стулу на котором висела его одежда. Натягивая штаны, он стеснительно отвернулся. — Понимаешь, вчера ночью я долго не мог уснуть. — Лен неверяще хмыкнул: по его ощущениям, Билл отрубился еще в полете к подушке, — но прерывать друга не стал. — А когда все-таки уснул, то неудачно повернулся и раздавил грелку. — Что ты сделал? — Раздавил грелку. То есть я во сне почувствовал, как подо мной расплывается огромное мокрое пятно. В ужасе проснулся и решил, что пора идти к урологу, но тут обнаружил под задницей эту мерзость. — Билл метнулся к своей кровати и вытащил нечто мокрое, печально обвисшее, напоминающее диковинную дохленькую зверушку. — Пришлось переодеваться и подкладываться тебе под бочок! — Билли, — смех все-таки прорвался наружу, — ты ходячая катастрофа. Воюешь даже с грелками. Что тебе какой-то там Хан. Шатнер обиженно посмотрел на веселящегося Нимоя: — Мы, между прочим, спали вместе! Тебя это не волнует? Лен поднял правую руку: — Я никому не скажу, клянусь! — Иди ты… — Билл махнул рукой и тоже рассмеялся. — Куда? — К Сьюзен. *** После завтрака они неспешно отправились на “второй круг позора”. Именно так обозвал Билл утреннюю рыбалку. — Они просто издеваются. Понимаешь, плывут мимо и издеваются. И еще хвостом передо мной: плюх-плюх. Сволочи! — Билли, поменьше экспрессии, побольше терпения и вся рыба твоя. — Ой, оставь свои сентенции. Если, хоть одна зараза не наденется сегодня на мой крючок, я не знаю, что сделаю… — Как славно, что ты не захватил с собой динамит. В противном случае вся рыбная популяция Нима-бэй могла бы прекратить свое существование. — На нашей территории браконьерская добыча рыбы запрещена! — не вовремя вмешался пышущий энтузиазмом и здоровьем Эдди. Ответный взгляд Шатнера мог оглушить не один десяток лососей, но отскочил от жизнерадостного любителя сплетен, как горох от стенки. — Мы в курсе, Эдди. — Нимой аккуратно втиснулся между рассерженным Биллом и молодым инструктором. — Мы помним, что вы нам вчера говорили. *** — Ну! Ну! Ну! Давай! Хватай наживку! Ах ты, никчемная сволочь! — Сегодняшняя рыбалка по экспрессии ничем не уступала вчерашней. А в чем-то даже и превосходила ее. Леонард спокойно вытаскивал одну рыбину за другой и исподтишка наблюдал за активно суетящимся Шатнером. — Давай, детка! Папочка любит тебя! — Билл самозабвенно орал, считая, что своими воплями приманит всех лососей в округе. — Да! Да! Да! Ленни, что делать? Рыба на леске! — Подсекай, не теряй равновесие! — Нимой бросил удочку оторопевшему Эдди и рванул на помощь — Не путай леску, борись! — Нет! Нет! Нет! Куда ты?! Немедленно вернись! Ну, что за дерьмо! — и злой Билл вытащил пустой крючок. — Эта мерзавка ушла!!! Леонард утешающе похлопал по плечу незадачливого рыбака: — Ну-ну! Не переживай! Следующая не сорвется! — Следующая?! — вскипел Билл — Следующая?! Сколько ты уже сегодня поймал? — Кажется, двенадцать! — Двенадцать, Ленни!!! И вчера еще! А я ни одной! — Шатнер выкрутился из утешающих объятий и рванул к берегу с крейсерской скоростью. — Я покажу этим сволочам, как издеваться над Биллом Шатнером. Сроду такого не было, чтобы я пришел без добычи… Шатнер дошагал до берега и кинулся к пожиткам, сложенным около кресел. — Билли, ты же не собираешься? — за секунду до произошедшего Нимой догадался о развитии событий. — Эдди… Но призыв повис в воздухе, потому что оторваться от разглядывания разъяренного Шатнера было просто невозможно. Тот схватил ружье, лежавшее на берегу (“Я всегда беру с собой оружие, когда нахожусь в канадских лесах, Ленни!”), и, вернувшись в воду, прицельно выстрелил. — Поймал! — радости Шатнера, держащего в руках окровавленную рыбью голову, не было предела. Нимой закрыл ладонью лицо и почувствовал себя капитаном Пикаром. *** — Да ладно тебе, Ленни, не сердись. Нам же не запретили туда приезжать совсем! — Тебе мало запрета на ношение оружие на территории Нима-бэй? — Кто бы мог подумать, что Эдди такой чувствительный парень. И не скажешь, что в его предках были трапперы. Скорее приказчики в галантерейной лавке. — Зато в твоих предках явно отметился сам Атилла. Билл засветился, как стоваттная лампочка: — Ты, правда, так думаешь? — Да, именно так я и думаю. Ты все-таки неисправимый идиот. — Я просто не могу проигрывать. Это не в стиле Уильяма Шатнера. — Боже мой, сколько пафоса, дружище! Леонард ворчал, сидя в удобном кресле “Гольфстрима”, но больше для проформы. Он был очень рад, что идея Сьюзен сработала и перед ним опять неугомонный засранец Билли. — Не забудь, через неделю кон в Сан-Диего. Ради бога, не бери с собой ружье! — Боишься, что я пристрелю Такея? — Боюсь, что разоришься на боеприпасах. — Ха… — Без “ха”, пожалуйста. Я верю, что ты можешь вести себя цивилизованно. *** Сьюзен встречала их на аэродроме. Они шли ей навстречу, два пожилых, но крепких мужика, загоревших до красноты под солнцем Нима-бэй. — Сьюзи странно на нас смотрит. Думаешь, она догадалась, что мы спали вместе? — в голосе Билла слышалось неподдельное волнение. — Возможно! — не удержался от поддразнивания Леонард. — Ты же весь светишься! — Скотина! — Шатнер несильно ткнул кулаком в костлявый бок. — Я же переживаю за твой брак. — Мальчики! — улыбка Сьюзен согрела все вокруг — Хорошо отдохнули? — Просто замечательно, милая! — Леонард крепко обнял жену. — Спасибо! — О боже, хватит уже этих обнимашек, — проворчал Шатнер, устраиваясь на заднем сиденье. — Отвезите меня кто-нибудь домой. Мне тут передали сообщение, что меня разыскивает Дэвид Келли. FIN