Сверхразумное существо

Нужно было просто не ошибиться. Не ошибешься, все расчеты будут верными – все, считай, можно приступать к испытаниям в реальности, а не в теории. Так ведь и работает наука, да? Стэнфорд, казалось, часто шел в обход этого правила, но в голове-то наверняка все просчитывал. Фиддлфорд, в принципе, надеялся на это. Он провел карандашом по листку, перечеркивая все расчеты – нашел ошибку в самом начале. Черт, опять нужно было заново с этим возиться… Скрипнула дверь. – Я скоро закончу, осталась последняя часть расчетов – и можешь заряжать свою пушку, – не поднимая головы, пробормотал МакГаккет. Если серьезно, то кто еще мог выходить из этого подвала? Ну правда, только Форд там и был. Но, когда шестипалые руки вполне двусмысленно начали щупать его за живот, Фиддлфорд выронил карандаш, который с тихим шлепком упал на деревянный пол, а сам резко обернулся. – Какого хрена?.. Это. Было. До. Чертиков. Неожиданно. Форд задумчиво отнял руки от него, получив такой резкий отпор, и потер пальцем губы, глядя на помощника из-под толстых линз своих очков. Форд был таким, как и всегда, казалось, но в то же время… В смысле, «такой, как и всегда» Стэнфорд не стал бы просто вот так шарить по животу МакГаккета, он был совсем немножко – на расстоянии нескольких световых лет, наверное, – далек от подобного. Фиддлфорд уставился на него, поджимая губы, и, наконец, нашел то, что его беспокоило: глаза Стэнфорда были желтыми, как солнце. – Э-э-э, – протянул он, показывая пальцем на очки Пайнса. Этот «Стэнфорд» протянул ему руку. – Привет, я Билл. Фиддлфорд помедлил, но все-таки схватился за шестипалую ладонь. Немного неуверенно, если честно. – Эм, в смысле? – нахмурился он недоверчиво. – Стэнфорд любезно позволил мне немного понаходиться в его теле. Это круто, знаешь, – игриво повел бровями Билл, а потом пожал плечами, – эх, иметь физическое тело правда здорово. Я о тебе наслышан, кстати. – Я о тебе поболее наслышан, будь уверен, – вспомнил ненароком Фиддлфорд то, что Стэнфорд рассказывал ему об этом… Кем он был? Ну, сверхразумном существе. Стэнфорд не раз пытался объяснить ему, что же такое из себя представляет Билл, но конкретного образа у Фиддлфорда не сложилось. Он наклонился и поднял карандаш с пола, но, даже не поднимая взгляда, буквально ощутил на себе взгляд Билла-Стэнфорда, и это не было весьма приятным как осознанием, так и чувством. МакГаккет, скрипнув зубами, потянулся к своим расчетам. – А почему ты меня оттолкнул? Я многое знаю, в том числе и твои сны, – хмыкнул Билл, – но человеческая психология не то чтобы сложна – она из себя представляет непролазные дебри. – А почему не должен был? – ответил Фиддлфорд. – Ты, кажется, не понял. Я видел все твои сны, Фиддлфорд. МакГаккет вспомнил, что даже не представлялся, но для сверхразумного существа Билл был весьма способным, наверное, раз совершенно спокойно узнал его имя. А потом его прошибло морозцем. – Что, прости?.. – пробормотал он осипшим голосом. Билл-Стэнфорд прикусил губу, вздохнул и развел руками. – Да, Стэнфорд поумнее тебя будет. Но он гений, как-никак. Я к тому, что ты же мечтаешь о Стэнфорде, а он этого не замечает, так почему ты?.. – П-потому что это неожиданно и, – запнулся МакГаккет, быстро тут же заканчивая мысль и отворачиваясь, – я не хочу об этом говорить. Скрипнул стул, и он уткнулся носом в свои расчеты. К черту этого Билла, еще этих проблем ему не хватало. К черту эту психологию, к черту все, поддерживать разговор Фиддлфорд не собирался, тем более, его не оставляла мысль, что этот Билл все-таки в теле Стэнфорда. А-а-а. Вот о чем он говорил. – Люди симпатизируют другим не только за внешность. – Это я уж понял, – саркастично протянул Билл, пододвигая стул и садясь рядом, чуть, правда, не падая. Не совсем в теле освоился?.. – Но разве это не один из показателей? – Я не… – Хочешь. Его глаза еще ярче загорелись желтым, и МакГаккет, поймав себя на рассматривании столь близко оказавшегося лица Стэнфорда, нервно сглотнул, отворачиваясь. Корень семнадцатой степени из… Тут требовался калькулятор, Фиддлфорд потянулся к одному, но вместо этого Билл выхватил из-под его руки записи и, пару раз моргнув, выдал: – Целая и три десятых на десять в четвертой. – Спасибо, – процедил МакГаккет, вырывая свои расчеты из лап Билла, и щелкнул зубами, – чего тебе надо? – Какой нервный! Я просто осваиваюсь в теле Стэнфорда, я же не могу сразу взять и пойти на улицу, – приблизился тот, уже в наглую пялясь на помощника Форда, и тот вновь ощутил холод, пробежавший по его плечам. – А ты ведь тоже привлекательный, ну, по человеческим меркам. – Ты ж не человек. – Я основываюсь на коллективных образах человеческих мечтаний, очень милый хвостик, кстати, – дотронулся он до волос Фиддлфорда, на что тот ответил обрывистым вздохом. – От-ва-ли, – процедил он по слогам. – Но ты милашка! – казалось, в голосе Билла-Форда проскользнула обида, и он снова почесал кончик носа, привыкая к столь человечному жесту, однозначно. – Ну да ладно. МакГаккет проследил, как тот моргнул пару раз, и ядреная желтизна исчезла из глаз Стэнфорда. Как-то стало не по себе от этого действия; он прикусил кончик ручки, которой писал и его глаз немного нервно дернулся. Стэнфорд прижал ладонь ко лбу, будто пытаясь справиться с недолгим приступом мигрени. – Это… – Да я это, я, – ответил он уже со знакомыми интонациями в голосе, и МакГаккет с облегчением вздохнул, возвращаясь к цифрам и корням. – Это сверхразумное существо приставало ко мне, Стэнфорд, – пробормотал он недовольно, делая последние вычисления, и щелкнул пару раз по калькулятору. – Неприятно, знаешь ли. – Я заметил. Поговорю с ним об этом, – кивнул Стэнфорд. – З-заметил? – не зная, зачем, зацепился за это слово МакГаккет, оборачиваясь, и едва не уронил ручку. – Ну, я тут вроде призрака был. Очень необычное ощущение, знаешь, – задумчиво протянул Стэнфорд, переводя взгляд на стоящий на полке неподалеку сейсмограф. Фиддлфорд почувствовал, как у него просто пропадает дар речи. Он был уверен, что стал белее смерти сейчас, а когда Стэнфорд задумчиво добавил: – И по поводу того, что неприлично выдавать чужие тайны, я тоже с Биллом поговорю, – чуть не упал в обморок, чувствуя, что, глянь на него Стэнфорд сейчас, просто испепелится в пламени собственного стыда на месте. Слава богу, когда Пайнс и правда посмотрел на него, этого не произошло, но Фиддлфорд, ей-богу, был действительно готов. – А-ам, знаешь, очень лестно, Адрон, что ты находишь меня привлекательным, – попытался разрушить убийственное молчание Стэнфорд, потирая пальцами подбородок. – И что ум для тебя важнее внешности. – Я н-не уверен, – икнул пару раз в ответ МакГаккет, дрожащей рукой дописывая расчеты прямо на своих коленях, – что стоит об этом… – Конечно. Ты закончил? – протянул шестипалую ладонь Стэнфорд, и МакГаккет, прикусив губу почти до боли, скрепя сердце отдал ему листок с последней частью вычислений. Пайнс чуть поближе к себе его поднес, вчитываясь, а вторую руку вдруг положил на голову Фиддлфорда, трепля его по волосам. Тот вздрогнул от этого прикосновения, и захотелось прикрыть глаза – по шее, ушам, плечам и рукам пробежалось мягко колющееся тепло. Стэнфорд хмыкнул и убрал руку, отходя, и пробормотал. – Спасибо. Теперь я могу приступать к полевым испытаниям, – и вышел из дома, спокойно прикрыв за собой дверь. МакГаккет молча проводил его взглядом, а потом уставился на свои ботинки, нервно хватаясь пальцами за свои длинные волосы, а потом и вовсе стянул с себя очки, поднимая глаза к потолку. – Прекращай копаться в моей голове, желтоглазый! Он не знал, слышал ли его Билл. Ровно до того момента, как в его голове отозвалось скрипучее «пф-ф, ну конечно».