Немой.

— Я.…могу тебя обнять? Но Пак не ответил. Он провалился в легкий дрем, ему уже чудилось какое-то проявление сна, но он все же слышал реальность. Слышал Юнги. —Чимин. Пак Чимин, я могу тебя обнять? Я хочу…обнять тебя, — Мин приблизился к Чимину, но остановился на мгновение. Юнги внимательно начал рассматривать лицо парня. Высокий лоб, аккуратный нос, пухлые губы, которые были чуть красноваты из-за частого покусывания. Округлая форма лица, что придавало Чимину детскую невинность. «Он точно младше меня» — думал Мин. Юнги посмотрел на подрагивающие ресницы Чимина, а затем на его губы. И то ли это в нем сыграл алкоголь, то ли что-то совсем другое, но ему вдруг захотелось поцеловать этого парня. Попробовать на вкус эту невинность и доверчивость. Юнги приблизился почти касаясь, но остановился в миллиметре. Он вдруг решил обдумать правильно ли поступает, не станет ли это ошибкой. Да, всего лишь поцелуй, касание губ, но оно может изменить что-то. А это что-то в последствие может изменить многое. Сделав разочарованный выдох, Юнги отодвинулся от Чимина. Но внезапно Юнги почувствовал чужие руки у себя на шее, которые с силой притянули к себе. Чимин перехватил инициативу и поцеловал Мина. Грубо, мокро и совсем не по-детски. Его руки опустились ниже и забрались под рубашку Юнги. Пальцы Чимина прощупывали каждую косточку на спине Юнги, каждый позвонок. Слегка прикусив губу Юнги, а потом снова нежно поцеловав, Чимин вел себя как знаток этого дела, что заставило Юнги впасть в некоторый шок. Он точно не ожидал такого от этого «невинного и доверчивого ребенка». Руки Чимина перешли на торс Мина. Он ловко провел рукой по кубикам мышц, вспоминая ту картину в душе. Как полуголый Юнги стоял и буквально соблазнял своим телом. Когда дышать уже становилось трудно обоим, Мин отстранился, смотря удивленным взглядом на Чимина. А тот лишь облизнулся, прожигая взглядом задернутую рубашку Юнги. — Пак-долбанный-извращенец-Чимин, это что сейчас было, твою мать?Совсем что-ли перебрал? — А разве не ты минуту назад хотел поцеловать меня? — Чимин оторвался от рубашки и перевел взгляд прямо на Юнги. — Ч-что? Нет, я ничего такого не собирался делать. — Да ладно, думаешь я не почувствовал твой похотливый взгляд? — Слушай, мальчик, ты точно Чимин? Тот Чимин, который любит рисовать? — удивился такой резкости Юнги. — Перестань. Думаю, тебе лучше уйти. — Чимин встал с пола и начал отряхиваться от пыли, чуть пошатавшись. Алкоголь все еще не выветрился. — Ну уж нет. Если начал, то продолжай. И мне теперь не важно алкоголь это в тебе играет или ты действительно притворялся этаким мальчиком-зайчиком. Юнги резко встал, о чем в итоге пожалел. Он придвинулся к Чимину вплотную и прижал к стене, не отводя взгляд. — Ну что, Чимин? — Нет, Юнги. Точнее, хен. И, блин, извини. Я соврал. Мне не двадцать, а восемнадцать. А что только что было — забудь. Это все эмоции, алкоголь да и вообще. Короче, прости. — Чимин опустил голову и закусил губу. Действительно сожалел. — Ну ты даешь. Удивляешь меня уже во второй раз, — Юнги отодвинулся от Пака. —Знаешь что, Чиминни. Давай-ка заварим кофе, а там как пойдет. Нам надо немного проветрить мозги. (спустя 30 минут) — Ну как, протрезвел? — Да, хен. Спасибо…за заботу. — Черт, теперь как-то неловко… Ну и зачем ты соврал про возраст, м? — спросил Юнги, отпивая глоток кофе. — Ох, это все так запутанно. Я просто не могу называть кого-то хеном. Поэтому и соврал. Знаю, что это глупо, но после смерти брата, не могу. Тяжело. — Оу, прости, не знал. У тебя был старший брат? — Да. Ему было двадцать четыре, когда он попал в аварию. Разбился на мотоцикле. — Три года назад? — догадался Юнги. — Три года назад, — повторил Чимин. — Эм...ну...если тебе неудобно, то можешь звать меня как раньше. Все нормально. — Да нет. Все в порядке….Его звали Джин. Он был красавчиком. — улыбнулся Чимин, смотря куда-то в пустоту. — Расскажи еще что-нибудь о нем. — поддержал Мин, видя состояние друга. — Не сказать, что он был умным. Но девчонки его любили. Он любил поразвлечься и хорошо поесть. Родители часто пропадали на работе, поэтому мне приходилось готовить, а из-за Джина я готовил вдвое больше. Помню, как однажды он съел весь обед, приготовленный на целую семью. Но как и вкусно поесть, он любил работать. Странный парень, если честно. И вот, когда он наконец заработал большую сумму, то спустил все на свой мотоцикл. Из-за него девчонки полюбили Джина еще больше, хотя куда еще. — Чимин остановился. — Продолжай, ты чего? — забеспокоился Юнги. — Да я просто вспомнил кое-что. Я понял, что Джин с самого детства подталкивал меня к искусству. Это он первый подарил мне краски и мольберт, сказав, что у меня есть потенциал. Он впервые отвез меня на своем мотоцикле в галерею искусств. Там было восхитительно. Джин первый, кто купил мою картину, правда всего за три доллара, — рассмеялся Чимин. — Я рисую не потому что, меня это успокаивает, а потому что, это напоминает мне о нем, хен. Это нормально, что я рисую почти, не ложась спать? Я рисую, пока не падаю в обморок. Поэтому на мне остаются следы красок, а не потому, что я рассеянный или забывчивый. Я рисую до дрожи в руках, хен! — Чимин плакал. Так плакал, что Юнги буквально слышал звук раздирающей души. Он вытирал слезы, но они никак не останавливались. Юнги было слишком больно наблюдать за этим. — Ну все, тише, тише. Все хорошо, Чимин, я рядом. — И Юнги обнял его. Так нежно и по-доброму. Сгреб его в охапку и ласково погладил по голове. — Не плачь, все хорошо. Уже все хорошо. Наконец, рыдания затихли, а всхлипы становились все тише и тише. Тогда Чимин протянул руки и обнял Юнги за талию, крепко сжимая, будто тот исчезнет. — Спасибо тебе, хен. За все.