Одиночество прекрасно...

      Итак, зачем же нужны друзья? Для тупых разговоров? Для того, чтобы перемывать кости всем, кому только можно? Зачем тратить на все это свое время? Терпеть насмешки или слушать лживые сплетни, которые распространяют твои «друзья»? Ведь, согласитесь, без друзей легче: никто не мешает, не придется выдумывать настроение для них. Без друзей, ты живешь для себя.       В данный момент я пребываю на уроке физики. Елена Владимировна объясняет основы радиосвязи или что-то там о радиоволнах, хотя это не важно. Я все равно ее не слушаю, ведь мне давно плевать абсолютно на все. Скорей бы окончить школу и свалить из этого гнилого города, который мне уже осточертел. Даже не горю желанием видеть своих одноклассников после школы и, думаю, это взаимно. Скольжу взглядом по партам и замечаю косящуюся в мою сторону Валю. Интересно, она думает, что это ей чем-то поможет? Вот дура, лучше бы слушала лекцию учителя, физик от Бога.       Твою мать, как я хочу домой. Нет, стоп, гулять я хочу больше. Только я и музыка. Воткнуть наушники и гулять до тех пор, пока не устанут ноги. Просто гулять, наблюдая за природой, движением города и голубым небом. И самое главное ощущать ветер, что дует в лицо. Обожаю ветер, особенно когда он шквальный, сбивающий с ног. Это охрененное чувство, когда ветер обдувает все твое тело, и ты словно чувствуешь себя птицей, которая вот-вот да взлетит. В такую погоду мне хочется кричать, орать так, чтобы тебя слышали все вокруг. Но больше всего я люблю ночные прогулки: в нашем маленьком городе хорошо видны звезды. Божественное чувство, когда музыка заполняет твой разум, а ты любуешься на звездное небо, рисуя картины из звезд, лежа на зеленой траве, запах которой заполняет твои легкие.       – Он опять это сделал? Вот идиот, – слышу шепот одноклассниц, усмехаясь.       – Ага, я слышала он…       – Четвертая парта второго ряда! – строгий голос физички прерывает шепот двоих. – Может, вы и нам поведаете то, о чем вы разговариваете? Нам ведь тоже интересно.       – Извините.       – Хорошо, – ровным тоном, произносит Елена Владимировна. – Раз уж вы меня не слушаете, то извольте писать конспект самостоятельно. На следующий урок спрошу каждого без исключения.       – Ну-у, – дружно заныл вес класс.       – Тишина! Взяли ручки и пишем! – произнесла физичка тоном, не терпящим возражения.       Окей, конспект так конспект. Выдыхаю, надув щеки, и открываю тетрадь и учебник. В принципе, конспект даже легче, ведь не нужно слышать голос этой старой карги, и можно насладиться тишиной. Относительной, по классу тут же пошел шепот, поэтому я втыкаю наушники, врубая рок.       К моему счастью, урок подходит к своему завершению, поэтому я скидываю все свои вещи в рюкзак и, закинув его на плечо, покидаю класс. Ну, как покидаю, пытаюсь покинуть, ведь в проходе образовался затор из моих тупых одноклассников-имбицилов, которые даже по-человечески не могут из кабинета выйти. Хмурю брови, стоя в стороне, ожидая пока они рассосутся. А ведь по ним так и не скажешь, что выпускной класс. Боже, да с кем я учусь? Движение «рукалицо» уже незаменимо, как и мои глаза, которые закатываются в очередной раз.       Наконец, я покидаю кабинет, хотя по коридору тоже нельзя пройти спокойно – малышня так и норовит сбить тебя, как в боулинге шар сбивает кегли. Только в качестве кегли выступаю я, что мне совсем не нравится.       На следующем уроке парни ищут приключений на свою задницу, а девчонки, словно старухи у подъезда, перемывают кости всем, кого только знают. И ведь совершенно не важно, кто есть предмет этих сплетен, будь то подруга, с которой она беседовала минутой ранее или совершенно незнакомый человек – это не имеет значение, ведь сплетни – это неотъемлемая часть школьной жизни, не так ли?       Вот примерно так и проходит каждый урок каждого дня в моей жизни. Да, это, черт возьми, невыносимо, но я варюсь в этом с пятого класса, так что уже давно привык к их стадному дебилизму.       Покидаю чертову школу, как только звенит последний звонок с урока. В начале учебного года радует только то, что на улице все еще теплая погода, напоминающая об ушедшем лете, и гулять под музыку можно чуть ли не до утра. Теплый ветер дует в лицо, пробуждая приятные мурашки по всему телу, и я решаю сначала заскочить домой, чтобы скинуть сумку и взять деньги, а уже потом направится на долгую и одиночную прогулку под мелодии любимых исполнителей.       – Кирилл, э! – свист одного из моих одноклассников заставляет замереть с наушником на полпути. – Иди сюда.       – Что? – нехотя подхожу к парню из моего класса, который окликнул меня.       – Мы с ребятами собираемся в клуб, – Витя пытался быть весьма милым, особенно учитывая рожи остальных, на которых так и написано, что это дохлый номер. – Не хочешь пойти с нами?       – Нет, – отрезаю и, разворачиваясь, направляюсь в противоположном направлении.       – Я же говорил, – доносятся до меня фразы одного из одноклассников. – Короче, пошел он. Че ты с ним носишься?       – Ага, ведет себя вечно как гомик, – подхватывает второй.       – А-ха-ха, – поднимаются на смех остальные, – это точно.       – Хватит, ребят, – перебивает их Витя, – ну че вы…       Дальше я уже не слушаю, потому что мне этого и не нужно, ведь я прекрасно знаю, что именно они обсуждают. Сплетни порождают слабаки, ведь они только на это и способны. Слабые люди объединяются в группы, ведь это разумно - так они становятся немного сильнее, но стадный инстинкт портит все.       Через полчаса я уже стою в квартире и не верю своим ушам – мать говорит какую-то несуразицу, которая напрочь портит все мои планы. Быть может, это у меня глюк такой?       – Кирилл! – громко произносит мать. – Ты меня слышишь?!       – Нет, я оглох, – фыркаю, закатив глаза. – Конечно, слышу, только не слушаю.       – Это Кира, – представляет парня мать. – Он здесь проездом. Покажешь ему город и достопримечательности. Понял?       – Приятно познакомиться, – протягивает руку этот…. как его там?       – Ага, – цокаю языком, презрительно окидывая взглядом стоящего передо мной парня, а после его протянутую руку, – только об этом и мечтал весь сегодняшний день.       – Это не обсуждается, – рявкает мать, – марш за стол, а потом пойдете гулять.       – Ага, я что, по-твоему, хочу отравиться твоими негритянскими котлетами или супом, в котором одна вода? Нет уж, увольте. Я твою стряпню есть не буду.       – Что?! – визжит мать, когда я выхожу за дверь. – Да как ты смеешь?! – кажется, она что-то кинула в дверь, когда я ее закрыл.       Какая мать, такой и сын. Как воспитывала, так и получила. К слову, это жизнь, так что можно успокоиться – такое в нашей семье обычное дело. Только я собираюсь вставить наушники в уши, как оно снова появилось позади меня.       – Ты чего такой грубый? – за моей спиной раздается вопрос, который заставляет меня закатить глаза.       – Не твое дело, – рявкаю, не поворачиваясь, ведь прекрасно знаю, кто этот человек.       Маленький и худой парень с блондинистыми волосам до плеч, большие и зеленые глаза, курносый нос и губы бантиком. Он больше напоминает мне куклу, чем живого человека. Я, конечно, сам далеко не идеал парня, но все же средний рост и более упитанное тело с излишеством небольшого жирка. Русые волосы, которые сбриты на висках, а остальные всегда зачесаны на один бок. Прямой нос и тонкие губы, глаза каре-зеленые. Мой стиль одежды напоминает что-то среднее между байкерством и готикой.       – Ну, в общем-то, да, – пристраивается он рядом. – Ну, куда пойдем?       От его наглости я чуть не подавился воздухом. Он серьезно думает, что я буду с ним нянькаться и показывать этот захудалый городок? Да мне даже плевать на то, заблудится он или нет, лишь бы от меня отцепился.       – С чего ты решил, – останавливаюсь, прожигая взглядом парня, – что мы куда-то пойдем вместе?       – С того, что ты мой брат, – мило улыбается это недоразумение.       – И что с того? – приподнимаю удивленно брови. – Это, по-твоему, аргумент?       – Не-а, – довольно тянет тот. – А вот то, что у нас с тобой один дядя Сережа, это аргумент.       – Сука, – тяну, сквозь зубы.       Поясню – дядя Сережа – это гроза всех племянников по имени Кирилл. От него достанется точно, в этом можно не сомневаться. Контуженый полковник в отставке, который уже и никому особо-то не нужен. Нет солдат, зато есть дохлый племянник по имени Кирилл. Блять, да как же я его ненавижу!       – Вижу, ты понимаешь мое превосходство, так что…, – парнишка прячет руки за спиной и смотрит как котенок из мультика "Шрек", отчего мне его аж задушить хочется. Это надо же, такой мелкий, а говна больше чем в авгиевых конюшнях.       – Ну и что дальше? – задаю вопрос, пряча руки в карманы, а то ней дай Бог зачешутся.       – Покажешь город, – пожимает плечами тот.       – Пойдем, сучонок.       Втыкаю наушники в уши и врубаю музыку на полную громкость, чтобы не слышать этого придурка, и вообще от него абстрагироваться. К слову, у меня это получилось – теплый ветер дует мне в лицо, любимая музыка давит на барабанные перепонки, я гуляю по городу в гордом одиночестве, совершенно забыв о том, что рядом со мной плетется какой-то несносный мальчишка, как этот самый мальчишка нарушает мою идиллию, выдергивая мой наушник.       – Ты бессмертный, что ли? – рычу на парня, который посмел нарушить мой идеальный мир.       – Я есть хочу, – заявляет Кира, словно он пятилетний ребенок.       – И какое мне должно быть до этого дело? Я-то тут причем?       – А то, что я голодный по твоей милости, – заявляет мелкий, тыча в меня пальцем, словно девчонка.       – С чего ради?       – С того, что кто-то из дома свалил, даже не удосужившись пообедать! Во-от, а я мог поесть дома, между прочим.       – Ну и жрал бы в свое удовольствие, – отвечаю, пожимая плечами, и отворачиваюсь от парня, чтобы продолжить свою прогулку.       – Тогда бы ты ушел. Я видел, как ты брал деньги, так что корми меня, братец, – заявляет приказным тоном парнишка, и я сжимаю кулаки, все еще помня про его рычаг давления в виде дяди Сережи.       – Пошли, – киваю головой в сторону забегаловки на другой стороне улицы. – Здесь рядом хорошее кафе.       Кира довольно улыбается, и идет вслед за мной, когда мы переходим дорогу. Заходим в кафе, и я тут же снимаю куртку, вешая ее на стойку, и мой родственничек делает то же самое, после чего следует за мной к раздаче. Беру поднос, ставя его на подставку, и обращаюсь к братцу:       – Что будешь заказывать, уебище? – весело произношу с саркастичной улыбкой.       – Сам ты…, – злится парнишка, после чего прерывает сам себя. – Мне, пожалуйста, половник борща, плов, летний салат и яблочный сок.       – Мне кофе, – коротко кидаю кассирше, на что она кивает.       – А что так мало? – удивляется мелкий.       – А что так много? – кривляю его, повторяя его вопрос.       – Пф, – фыркает парнишка, отворачиваясь, и я в очередной раз сравниваю его с девчонкой.       С маленькой девчонкой.       В гробовом молчании забираем свой заказ и проходим к свободному столику, который находится в углу кафешки, и до него ой как сложно добраться.       – Жри быстрее, – кидаю фразу, откидываясь на спинку стула.       – А фто, ты торопифся? – задает вопрос парень с набитым ртом, поднимая на меня свои огромные глаза.       – Нет, – с отвращением оглядываю кафе. – Мне просто противно это место.       – Хах, какие мы привереды, – саркастично улыбается мелкий, закатывая глаза.       – Жри уже, – фыркаю на парня.       – Есть мэм, – хихикает мальчишка.       – Слышь ты, девчонка, ты часом не охуел? – наклоняюсь к мелкому.       – Сам ты девчонка, – краснеет братишка, и я усмехаюсь – неужели он обиделся? Хах, какой же он смешной.       Через, примерно, пятнадцать минут молчания он таки доедает свой обед, и мы можем идти дальше. А, собственно, чего же я его ждал? Я ему все показал, накормил – мог бы спокойно свалить из кафе, оставив его тут.       Выхожу на улицу, вдыхая весенний воздух, и решаю пойти на свое место. Разворачиваясь на каблуках и иду в определенном направлении. Про существование рядом какого-то недоразумения я и забыл, ведь это самое недоразумение притихло. Музыка орет на всей громкости, когда я захожу в ворота парка и сворачиваю на большую тропинку. Быстрым шагом добираюсь до большого дерева и сворачиваю на еле заметную тропинку справа. Добираюсь до еще одного дерева, которое немного изогнуто, будто побывало в смерче, обхожу это дерево и лезу через кусты, что расположены за ним. Пробираюсь сквозь дебри сухих веток, после чего проползаю под зеленым кустом и я на месте. Снимаю наушники, вдыхая полной грудью, но слышу какой-то шелест, и в моей голове проносится фраза «Что за нахрен?». Поворачиваюсь в прыжке и застываю, а потом до меня доходит, что это мой братишка, который весь взъерошенный и с сухими листьями на голове. Предполагаю, что я выгляжу так же.       – Ну и местечко, – отряхивается Кира, недовольно бурча.       – Никто и не просил тебя идти за мной. Но раз уж пришел, то заткнись и не мешай, – рявкаю на парня, который, на удивление, замолк.       Прикрываю глаза, вдыхая осенний воздух, и погружаюсь в шум ветра, шелест листьев и пение птиц. Открываю глаза, наконец, обращая внимание на розовый отлив неба. Уже закат? Серьезно? Это мы так долго бродили с этим… этим…, как его там? В такие моменты я забываю обо всем на свете – проблемах, плохом настроении, окружающих меня недоносках-родственниках. Такое чувство, что я рождаюсь заново и не знаю ничего, кроме этого прекрасного места и чувства уединения с природой и самим собой.       – Как красиво, – шепчет братец так тихо, что я даже не решаюсь наорать на него, а лишь тихо соглашаюсь:       – Очень красиво.       Присаживаюсь на траву, после чего поднимаю взгляд на небо, а потом и вовсе ложись всем телом, подкладывая руки под голову. Погружаюсь в свой собственный мир, пока на небе не появляются первые звезды.       – Ты когда поедешь? – сам нарушаю тишину, смотря в сторону э-э. – Как там тебя зовут?       – Завтра уеду, – уткнувшись в колени, отвечает парень. – Кира, тебя самого как?       – Хм, имена похожи. Я Кирилл.       – Ага, похожи, – бубнит тот в ответ. – У тебя мужское имя, у меня женское. Когда домой пойдем? – спрашивает парень дрожащим голосом.       – Не скоро, – отвечаю, снова устремляя свой взгляд в небо. Только теперь не могу уйти, лежу и не понимаю, что случилось? Кира, кстати, весьма интересное имя. Смотрю на брата и подхожу к нему, не понимая, почему он дрожит, ведь на улице далеко не холодно. – Что с тобой?       – Я темноты боюсь, – напуганными глазами смотрит на меня блондин и что-то щелкает во мне от этого взгляда.       Темноты боится, видимо сильно. Сколько страха в его глазах, и по моему он как-то передался мне. Иначе почему я начинаю злится... на себя?       – И чего ты сразу не сказал-то?       – Я думал, перетерплю.       Фыркаю, хватая брата за руку и тащу за собой в сторону кустов через которые мы пробираемся и вот уже по большой тропинке следуем к выходу из парка. Мы уже практически покинули территорию, и вышли за ворота, как наткнулись на небольшую кучку пьяных парней.       – О, какая девка, – лепечет какой-то из пьяных парней, и Кира вздрагивает при этих словах, сильнее сжимая мою руку.       – О, да, она и не промах вроде.       Прохожу мимо, игнорируя фразы пьяных парней, и продолжаю тащить за собой брата.       Кажется, что мы добираемся домой на скорости света. Открываю дверь, запуская брата в прихожую первым, и захожу следом. Снимаю куртку и кеды, но не могу заставить себя посмотреть на Кирю.       Как-то стремно.       – Почему так долго? – налетает на нас мать. – Вы на время вообще смотрели?       – Показывал достопримечательности, – отвечаю будничным тоном, проходя мимо матери, направляясь в свою сторону.       Хочу побыть один хотя бы минуту. Плюхаюсь на кровать, едва за мной закрывается дверь в мою же комнату, и устремляю свой взгляд в потолок. Неужели я чувствую себя виноватым? Кажется, это так. И то стремно, ибо я не хочу и не желаю больше этого чувствовать. Хах, да это даже смешно, ведь я назвал своих одноклассников слабыми, но на деле, выходит, я тоже являюсь слабаком. Не хочу я всех этих сложностей – одному намного легче и удобнее. Слабак. Трус. С друзьями, это что-то вроде быть на Солнце, которое сожжет тебя за считанные секунды. Сжечь или сгореть. Одно из двух, но я выбрал третье – я не смог выбрать. Я просто ушел.       Я ничтожен.       – Кирилл, – орет мать, вырывая меня из раздумий. – Постели Кире, он будет спать у тебя!       – Ага, – бурчу, вставая с кровати. – Щас.       Итак, раз Кира будет спать у меня, то нужна раскладушка. Да куда ж я ее убрал то? А, точно, вот она. Раскладываю эту хрень, кидая на нее одеяло с подушкой, и решаю, что теперь, когда все сделано, можно и душ принять. Беру полотенце и, развернувшись, вижу Кирю, который стоит как раз после душа с полотенцем на бедрах. Замечаю на его животе большой шрам, словно его исполосовали. Поднимаю свой взгляд на его глаза и вижу в них тонну боли и отчаяния.       – Это…, – ошарашенно произношу, переводя взгляд с его глаз на шрам и обратно.       – Этот шрам я получил два года назад, – говорит он дрожащим голосом, пытаясь улыбаться. – Мы с друзьями загулялись вечером. Было уже практически так же поздно, когда я шел домой. Я уже прошел через парк, – брат подошел к окну и посмотрел на улицу. – Так же как и сегодня, группа подростков стали комментировать мой внешний вид и меня в целом. А после и вовсе стали приставать, ведь я похож на девчонку. Когда я стал отбиваться, они разозлились. Они стали меня избивать, орать, что я кукла и то, что богатые извращенцы снимают таких как я на час. А потом, чтобы я ничего не забыл, решили оставить память о себе, – усмехается парень, глядя своими большими глазами в пол. - Надо же, так легко тебе все это говорить.       Брат улыбался весь рассказ, но его глаза, на деле, готовы были заплакать в любой момент. Он держится и терпит, стараясь улыбаться, несмотря на то, что именно он мне рассказывает. Его голос дрожит, хотя брат и улыбается, и я не выдерживаю, обнимая его. Понятия не имею зачем, я просто подошел и обнял его.       – Я не думал что... - слова застревают в горле, ведь я не знаю что говорить.       – Поэтому, давай забудем все что было сегодня и начнем все заново... - его голос дрожит, а в глазах стоят слезы.       – Прости, я… – быстро произношу и пулей вылетаю из комнаты.       Какой же я придурок! Хотя с другой стороны, я ведь ни в чем не виноват. Черт, опять мои отговорки, слабак! Хах, а Кира-то сильный. Это он выдержал и живет дальше, наслаждаясь жизнью. А что бы сделал я? Наложил бы на себя руки и это факт.       Захожу в ванну и кручу ручки крана, включая прохладную воду, ведь мне нужно остыть, ибо от всех этих мыслей мне тошно. Долгое время стою под душем, ощущая, как вода окутывает мое тело и я готов стоять так вечность, чтобы вода стала моим футляром, а я стал человеком в футляре.       Покидаю ванную комнату, направляясь в собственную спальню в надежде на то, что Киря уже спит, и он действительно уснул. Правда, уснул он на моей кровати. Выдыхаю, но подхожу ближе, накрывая брата одеялом, и укладываюсь на раскладушку.       Ночь была весьма трудной – мысли роем носились в моей голове, мешая уснуть, поэтому Морфей забрал меня в свое царство только ближе к утру. Просыпаюсь я ближе к обеду и, умывшись, покидаю комнату, направляюсь на кухню:       – О, засоня проснулся, – улыбается Кира, заметивший меня.       – Он всегда до обеда спит, – мать махнула рукой в мою сторону.       – Я думал, ты уже свалил, – обращаюсь к брату, не смотря на него.       – Такси приедет уже скоро, – продолжает улыбаться парень, но в голосе я слышу нотки расстройства, которые, скорее всего, из-за моего поведения.       – Ясно, наконец ты свалишь, – кидаю, наливая себе кофе.       Присаживаюсь за стол и бросаю взгляд на Кира, почему его глаза такие живые, в них все видно. И сейчас я вижу монстра в отражении его глаз. Не могу на это смотреть, поэтому отворачиваюсь, ведь я принял решение, что друзья мне не нужны. Одиночество прекрасно.       Он уехал, и мы не попрощались. После его отъезда что-то изменилось во мне – я стал больше грустить, хотел прогуляться снова с кем-нибудь так же, как и тогда с Кирой. Хотел снова сходить в парк или кафе, но я прогонял это чувство от себя. Я повторял себе, что одиночество прекрасно. Повторял и повторяю до сих пор. Прошло уже много времени, а я по-прежнему один и мне это нравиться.       Прошло уже достаточно много времени и у Киры все хорошо – у него двое милых детей и уже есть внуки. Он счастлив со своей женой. У них полная идиллия.       Я же продолжаю сидеть в своем огромном доме один, наблюдая за тем, как молодые вертихвостки пытаются добраться до моего состояния. Конечно, я пытался завести нормальные отношения с девушкой или друзей, но каждый рано или поздно сбегал, когда на пути вставали преграды.       Удивляюсь, как я вообще со своим характером умудрился заработать такое состояние. Старый глупец, а ведь жизнь мне давала шанс быть счастливым. С того дня я так и не забыл его, не забыл тот взгляд, который снится мне каждую ночь. Именно поэтому я уходил в работу с головой, стараясь забыться, но ничего не получилось.       Я сижу в гостиной на кожаном диване и держу в руках телефон, размышляя над тем, набрать номер или нет. Я всю жизнь отрицал это, отрицал то, что я виноват перед Кирой.       – Алло, – на том конце слышу тихий голос.       – Привет. Это Кирилл, – сжимаю телефон. – Прости меня за тот день. Я был глупцом, – быстро добавляю, после чего сбрасываю вызов.       Откидываюсь на спинку дивана и, наконец, успокаиваюсь. О, Бог, так он существует. Как же хорошо.       […]       Из рук умирающего старика выпадает телефон, а на лице застывает теплая и легкая улыбка, которая не часто озаряла его лицо.       В другом городе Кира так и не понял, кто ему позвонил. Немного позже он не поймет, от кого ему досталось огромное состояние. А простил он того парня из детства давно, так давно, что и забыл о том, что такое вообще было.       Помните, я говорил, что одиночество прекрасно? Не верьте. Оно убивает и подчиняет. Оно не прекрасно. Оно делает вас слабаками.