Крольчонок и железная рука

- Все будет хорошо, малыш, не переживай... Я вернусь живым и невредимым, - сильно прижимая к себе Феликса, тихо прошептал на аккуратное ушко Севастьян и ткнулся носом в русую макушку, вдыхая напоследок сладкий запах любимого человечка, который периодически вздрагивал в его руках от сильных горьких рыданий. Сегодня Севастьяна забирали в армию. Сам "напросился". Нужно было хорошо учиться, а не проводить целые дни черт знает где. Возникает вполне закономерный вопрос - зачем альфа вообще пошел в университет после школы? Мог ведь сразу потопать в армию, где его приняли бы с распростертыми объятиями. Хотя... Вряд ли там были бы рады такому безответственному существу. Пошел Севастьян туда ради своего хорошенького омежки, который был из очень даже интеллигентной семьи, где у всех по два-три высших образования, где на него, альфу из простой семьи рабочих, смотрели свысока. Конечно же это было не очень приятно. И Севастьян, основательно взяв в руки свои стальные яйца, стал прикладывать все усилия, чтобы поступить в университет. Может не в самый лучший в их городе, но зато корочка, которой можно будет потом гордо помахать перед важным носом противных родителей Феликса. Нежный домашний мальчик привлек его внимание очень давно. Только он настолько редко появлялся на людях или просто умел быть незаметным, что заловить его было весьма тяжело. Но усилия стоили того. Феликс начал менять Севастьяна медленно, но верно, превращая его из деревенского чучела в нормального цивилизованного юношу, с которым не было стыдно выйти в люди или похвастаться перед друзьями. Альфа же совсем не замечал этих изменений, настолько был увлечен этим хорошеньким мальчиком. А родители были против их отношений, как в старых романах про любовь. Родители Севастьяна хотели, чтобы их сын стал фермером и женился на омеге из их среды, а интеллигентные родители негодовали, что их сын выбрал какую-то деревенщину. Которая даже не могла спокойно поддержать разговор. Тогда молодым людям казалось, что все у них очень серьезно. Вот они вместе закончат университет, потом будут снимать квартирку в столице, а потом... У них будет крепкая и большая семья с большой собакой. Конечно же Феликс не позволял лезть альфе дальше, чем обычные поцелуи. А Севастьян терпел и все понимал. Ему даже это немного нравилось. Нравилось осознавать, что этот светлый омежка будет в скором времени принадлежать полностью ему и только ему. Но жизнь внесла свои незначительные коррективы. Учеба у Севастьяна шла с громким скрипом. Преподаватели сперва закрывали глаза на это. Мол, любовь вскружила голову и прочие дела. Однако потом они непостижимым образом становились все строже и строже. В конце концов, влюбленного альфу просто выгнали из университета пинком под зад в армию. И вот они сейчас стояли на платформе и очень жарко обнимались, шепча друг другу самые нежные слова на свете. Слова, которые никогда бы больше не сорвались с губ Севастьяна. Он и сам не понял, как внезапно стал таким красноречивым. Наверное слишком сильные эмоции. - Я дождусь тебя. Обещаю... - со слезами на глазах прошептал Феликс, с трудом отлипая от своего любимого альфы. - Все будет хорошо, малыш, - так же тихо ответил Севастьян и с тяжелым сердцем зашел в вагон. Конечно же он знал, что некоторые омеги не дожидаются своих альф со службы, предпочитая гулять на гражданке, где полно симпатичных свободных парней, которые готовы утешить в любой момент оставшегося одного омежку. Некоторые даже женятся после такого. Но Феликс не такой, нет. Он будет терпеливо ждать Севастьяна, словно принцесса своего принца. Как в старых сказках, которые он читал в уютные зимние вечера своей второй половине, лишь удивленно открывавшей рот на такое. Ему-то читали совершенно другие сказки. Феликс обязательно его дождется. Когда альфа приедет, то его будет ждать тот же нежный домашний мальчик, который смущается при слове "секс". Который будет его любить, как никого другого. Они будут переписываться или созваниваться, тут уж как получится. Их связь никогда не прервется. Вот поезд тронулся, увозя новобранца в далекий путь. Севастьян подошел к окну, чтобы в последний раз увидеть зареванного любимого. Феликс аж весь ходуном ходил от рыданий, махая изящной трясущейся ручкой на прощание. Так хотелось его обнять, прижать к себе и утешить... Но увы. Уже нельзя было. Омега бежал за поездом ровно до тех пор, пока не кончилась платформа. И эта картинка очень ярко отпечаталась в сознании Севастьяна, который без сил рухнул на жесткое сидение. Это вынужденное расставание высосало из него все силы. За своих родителей, которые даже немного обрадовались этому событию, он не волновался. Там был очень строгий папа, крепко держащий все хозяйство в своих далеко нехоленых ручках. Там отец, который был всегда мощной опорой для всего семейства. Да наверное оба семейства, кроме младшего поколения, обрадовались этому разъединению. Им это играло лишь на руку. Противные.

***

- А ты знал, что Феликс твой стал гулять с другим? - внезапно произнес Дамиан Севастьяну, отдавая тому привезенную издалека пачку сигарет. Сжимая в руках новенькую пачку, Севастьян внимательно слушал о своем любимом от лучшего друга, который приехал из родного городка, и старался не показывать своих сильных эмоций. Не дождался. Такого просто не могло случиться. Они переписывались в самом начале при любой удобной возможности. А когда не видели строгие наблюдатели за солдатами, они разговаривали. Тихо, с риском наказания для Севастьяна, но они разговаривали. В такие моменты альфа невольно улыбался, как дурачок, и представлял, что хрупкий Феликс сейчас стоит перед ним и тянет руки к нему, словно маленький ребенок, когда просится на ручки. Черт, это было безумно мило. Однако потом звонки стали намного реже, и на них не отвечали, отмазываясь тем, что заняты. На сообщения тоже стали отвечать изредка и избрано. Даже как-то нехотя, словно брали на том конце через силу или с помощью уговоров. Очень сильных уговоров. Ведь омега был иногда очень упрям. Прямо как козлик. Севастьян утешал себя мыслью о важных экзаменах, которые будут в конце учебного года у Феликса. Потом тоже этим себя утешал. Почему-то совсем не хотелось думать о другом парне рядом с его любимом. Однако... Однако уже второй друг, с которым альфа еще поддерживал связь, говорит, что у омежки появился парень. И он был довольно-таки хорошим по сравнению с Севастьяном. С высшим образованием, с большим будущим и при таких же больших деньгах. Идеальный муж. И Севастьян вскоре убедился, что все горькие слова, сказанные друзьями, были правдой. Когда он приехал обратно в родной городок, то первым делом пошел к дому родителей Феликса, которые приняли его с каким-то странным радушием. Сперва альфа не понял этого жеста, но потом... Потом со второго этажа во время их разговора спустилась воркующая о чем-то своем сладкая парочка. У омеги уже был виден живот, на котором лежали маленькие нежные ладошки вместе с большой грубой ладонью счастливого мужа. - Прости, - немного равнодушно бросил папа Феликса, заметив сильный шок на лице Севастьяна. - Он счастлив. А ты лучше уходи, не мешай ему. Проводив взглядом не заметивших его молодоженов, которые ушли в цветущий сад, альфа поблагодарил старших за чай и, по привычке отряхнувшись после трапезы, пошел на улицу. Нужно было еще к своим родителям зайти, а то они ждали его. Намного сильнее, чем Феликс. Ему больше нечего было тут делать. Становиться грузчиком или кем-то подобным он совсем не хотел, считая это ниже своего достоинства. Оставался только один выход - служба по контракту. Такие молодые люди как он всегда востребованы и нужны. А там может дослужится до какого-нибудь звания и уйдет на пенсию. Если не убьют. А то так часто случалось во время боевых действий. Родители сперва сопротивлялись такому решению чада, однако отец быстро сдался. Лучше уж так, чем Севастьян будет смотреть на счастье любимого омеги и спиваться по ходу дела.

***

- Крольчонок! У нас тут боевое ранение! - послышались противные завывания в медблоке. Возведя глаза к небу, Севастьян усадил неуклюжего товарища на кушетку и с каким-то раздражением оглянулся в поисках этого "крольчонка", который должен был им помочь. Однако ни "крольчонка", ни "олененка", ни даже "медвежонка" на горизонте не наблюдалось. Что за персонал пошел такой? - Медбрат! Быстро выходите! - не выдержав, уже рявкнул альфа, как это делал, когда солдаты перед ним тупили не по-детски. - Простите, - сразу же послышался писк, и на свет вышел невысокий омежка, который сжимал в руках что-то похожее на жгут. Убрав с высокого лба слишком длинную челку, он присел рядом с довольно лыбащимся офицером и принялся творить с его вывихнутой лодыжкой чудеса медицины под пристальным взглядом двоих альф. Севастьян невольно согласился со Стивом. Юноша действительно был чем-то похож на крольчонка. А если на него смотреть сверху, то на хорошенького олененка. Наверное только недавно выпустился из университета и его тут же отправили в такое место. С одной стороны его было немного жалко. Потому что в военной части были в основном альфы. Некоторые из них очень редко, в силу своей специальности, видели живого омегу, и, когда его видели, были готовы не слезать с него, пока бедный омежка не молил о пощаде. Севастьян даже боялся представить, что будет у его подчиненных, когда у этого приятно пахнущего желтоглазого крольчонка начнется течка. А с другой стороны... Сам напросился. Нечего было учиться на военного медика. Может этот юноша только практику тут будет проходить, а потом убежит в какую-нибудь элитную клинику, где подцепит себе богатенького альфу, который будет его обеспечивать. Раздраженно тряхнув головой, Севастьян невольно обнаружил, что пропустил половину разговора нахмурившегося омежки с довольным таким вниманием Стивом. Да там видимо ничего интересного не было. И измученный неумелым флиртом медбрат все рекомендации сказал прямо в лицо более сдержанному альфе, который выглядел более серьезно. Севастьян же против своей воли выслушал все это и сдержанно кивнул, впитав в себя необходимые сведения от до сих пор сжимающего в руках несчастный жгут блондина. Если он хочет, чтобы Стив как можно быстрее был боеспособен, то нужно. Интересно, а омежка настоящий блондин или крашеный? А глаза на самом деле желтые или это линзы такие? Севастьян вновь тряхнул головой. Всё равно этот медбрат такой же как и другие представители. Лживый подлиза, который мог сбежать, увидев на горизонте более выгодную партию. - Вы не могли бы намекнуть своему другу на то, чтобы он ко мне больше не приставал? - послышался тихий голосок рядом с плечом альфы, на которое не опирался внезапно притихший Стив. - Да, конечно... Кензи, - мельком взглянув на бейджик, ответил так же тихо военный и пошел в казарму, слушая по дороге стенания друга. С этих пор, словно сама госпожа Судьба хотела, чтобы эти двое подружились, Севастьян зачастил в медблок. Только не по своей воле. То у Стива нога снова болит, то Стив начинает кашлять, то Стив пупырышками покроется, а еще Стив... Стив, Стив, Стив... Слишком много Стива в его жизни. Да и не только в его. Не привыкший к такой атаке, Кензи тоже страдал от повышенного внимания. Он, как истинный медработник, лечил постоянного пациента от всех существующих болезней. С особым юморком, который очень понравился редко улыбающемуся Севастьяну. Например рожицы на спине. Да, самые обычные рожицы, нарисованные с помощью зеленки. А что? И сослуживцы посмеются лишний раз, смех продлевает жизнь, и больной может перестанет ходить. Может. Может... Черт. Это паломничество в медблок никогда не прекратится. Хоть проси саперов взрывать его каждый раз, когда на горизонте появляется стонущий Стив. Лишь два раза Севастьян был вынужден прийти к Кензи по своей воле. Ему необходимо было масло для механической руки, которая была поставлена вместо оторванной взрывом в бою. Альфа не очень любил о таком вспоминать. Да и на ум все время шли слова врачей:"Скажи спасибо, что все остальное не улетело туда, куда твоя рука. Поэтому терпи". И он терпел, сдавленно ругаясь сквозь зубы, когда механическая рука с противным скрипом вставала на место, где раньше была нормальная. Да, Севастьян знал, что на войне не обойтись без ран, но немного по-детски надеялся, что его это добро обойдет... Ведь были такие ветераны, которые имели только царапины. Он сам видел. Хотя вполне возможно это были всего лишь трусливые вруны, наживающиеся на войне. Таких нужно было отправлять в утиль. Но правительство закрывало на такое глаза, оскорбляя тем самым настоящих ветеранов. Поэтому Севастьян был очень благодарен Кензи, когда тот не стал его спрашивать откуда ранение, а молча принялся переливать нужное масло в предоставленную ему небольшую емкость. Тут все на учете. - Давайте я вам смажу, - тихо предложил омега, отдавая уже наполненную бутылочку военному. - А давайте, Кензи, - по-доброму усмехнулся Севастьян и принялся стягивать с себя верхнюю одежду. Его тело было всё покрыто шрамами после того самого взрыва. Альфа считал их уродливыми, не хотел их показывать другим. Особенно уродливой он считал состыковку своего протеза с телом. Однако, когда Севастьян ходил в сауну с сослуживцами или раздевался перед молодыми врачами, то слышал завистливые вздохи или восхищенные. Тут уж зависит от того, где он находился. Это было не красиво, это было ужасно и больно. Военному было искренне жалко тех детей, которым такие протезы вставляли уже с малолетства. Если уж сильный альфа терпел мощную пробирающую до самых маленьких косточек в организме боль сквозь зубы, то тогда как дети выдерживали такое? Да, он мог попросить врачей сделать протез цвета кожи, чтобы избегать таких неудобных вопросов, но такое удовольствие стоило не совсем дешево. А зарплаты у военных совсем не такие большие. Альфе пришлось бы ждать очень долгое время. Пока накопишь, пока придет твоя очередь... Можно уже умереть. И единственный, кто не выдал свои эмоции при виде полуобнаженного тела Севастьяна, был этот самый Кензи. Омега только скромно опустил глаза и принялся за свое дело. За ним было наблюдать одно удовольствие. Маленькие коротенькие пальцы ловко смазывали все шестеренки, все соединения, до которых альфа не мог добраться по каким-то причинам. Это было даже немного приятно, когда за ним ухаживали таким нехитрым способом. - У вас ржаветь начало вот тут и тут, - вполне серьезно заявил Кензи, показывая детали, которые следовало заменить в срочном порядке. - А то это может перекинуться на тело и будет все очень плохо. - Ладно, давай тогда сейчас начнем эту процедуру, - мягко ответил альфа. - И заодно перейдем на ты. Чувствую себя стариком, когда ты ко мне так обращаешься. Немного неуверенно кивнув в ответ, омега пошел к шкафчику, где хранились необходимые инструменты, и принялся искать детальки на замену. Их учили этому все шесть лет в университете, но Кензи еще никогда не делал это. Только видел как другие специалисты работают, видел издали киберлюдей, у которых практически все тело было из металла, и все. Он волновался, как перед выпускным. Ведь от его профессионализма практически зависела сейчас жизнь этого доброго вояки. А вояка лишь устало прикрыл глаза и поудобнее устроился на кушетке, терпеливо дожидаясь Крольчонка. Севастьян знал, что особой боли не будет, ведь поврежденные детали не задевали нервные проводки. Вообще нужно будет пообщаться с этим омежкой. Из него получится хороший собеседник. Процедура замены прошла относительно быстро. Ближе к отбою взмокший от напряжения весь измазанный в масле Кензи смог из-за маски пробормотать что-то про конец и отъехать от кушетки на приличное расстояние. Все же кропотливая это была работка. Правильно папа сделал, что отговорил его в свое время от кибермеханики. Иначе хрупкий омега там коньки бы отбросил. Сдержанно поблагодарив врача за проделанную работу, альфа немного неуклюже потопал в свой блок, где его ждал Стив, который уже взрывался от нетерпения. Системы охраны уже просто не пропускали его одного в медблок, где находилась парочка, и ухажеру нужно было срочно знать чем это они там таким интересным занимались. Севастьян кратко рассказал ему про руку и устало прикрыл глаза. Эта пустая болтовня уже порядком утомляла. Плюхнувшись на кровать, он немного подвигал починенной рукой. Как новенькая. Нужно будет купить чего-нибудь сладенького для Кензи в качестве благодарности. А то не очень красиво получалось. От осознания того, что он мысленно сейчас выбирал подарок для омеги, военный аж глаза распахнул. Да... Давненько Севастьян по этому поводу не заморачивался. Даже странно немного. Неужели влюбился? Эта мысль показалась глупой и ужасной. Хотя... Сладенькое было куплено на следующий день и практически сразу отнесено в медблок, в котором было торжественно вручено под кашель Кензи. Просто омега курил, пока никого не было в блоке, и появление вчерашнего пациента заставило его очень сильно удивиться. - Спасибо большое. Не стоило так... Ого! - потушив окурок об краешек стола, Кензи восхищенно выдохнул, увидев что было в невзрачном пакетике. - Ты давно куришь, крольчонок? - довольно хмыкнул Севастьян, полностью довольный произведенным эффектом от подарка. - Да ну вас. Садитесь, чаек попьем и ваши... Ой, твои конфетки попробуем, - омега быстро включил чайник и принялся суетиться по поводу скромного стола. - Это началось очень давно... И прошу не называть меня крольчонком. Спасибо. Ну так вот... Таким весьма нехитрым образом они подружились, обнаружив в друг друге прекрасных собеседников. Ну как подружились. Стали просто лучше общаться. Севастьян с тщательно скрываемой улыбкой помог Кензи справиться с системой охраны, которую кто-то попытался взломать, и из-за этого главный компьютер взбесился, не пропуская в медблок реально больных людей и самого альфу, считая их угрозой номер один для своего ошарашенного хозяина. А потом они строили невероятные планы по поводу того, кто мог так поступить, хотя оба прекрасно знали правильный ответ. Но почему бы не помечтать? Впервые за десять лет Севастьян позволил себе такую роскошь рядом с живым человеком, который только мягко улыбался и ни в чем не упрекал. Было страшно понимать, что Кензи был именно тем самым омегой, которого хотелось видеть у себя дома. У них ведь была огромная разница в возрасте и... И Севастьян не мог заделать детей после последней травмы. Он совсем не тот человек, подходящий такому как Кензи. Кензи нужен был молодой, здоровый и богатый. А военный был полностью противоположен этому идеалу. Он был уже стар по меркам этого мира, здоровье далеко не идеально да и денег хватало только на него. А если жить с омегой, то пришлось бы экономить на всем, чтобы купить все нужное. Решающим моментом в их странных отношениях стала драка. Между Севастьяном и весьма нетерпеливым Стивом, который решил уже идти напролом. Нужно было завоевывать неприступную крепость, когда та находилась в не очень хорошем состоянии. В общем, когда вялый от подавляющих таблеток Кензи вышел в свой кабинет, чтобы послать поклонника куда подальше, то был удивлен, увидев на полу двух озлобленных альф. - Может поговорим? - тихо предложил он, совершенно не по врачебному пнув кого-то из них в бок мягким носком тапочка с кроликом. Ответом ему было рычание и посыл куда подальше. Севастьян с победной улыбкой оседлал противника, заломив ему руку до хруста. Теперь к Кензи никто не подойдет. Только он. Однако победное настроение длилось недолго. Его снова пихнули в бок тапочком и уже громче потребовали отпустить Стива. Когда Стив был отправлен куда подальше, омега тяжело вздохнул и решился сказать это прямо сейчас, пока есть отмазка. Потом можно все свалить на приглушенную течку. Потому что уже очень хотелось перевести их отношения на новый уровень. Сейчас самое время это сделать, черт возьми. - Мне плевать, что ты старый. Мне плевать, что ты мало зарабатываешь, - на одном дыхании и вполне серьезно начал Кензи, тыкая удивленного вояку пальчиком в грудь. - Мне плевать, что ты бесплоден. Я тоже бесплоден из-за таблеток. Мне плевать на мнение других. Мы будем встречаться. Понял? А теперь шагом марш в блок. Жду через четыре дня, половник, - даже не обратив внимания на коверкание звания, омега недовольно нахмурился и прищурился, следя за альфой. Севастьян, еще не отошедший от шока, развернулся в сторону выхода и, только обернулся, чтобы спросить откуда знают про его дефекты, как ему показали кулак. Пришлось идти в свой блок, где не было еще Стива. А почему бы и да? Что он теряет, если начнет встречаться с молодым омегой? Правильно, ничего. Люди и так его осуждали за спиной, а тут будут в лицо все говорить. Да пошли они к киберчерту. Может Кензи его судьба? По одному неудавшемуся омеге других не судят. Вскинув механический кулак к потолку, Севастьян решительно кивнул самому себе. У них все получится. Нужно только немного постараться.

***

- А давай его возьмем? - тихо предложил омега, пристально глядя на удивленного малыша с протезами вместо ножек. - Давай. Я абсолютно не против, - мужчина с легкой улыбкой на губах протянул железную руку ребенку, и тот с радостью ухватился за кончики механизированных пальцев, собираясь их засунуть в рот.