Ошибка

      Не в силах сопротивляться, срываюсь с места. Монстр, глубоко засевший внутри, вырвался из клетки на волю, медленно уничтожая последние капельки человечности и рассудка.       Совесть и сдержанность моментально уходят на второй план, стоит мне схватить рукой ворот черной формы «истребителей» и вдохнуть его запах. Такой родной, любимый запах, сводя окончательно на «нет» любые попытки к сопротивлению и силе воли. Клыки с резко вонзаются в кожу и его тело вздрагивает от внезапной и пронизывающей каждую клеточку тела, боли. Странное, но до головокружения приятное чувство насыщения с головой захлестнуло меня в тот момент.       Хочется убить себя за столь глупый поступок. Я ведь держался целых четыре года! Каждый раз, подавляя жажду кровью Крул, я верил в то, что так будет всегда, но в этот раз она взяла надо мной верх, бесповоротно обратив в бессмертное чудовище. Мир больше никогда не станет прежним, люди, окружавшие меня, никогда не вернутся, а истинная суть поглотит меня… «Мы останемся семьей, кем бы ты ни был!»       Фраза, произнесенная им, засела в сердце. Семья? Потеряв человечность, я уже не смогу быть таким же, как и прежде и никакие слова здесь не помогут… Моей единственной семьей был лишь ты, но после такого ты, наверняка, возненавидишь меня.       Чувствую, как одна его рука легла на спину, а вторая на голову, прижимая к кровоточащей шее еще ближе. Глоток за глотком, поглощая спасительную кровь, понимаю, что с каждой секундой, восстанавливая себя, лишаю жизни его, но остановить дикого монстра — выше моих сил. Ослабевшее тело падает на холодный пол давно заброшенного магазина, но я тут же приподнимаю его обратно, пододвинув к запыленной полке и вцепившись в нее пальцами руки, продолжая поглощать жизнь. Такой теплый и беззащитный. Ты изменился, Юу! — С возвращением, Мика!       Очередная фраза, доносящиеся с уст Юу, ностальгией приводит меня в чувства. С ужасом осознаю, что еще бы немного, и его мог ждать, как минимум, обморок и малокровие! Медленно отстраняюсь от оголенной шеи; из раны сочится алая кровь, так и маня вновь припасть к ней, но нельзя. Это неправильно, что я прикоснулся к нему, неправильно, что я поддался внутренним желаниям, неправильно, что я стал таким. Даже моя смерть была бы для него менее болезненной, чем то, кем я стал… Что я наделал?       На удивление, обжигающие слезы в мгновение ока закапали из глаз, ударяясь о пол, осколки и прочий мусор, разбиваясь на десяток мелких брызг. Даже соль в них, неприятно щипавшая поцарапанную кожу лица, не могла заглушить боль в душе. Нет, это даже не боль. Это то, чего я доселе никогда не испытывал. Наверное, мое тело меняется, навеки замирая на одной секунде. Больше я не человек…       Поднимаю заплаканное лицо на Юу; вижу удивление и едва различимое «Мика». Сквозь боль улыбаюсь брату. Интересно, слова, которые он сказал, еще в силе? Может, увидев мою истинную суть, он отвернется от меня, оставив снова одного? Нет, в глазах нет страха и отвращения. Только боль, удивление и нотка сочувствия.       Глядя друг другу в глаза, никто не решался заговорить, словно время замерло, будто мы ожидали чего-то. Хоть и мне это далось очень непросто, я поднял голову и спросил: — Разве не странно? — решаюсь начинаю разговор я, вновь опустив голову вниз и рассматривая старый потрескавшиеся пол. — Это очень странно. Это ненормально — выжить, выпив кровь члена семьи, — стираю тыльной стороной руки слезы, все еще боясь взглянуть в лицо тому, с кем ждал встречи, но, как всегда, впрочем, нормально поговорить так и не удалось. — Какая разница? Кому нужны эти нормальные люди? — отвечает Юу, улыбнувшись так же искренне и тепло, как в детстве. — Да, ты прав. Я больше не обычный. Я полностью превратился в вампира, — с дрожью в голосе и все еще осознавая происходящее, подтверждаю я. — Однажды Гурен сказал мне… — Гурен? — резко перебиваю собеседника я, заинтересовавшись в личности, названной им. — А, ты же не знаешь его! Он приютил и заботился обо мне, когда я остался совсем одним. Неважно, — протягивая руку вперед, продолжил Юу. — А сказал он вот что: «Даже если у тебя не осталось ничего, кроме мести, ты должен жить! И однажды появится тот, кому будет нужна помощь». И поэтому я продолжил жить. Хоть я и думал, что это бесполезно, хоть я и думал, что никому не нужен, я продолжал заставлять себя жить как идиот. А теперь, наконец, я снова встретил тебя! — искренне и широко улыбнувшись, молвил Юу, заставляя мои слезы литься в два раза сильнее, сжимая кулаки до крови и ненавидя себя еще больше. — И поэтому, Мика, давай продолжим жить. Даже если нам придется страдать. И что, что ты вампир? — словно прочитав мои мысли, спросил Аманэ. — Если это такая проблема, я найду способ сделать из тебя снова человека! Поэтому не смей сдаваться и никогда не думай о смерти! — Это я пришел тебя спасти, это я держал монстра в клетке четыре года, так почему все это время спасают лишь меня? — прикладываю руку к влажным глазам; грязная и местами порванная перчатка моментально промокает от слез.       Парни не плачут? Бред! Если в сердце поселяется боль, никто не способен ее выдержать — дома, обняв подушку, на плече у друга, в одиночестве… Никто не может им сопротивляться. Говорят, что плачут сильные, но я, напротив, слаб. Каждый раз меня постигала участь изгоя, но ты придаешь мне сил, чтобы не сломаться сейчас. — Не должно было все так обернуться, — всхлипывая, повторяю мысли вслух. — Я пришел спасти тебя. Но я рад, что теперь ты стал намного сильнее, чем раньше, Юу, — сквозь пелену говорю я, но тут же чувствую волну возмущения, так и исходящую от него. — Чего? Я всегда был сильным! — возмущается собеседник, сжимая кулаки. — Нет. Раньше ты был слаб, — обламываю его я, наблюдая, как тот забавно хмурит нос. Слезы моментально прекращают литься из глаз, а выражение моего лица становится значительно серьезней. — Что? Сам ты плакса! — Выдает Юу мне, посмотрев прямо в глаза.       И впрямь, сейчас я рыдаю как ребенок, которому не купили игрушку. Глупо. Эмоции перемешиваются, и звонкий смех, впервые за столько лет, вырывается из легких. Тут же его подхватывает Юу, запрокинув голову назад, давясь воздухом. — Ну, если только сегодня, — оправдываюсь снова я, с удовольствием глядя на такое родное и счастливое лицо, обладатель которого сидел напротив. — Знаешь, я ведь тоже места себе не находил, когда думал, что ты умер. Все эти годы я просыпался в холодном поту, криками и болью в душе. Знать, что твой родственник мертв — самое ужасное, а тут я потерял всех вас… всю свою семью. В тот момент я бы все отдал, чтобы вы жили: продать душу, поменяться местами, повернуть время вспять, но все это было мне не подвластно, — медленно приближаясь, говорил Юу. — Ты всерьез думаешь, что такая мелочь мне страшна? Ошибаешься, Мика. Будь моя воля, я бы избавил тебя от страданий. Впрочем, кое-что я все-таки могу, — оказавшись в нескольких сантиметрах от моего лица, продолжал говорить Аманэ, опаляя заледеневшую кожу горячим дыханием. — Я избавлю тебя от боли, пусть и на… время… — лицо одним рывком соприкоснулось с моим, а губы заплясали в стремительном танце. Не понимая, что происходит, тупо гляжу на его лицо: изумрудные глаза прикрыты, в уголках все еще виднеются капельки слез, а губы забавно причмокивают.       Наблюдая за стараниями брата, опираясь на внутренние инстинкты, начинаю отвечать взаимностью. Его лицо искажается в мимолетном удивлении, но тут же его сменяет… пошлость?       Схватив руками мои плечи, Юу с силой их сжимает, продолжая целовать, на что я, пусть и не умеючи, отвечаю. Не знаю, сколько бы это могло продолжаться, но в какой-то момент наши губы разомкнулись, а Юу, хватая ртом воздух, точно рыба, выброшенная на берег, начал расстегивать оставшиеся пуговицы на кителе и рубашке, отбросив ненужные тряпки в сторону. — Т-ты чего? — недоумевая, спрашиваю я, но вместо этого получаю очередную порцию поцелуев. На этот раз в шею. Черт, приятно, но… — Ах… ха… ха-а… — невольно вырывается из моих легких стон, но, кажется, этим он ограничиваться не собирается. Резко сдернув плащ, он откидывает его в сторону и вновь впивается губами. Не успев ничего понять, приоткрываю рот, и тут же его язык врывается внутрь. С настойчивостью облизывая зубы и вовлекая язык в бешеный водоворот, он руками врезается в спину, надавливая на еще не зажившие до конца раны. Слегка морщусь, но желания отрываться от брата нет, напротив, чувствуя заметную волну возбуждения, провожу холодными пальцами по груди.       Юу от удовольствия прикусывает мою губу, когда я, нащупав затвердевший сосок, начинаю крутить и нажимать на него подушечками пальцев. Издав стон прямо в губы, парень отрывается от моего лица и начинает расстегивать окровавленную рубашку, щекоча обнаженный торс. По телу проносится сильная дрожь, как только, избавившись от ненужной ткани, Аманэ плавно движется к ремню белых брюк. Легкий ветерок залетает в помещение, заставив меня поежиться, но, как только его пальцы стали вырисовывать на животе узоры, жар моментально охватывает каждую клеточку тела, заставив забыть о недавнем дискомфорте.       Волна стыда, захлестнувшая меня в тот момент, смешанная с желанием завладеть всем его телом, боролась, разрывая плоть на куски. Отдавшись чувствам, валю его на пол, прижав грудью к поверхности. Слышу легкий смешок, а похотливый взгляд так и молвит: «Да трахни ты меня уже!»       Срываю бляшку ремня и приспускаю черные штаны до колен, глядя на хипсы и довольно внушительных размеров плоть, выпирающую из облегающего нижнего белья. — И чего медлишь? — приподнявшись на локтях, вывел меня из транса Юу. — Признай: ты меня хочешь. — Да, хочу, — говорю я, надавив на пах брата. — Но, знаешь, это как-то… — Какой был правильный, такой и остался, — усмехнулся он, глядя на мои порозовевшие щеки. — Иди сюда.       Резкий толчок назад, и теперь я падаю на пол, а Аманэ уже вовсю стягивает мои штаны вместе с трусами. С непривычки, словно девчонка, прикрываю вставший член, что вызывает идиотский смех со стороны Юу. Наклонившись ниже и оставив влажную дорожку языком по груди, Аманэ стремительно приближался к члену. Тяжело дыша и оттягивая смоляные волосы на себя, начинаю еще громче стонать, практически синхронно его сбившемуся дыханию. Алые губы, почти обнаженное тело и витающий в воздухе запах крови, окончательно избавляют меня от стыда, оставляя лишь желание завладеть его юным и никем не тронутым телом.       Разведя ноги в стороны, Юу, схватив член, начиная облизывать головку, а иногда и вовсе беря плоть в рот то на половину, то полностью. От его действий щеки вновь заливаются багровым румянцем, а из легких вырываются пошлые, еще более громкие, стоны. — Е-еще! Хочу еще! — задыхаясь, прошу я, не контролируя себя, но Юу, похоже торопиться не собирается. С силой сжав орган, он слегка прикусил головку, вынуждая меня снова выгнуть спину и застонать громче прежнего. Казалось, я лечу в Рай. Настолько непривычные, но приятные ощущения не могли сравниться с первым сексом, случившимся по собственной глупости и наивности. Тогда я разочаровался и долгое время жалел, не понимая, как живые существа могут получать от этого неземной кайф, но теперь, открыв дверь в мир совершенно иной стороны данного занятия, не хочется останавливаться. — Можно? Внезапно задает вопрос Юу, оставляя возбужденный член в покое. Делаю глубокий вдох, пытаясь восстановить прерывистое дыхание, но тут же замираю, наблюдая за последующими действиями с его стороны. — Может, все-таки я? — придержав руку, уже снимающую черные хипсы, целую его в лоб и резким движением прижимаю грудью к ледяной стене, отчего тело вздрагивает и начинает трястись, покрываясь мурашками. Провожу языком по засохшей крови на шее и стягиваю остатки ненужных тряпок.       Схватив свой член, слегка дрочу, в то время как Юу уже вовсю вертит своими упругими ягодицами, сгорая от нетерпения, за что получает звонкий шлепок. Вскрикнув от боли, Аманэ поворачивает голову на меня, но вместо оскорблений, затыкаю рот пальцами второй руки, засунув до самых гланд. От неожиданности Юу начинает кашлять и задыхаться, но я вовремя достаю влажные пальцы, хватаю за тощее тело и грубым толчком откидываю к полке с давно просроченными продуктами. Различные баночки с грохотом сыпятся на пол, но это не может отвлечь нас наслаждения друг другом.       Восстанавливая дыхание, Юу с непониманием смотрит на меня, — озверевшего от переполняющей страсти и желания, — но убегать он явно не собирается. Зайдя так далеко, пути назад уже нет.       Сглатываю накопившуюся слюну и наклоняю Аманэ вперед, заставляя упереться в грязную полку пальцами. Понимаю, что слишком медлил, замечая уже высохшие пальцы, но не теряюсь — опускаюсь коленями на дощатую поверхность, раздвигаю ягодицы и легонько касаюсь языком темного колечка мышц. Юу вздрагивает и мычит он нахлынувших ощущений, цепляясь ногтями в железную полку, но именно это пробуждает во мне дикое желание проникнуть глубже, завладеть каждым участком кожи, да и возбуждение становилось более невыносимым, чтобы сдерживать себя.       Облизав палец, проникаю в узкий круг, чувствуя разгоряченную плоть, плотно сжимающую фалангу. Ввожу полностью, но слегка пугаюсь, когда замечаю кровь. Громкий крик Юу приятно щекотал слух, а капельки крови, выступившие из дырочки, дурманили своим запахом.       Вынимаю палец и с каким-то наслаждением вылизываю остатки багровых пятен, постанывая от удовольствия. Закончив, ввожу пальцы снова, но на этот раз уже два. Аманэ, прогнувшись в спине, заполнил каждый уголок комнаты вскриками, что в очередной раз принесло мне неземное удовольствие. Никогда бы не подумал, что стоны боли станут самой приятной мелодией в моей жизни.       Провожу свободной рукой по внутренней стороне бедра, играясь с мошонкой и легонько касаясь напряженных венок, но, похоже, слишком стараюсь, чувствуя приятное тепло и дрожь их обладателя. Кончил. Скользкая жидкость не спеша стекла прямо на руку, но я не теряюсь, собирая на ладонь сперму.       Отрываю лицо от анала, намазав на член его семя и без подготовки вгоняю плоть в него. Громкий крик рассек уже порядком затянувшийся тишину. Выгнув спину, брюнет задыхается от недостатка дыхания, но я продолжаю сдавливать его бедра, активно двигая членом вперед-назад. Разрядка близко, но желание растянуть этот момент как можно дольше не покидает меня. Снова хватаю его член рукой и начинаю дрочить, сжав прямо под головкой и плавно двигая вверх-вниз. Блестящие капельки пота стекают по влажному лбу, а изо рта не перестают доноситься хриплые стоны, но, похоже, Юу наслаждается терзаниями с моей стороны, хоть и чувствуется бессилие с его стороны, да и я сам, впрочем, уже на пределе.       Резким движением прижимаю бедра как можно ближе к своему паху, упираясь яицами в ягодицы, и, зарычав словно зверь, изливаюсь прямо в него. Не прошло и нескольких секунд, как я почувствовал слабость, словно с семенем излилась вся энергия. Падаю на колени, прижимая к груди уставшего и едва дышащего брата. Провожу пальцами вдоль торса, слегка царапая сосок и кубики пресса. — Это было… классно… — восстанавливая дыхание и повернувшись лицом ко мне, сказал Юу, заставляя меня приоткрыть глаза и посмотреть на его раскрасневшееся и влажное тело. — Но теперь мне нужна твоя помощь, чтобы спасти свою семью и Гурена. Так что идем!       Желание полежать с братом, крепко прижимая к себе после долгой разлуки, было сравнимо только с трехдневной жаждой, а теперь самый дорогой человек говорит мне о каком-то Гурене? О семье? Да зачем ему эти людишки? Они… они же просто используют его!       Вырвавшись из моих объятий, Аманэ встал, подбирая с пола пыльные штаны и хипсы, спеша натягивая на себя. Это не заняло много времени, но было вполне достаточно, чтобы я вышел из ступора и схватил его за край брюк, останавливая. — О чем ты, Юу? Эти люди… они используют тебя, дурак! А теперь ты, рискуя жизнью, собираешься идти к ним на помощь? Совсем с головой не дружишь? — начал уговаривать его я, но от того пошлого и доброго лица не осталось и следа. Серьезность. Вот что в данный горело в его взгляде! Такое чувство, что несколько минут назад между нами ничего такого и не было! — Прости, но они тоже моя семья, — выдернув ткань из моих рук, отрезал Аманэ. — Но и ты тоже член моей семьи, так что давай спасем их и будем жить как раньше.       Провожаю его взглядом до черной скомканной тряпки, которая оказалась кителем и рубашкой; через усталость поднимаюсь на локтях, задевая осколок бутылки, но рана тут же заживает, не оставляя даже легкого шрама. — Ладно, — нехотя произношу я, встав на ноги и направляясь на поиски вещей, кинутых в непонятном направлении.       Едва нахожу все необходимое, в то время как Юу уже стоит возле открытой двери, нервно поглаживая рукоятку катаны. Впопыхах одеваю запачканные вещи и встаю рядом. — Идем, Мика, — слегка улыбнувшись, сказал Юу, чмокнув меня в щеку и поспешив в сторону яркого света. Улыбаюсь, следуя за ним. Мы еще обязательно повторим и не раз, но сейчас нам нужно время, чтобы понять чувства друг к другу…