Жестокая любовь

Нанизаны звуки на тонкую нить. Ты можешь связать меня, можешь убить. Меня это вовсе не будет смущать, Я, может быть, даже не буду кричать… Тишина окружала плотным покровом дом Испании. А сам хозяин, осторожно касаясь стен, пробирался по коридору в свою комнату. Он был безумно усталым, так как только что вернулся с очередной войны. Весь в ранах и крови он совершенно не желал показываться кому бы то ни было. А тем временем у него в гостях был Романо. Поэтому стоило идти очень тихо, чтобы своим поздним визитом не разбудить гостя. Дверь в комнату за Антонио закрылась, давая ему возможность хрипло выдохнуть и сползти на пол. Темнота нисколько не пугала, а, наоборот, разрешала напряженному телу расслабиться. Освобожденные мысли сами собой направились к своенравному брюнету, что сейчас находился где-то в глубине дома. От воспоминаний мужчина содрогнулся и сжал кровоточащую руку в кулак, не замечая боли. Зачем Ловино пришел к нему? По старой детской памяти, ища защиты, устав от болтливого брата или потренироваться в насмешках? Он всегда был жесток к своему Боссу, неосознанно или из упрямства, специально причиняя боль своими поступками. Варгас имел над ним власть, и Антонио это прекрасно понимал. Иначе как можно было объяснить то великое всепрощение, с которым он принимал все детские выходки подопечного? Но с каждым годом эти удары становились больнее и наносились с каким-то особым удовольствием, а Фернандес все так же с улыбкой взирал своему мучителю в лицо. Он был готов на все, чтобы спасти этого неразумного парня, понимая, что не может отделаться от этого навязчивого чувства заботы. — Ловино, зачем ты меня мучаешь? — хриплый смех вырывается из горла, — ты ведь видишь, что я больше не могу этого выносить! Ловино, Ловино, — голос стихает, и его хозяин уже готов уйти в черное небытие, когда в комнате происходит какое-то движение. Загорается ночник, разгоняя темноту. С кресла, стоящего в дальнем углу спальни, встает парень и обеспокоенно приближается к двери. Подойдя вплотную, он опускается на корточки рядом с мужчиной и смотрит на него во все глаза. — Антонио, что с тобой? — брюнет возвращается в осмысленное состояние и с трудом фокусирует взгляд на госте. — Ловино… — губы расплываются в бессмысленной улыбке, — убей меня, — тихий голос пробирает до мурашек и заставляет Романо, услышавшего такую просьбу, в ужасе отшатнуться. — Тебя, чего, по голове ударили? Что за слова, балбес?! — грубо заявляет он, пряча за громким голосом страх. — Ах, Романо, я совсем не боюсь… — он проводит кончиками пальцев по чужой щеке, и парень ощущает липкую жидкость на своем лице, — я больше не могу так. Смерть от твоей руки будет легкой и даже приятной. Ты… — силы оставляют его. Произносить такие длинные речи было слишком сложно в подобном состоянии. — Дурак, — мягко произносит Романо, но злость в его голосе вновь набирает обороты, — в какую передрягу ты опять влез? — зеленые глаза мужчины распахиваются, вновь обретая осмысленность. — Ты знаешь, что волен делать со мной все. Ты никогда не считался с моими чувствами. Так почему сейчас не можешь выполнить такую простую просьбу? Не жалей меня, будь жесток. Моя кровь — томатный сок. — Идиот, ты хоть понимаешь, о чем просишь? —, но Антонио будто бы не слышит голоса разума, что звучит в словах Ловино. — А ты знаешь, что вкус моей крови, похож на томатный сок? — на полном серьезе заявляет мужчина, облизывая разбитую губу, — ты же любишь эти овощи. Попробуй! — Романо понимает, что нормальными словами не достучаться до сознания Фернандеса, поэтому поступает так, как его просят. Парень проводит подушечками пальцев по своей щеке и пробует на язык солоноватый привкус чужой крови, в мыслях отмечая, что действительно похоже. Томаты всегда были слабостью Ловино, и мужчина прекрасно это знал. Поэтому, когда в каре-зеленых глазах загорается странный огонек, Антонио облегченно выдыхает. Чужие губы легко и совсем невесомо касаются виска Фернандеса, смакуя соленый вкус и заставляя учащенно дышать израненного мужчину. — Я прошу тебя, Ловино. Прикоснись ко мне, и пусть это будет последним, что я почувствую в этой жизни. Но я согласен даже на это, — тихий шепот вновь разрывает тишину, и парень отстраняется на несколько сантиметров, смеряя затуманенным взглядом своего бывшего опекуна. — Нет. Даже не начинай. Ты умрешь не сегодня и не от моей руки, понял? — неизвестно, что было из этих слов услышано, но, когда Романо вновь обратил свой взор на мужчину, тот уже был без сознания. Тихо вздохнув, он прикоснулся в невинном поцелуе к бесчувственным губам, — какой же ты идиот, Антонио… Утром Фернандес, открывая глаза, невольно морщится от тупой ноющей боли во всем теле. После тонкими иголками добавляются ощущения полученных вчера ран, но вместе с этим мужчина начинает ощущать чужое тело рядом с собой на кровати. Немного поворочавшись в объятиях, он может лицезреть внимательный взгляд Романо, который ищет что-то в его лице и не находит. — Ну, что, вся дурь выветрилась или стоит еще подождать? — злобно замечает парень. — А что… — он начинает вспоминать и невольно удивляется произошедшей вчера ситуации, — скажи, почему ты ничего не сделал? Ведь во время каждой нашей ссоры ты бросался драться и грозил всевозможными расправами. Почему, когда я был спокоен, ты бесился, а только я попросил того, чего ты хотел сам, то ничего не произошло. — Неужели ты так ничего и не понял? — со вздохом удивляется Ловино, — зачем ты вчера просил меня об этом? Жить надоело? — А если так? — хмуро и с вызовом Антонио смотрит на брюнета, замечая в его глазах насмешку. — А если так, то ты ещё больший идиот, чем я думал, — парень отвернулся и продолжил говорить, — я тебя ненавижу! Твои вчерашние выкрутасы так взволновали меня. Никогда больше не смей так делать! — Хорошо, — мужчина улыбнулся, — я люблю тебя, Романо. — Что? — Ловино резко обернулся, встречая взгляд серьёзных зелёных глаз. — Что не так? — парень замер и не смел двинуться, когда Антонио приблизился к нему. Дыхание ощущалось на лице, а лёгкие пальцы запутались в тёмных волосах. Их губы сомкнулись, и Романо с удивлением заметил, что чувствует все ещё тот самый соленый привкус на языке. Не майся, не мучься. Ты не одинок. Когда поцелуй завершился, брюнет посмотрел на мужчину решительным взглядом, собираясь что-то сказать, но весёлая улыбка сбила его с толку. — А все-таки, наверное, смерть от ножа под ребра — самая болезненная, — задумчиво протянул Антонио. — Чёрт с тобой, я пошёл! — резко бросил Ловино, вставая с кровати. Мужчина с улыбкой смотрел в спину вспыльчивого красавца. Но теперь он видел, что лёд тронулся, и можно было попытаться добиться расположения этого мальчишки. Ты холоден, хмур ты, не можешь согреть. Но вдруг он обернулся у самой двери. И направился назад с огнём во взгляде. — А почему это я должен уходить? — нагло заявил Романо, резко и неожиданно целуя. — Тебя никто и не прогонял, — вновь улыбнулся Антонио. Всё-таки вчерашний всплеск депрессии дал свои положительные плоды.