Защити меня

— Мы с Томасом поедем вдвоем, Алиса с Биллом, а все остальные сами по себе, окей? — все одобрительно закивали и спустились на парковку. Габи обогнала Тома и сразу же проверила машину снаружи и внутри салона. — Умница какой, не повторил свою ошибку. Поехали, — она выхватила у парня из руки ключи, которые он только что достал, и уселась на водительское сидение. — Ну, мне долго еще тебя ждать? — Какого черта? Машина моя и поведу я её сам! — Том сложил руки под грудью и зло уставился на девушку глазами, в которых уже полыхали адские огоньки ненависти. Это уже был перебор, и терпеть такое он не намеревался, поэтому принципиально решил, что никуда не поедет, пока не будет так, как он хочет. — О нет. Том! Мне это тоже не нравится, я не привыкла к движению в Германии и давно не сидела за рулем спортивной машины, но все же по статистике, да и на практике, в 80% случаев стреляют в водителя. Плюс все знают, что свои машины ты водишь сам, а у тебя еще и стекла тонированные! — посмотрела она на юношу с абсолютно серьезным выражением лица, а после тяжко вздохнула. — Только не говори мне, что мне придется тебя связывать и везти в багажнике! Габи посмотрела на его нахмуренные брови и сложенные под грудью руки, и, закатив глаза, ударила себя по коленке ладонью. — Вот же черт! Каулитц! Ты самая настоящая заноза в заднице! Чувствую, это будет наихудший заказ в моей жизни! — тяжко выдохнув и осознав, что спорить с Томом в данной ситуации абсолютно бесполезно, она вышла из машины и подошла к нему, по пути успев заметить, что неподалеку разместились папарацци, которые везде шлендрают за гитаристом в связи с тем происшествием. Подойдя к парню впритык, девушка прижалась к нему грудью, поставив подбородок в ложбинку между ключицами, и подняла на него взгляд широко раскрытых зеленых глаз. — Вот зачем ты мешаешь мне работать? Она прикрыла глаза и ее руки аккуратно перекочевали в его задние карманы. Пока парень был ошарашен и смотрел на нее с полным непониманием, продолжила: — Улыбайся и играй, там папарацци. — усмехнулась и открыла глаза, одаряя Тома наигранно-влюбленным взглядом. Благо, долго парню объяснять не пришлось. Быстро сориентировавшись, он так же сполз ладонями по ее пояснице к задним карманам ее штанов, засунув в них руки. Юноша наклонил голову, чтобы коснуться ее лба и носа своими, и улыбнулся, глядя в глазки девушки. М-да, эта парочка умела изображать милости и гору чувств на публику, и для обоих это было в какой-то степени работой, но для Тома это было еще и чем-то вроде хобби, поэтому он любил это делать, каждый раз превосходя самого себя. — Не ной, ты же знала, с кем связываешься. Ты знала, кто будет твоим объектом, и все же взялась, так что пожинай плоды своей самонадеянности и терпи, — Том улыбнулся и сморщил носик, потерся им о нос девушки и аккуратно коснулся кончика её холодного носа губами, снова вернув лоб ко лбу. — Что значит «не ной»? Я все же девушка… Это в моей природе, как бы мне ни хотелось этого изменить, — Ромеро усмехнулась и подняла на юношу игривый взгляд. — К тому же, я читала, что ты любишь капризных и строптивых девушек, с ними же интереснее, чем с покладистыми и послушными, да? — она ласково улыбнулась и перевела одну руку ему на щеку, задерживая её там. Если бы эта девушка могла осуществить свою мечту о большой сцене или о карьере актрисы, она бы явно добилась успеха в этой области, ведь помимо природного обаяния и шарма ей было не занимать артистизма и умения перевоплощаться, действительно завораживая зрителя своей игрой. Но это всё было лишь несбыточными мечтами. Да и Том за долгие годы популярности научился вставать в кадр мастерски, выглядя при этом одновременно непринужденно, убедительно и красиво. Да и потом, ему так нравились фотографии и новые легенды, которые появляются в прессе и в фандоме, что он продолжал поражаться тому, как неисчерпаема фантазия людей. — Надеюсь, ты понимаешь, что теперь на людях я все время буду держать тебя за руку и обнимать, а иногда даже. — выдержал он неуместную паузу, — Целовать! — парень хитро улыбнулся. — Ты ведь не сломаешь мне за это руку? — прошептал Каулитц, состроив при этом такую слащавую моську, будто бы действительно говорил девушке какие-то любовные милости. Гитарист засмеялся и отпрял, и вот его руки уже переместились на её талию, мягко обнимая девичье тело. Услышав колкое и весьма язвительное замечание со стороны парня, она лишь усмехнулась и, привстав на носочках, приблизилась к его лицу вплотную, задевая носом нос, говоря прямо в его губы, задевая их горячим дыханием: — Это же твоя работа. Да и моя… Как я могу противиться? Или ты хотел услышать что-то типа: «О, господи! Да я просто счастливица! Объятия и поцелуи Тома Каулитца! Держите меня семеро!»? Ох, нет, уволь, у меня всего лишь нет выбора, — она добродушно засмеялась, аккуратно стукнув его по груди ладошкой, которая еще минуту назад была у его щеки. Отойдя от Тома, Габи пошла к машине, только в этот раз обогнал ее он, открыв перед ней дверь, все так же играя на публику. Станиславский бы расплакался. Спустя несколько минут демонстрации своих актерских талантов, пара наконец села в машину. Устроившись на пассажирском сидении, девушка открыла окно и поставила локоть на раму, подпирая кулаком висок. — Знаешь, даже хорошо, что нас прямо сейчас застукали папарацци. Дэвид ведь уже завтра собирался сделать официальное заявление о том, что у тебя есть девушка, а теперь журналисты сами вышли на эту новость, что делает ее более правдоподобной, — она кивнула и прикрыла глаза. — Кстати, Том… Нужно хотя бы на публике стараться меньше ссориться, иначе стоит нападавшему заподозрить, что около тебя усилилась охрана — всему настанет конец и все наши старания пойдут коту под хвост. — Уж поверь, кто-кто, а я точно не проколюсь на людях. Том гордо хмыкнул и, сжав в ладонях баранку руля, вдавил педаль газа в пол. Мотор прорычал, и машина рванула с места. Ромеро выдохнула, сложила руки на оконной раме и положила на них подбородок. Когда они покинули душную парковку, в её лицо ударил приятный вечерний воздух. Да, со времени её прилета прошёл уже целый день, и над Берлином уже село солнце. Ехали они тихо и быстро, и, как на странно, в час пик на центральных берлинских улицах почти не было машин, ни одной пробки им не встретилось. Где-то на середине пути Том, дабы разрядить неловкую молчаливую обстановку, включил радио. Играла какая-то мелодичная песня, а вокальная партия была исполнена приятным тенором. Томас собирался было переключить, но Габи, не открывая глаз, накрыла ладонью его руку. — Не выключай. Я люблю эту песню, — сказала девушка и сразу же убрала свою ладонь, вновь складывая руки под подбородком. Каулитц пожал плечами и вновь взялся обеими руками за руль. Вдруг, в его голове промелькнула сцена с их недо-поцелуем, когда девушка, привстав на носках, прошептала ему несколько колких фраз прямо в губы. Юноша подумал о ее губах, которые едва не коснулись его губ, и осознал, что был в паре миллиметров от поцелуя и упустил этот шанс. От досады так неприятно сводило живот, что кареглазый невольно сжал руль чуть крепче и прибавил газу. Немец прошелся языком по сухим губам, словно умирающий от жажды, на глазах которого кто-то жадно выпивает целую бочку воды, и, резко крутанув руль, завернул за угол — еще несколько метров и они дома. Машина заехала в гараж и остановилась, свет фар погас. Девушка вышла и забрала из багажника две большие спортивные сумки, которые закинула туда перед тем, как села, и они с Томом покинули гараж, оставив его открытым для машины Билла и Софи. Оказавшись в доме, испанка осмотрелась и присвистнула, поправив сумку на плече. — Покажи, пожалуйста, мою комнату. — Ты хотела сказать «нашу комнату», так ведь? Второй этаж, третья дверь слева, — сказал юноша с совершенно серьезным выражением лица. Девушка заранее знала, что он выкинет что-то подобное, поэтому, услышав его ответ, она лишь закатила глаза и покачала головой, растянув губы в усмешке. Заметив реакцию Габи, Том засмеялся и поспешил её успокоить: — Да ладно тебе, я пошутил, пойдем, покажу, — юноша выхватил сумки из рук девушки и пошел вперед. — Хэй, да я бы и сама. — но поняв, что возражать бесполезно, Габи лишь сменила привычную усмешку на легкую улыбку и вновь помотала головой. Господи, дурак, такой дурак…», — пронеслось в ее голове, и она последовала за ним. На втором этаже Томас толкнул тяжелую дубовую дверь и поставил сумки внутрь комнаты. — Ладно, располагайся, осваивайся, моя комната соседняя, — указал он на ту самую третью дверь слева. — Зови, если вдруг понадоблюсь, — кареглазый развернулся и направился в сторону своей комнаты. — Ужин, кстати, на тебе. Дэвид сказал, что ты и готовить умеешь, а раз уж ты моя девушка — корми меня. Мне не принципиально, что есть, главное чтобы не мясное, мы вегетарианцы с Биллом. Когда Том почти вошел в комнату, девушка окликнула его. Услышав свое имя, парень тяжко вздохнул и развернулся в пол-оборота, убрав руки в карманы и смотря на нее с недовольным выражением лица, в котором читался вопрос: «Ну что еще?». — Да я бы и на совместное проживание согласилась, уж слишком быстро ты сбавил обороны. — девушка игриво протягивала гласные, но как только Томас собирался ответить на её колкую фразочку, она резко захлопнула дверь.