Новая старая жизнь

      В день смерти короля Эндимиона не было ни одного человека в Хрустальном Токио, кто не горевал бы, кто не вспоминал бы справедливого, мудрого правителя добрым и благодарным словом. Многие шептались, поговаривали между собой, что королева не переживет потери мужа. И, когда она шла в похоронной процессии, казалось, что так оно и будет.       Все еще молодая и прекрасная лицом, в этот день Серенити напоминала древнюю сгорбленную старуху. Глухое черное платье, сменившее привычные светлые шелка, навевало воспоминания о кладбищенских воронах. Черная вуаль скрывала под собой посеревшее от слез лицо и вмиг потускневшие глаза.       И прежде, нечасто покидавшая Хрустальный дворец, после похорон, королева и вовсе превратилась в затворницу. Нарушала она свое уединение только чтобы пообщаться с семьей единственной дочки, рассказать несколько сказок маленькой внучке, чьи глаза были так похожи на глаза Эндимиона.       Вечерами, возвращаясь в спальню, которую веками делила с любимым мужчиной, Серенити не могла уснуть. Несколько безумно долгих часов, она металась по слишком большой для нее одной постели, пока все обитатели дворца не погружались в объятия Морфея. После, она тенью выскальзывала из комнаты, плотно закутавшись в теплую шаль, надеясь погасить холод, идущий из самых глубин души.       Путь ее лежал через пустые коридоры, мимо многочисленных парадных портретов короля. У каждого, она останавливалась, вглядываясь в до мелочей знакомые любимые черты и убежденно шепча самой себе, что смерть никогда не была достаточно сильна, чтобы разлучить их. Серенити не сошла с ума, не обезумела от своего горя. Просто она жила ожиданием новой встречи с мужчиной, которого любила на протяжении многих тысяч лет и будет любить до тех пор, пока будет существовать вселенная. А может — и конец времени не станет достаточно веской причиной для конца этой любви?       Добравшись до огромных дверей, за которыми скрыты от глаз непосвященных врата времени, она коротко приказывает: «Покажи!». Других указаний и не требуется. Стражу прекрасно известно, что хочет видеть королева. Серенити закрывает глаза и перед ней проносятся картины их прошлого. Самая первая встреча, еще там, в Серебрянном тысячелетии. Первый поцелуй на мраморной террасе под серпом восходящей Земли. Еще одна встреча. Уже не принца и принцессы, а простых людей, которые пока еще не знают ни о своем великом предназначении, ни о монаршем будущем, ни даже о том, что их сердца бьются только друг ради друга. Дальше череда картинок сменяется невероятно быстро. Серенити не успевает уже отделить одно от другого. Воспоминания оставляют за собой лишь едва заметную сладкую тоску.        - Спасибо, - мягко шепчут благодарность красивые губы вечно молодой королевы, когда перед внутренним взором ее нежной руки в последний раз касаются горячие губы любимого мужчины.       Она не возвращается в осиротевшую супружескую спальню. Дверь кабинета короля привычно чуть скрипит. Как и прежде, при ее появлении, сами собой вспыхивают дюжины свечей, мягко освещая комнату жемчужно-белым светом. Серенити проходит к дивану, который много раз заменял им с Эндимионом широкое супружеское ложе, когда у короля было слишком много работы, а она не могла уснуть, не чувствуя рядом тепла любимого мужчины. Женщина поднимает его плащ, забытый здесь в последний вечер. Набрасывает себе на плечи и засыпает в мужнином кресле, словно снова нежно убаюканная его ласковыми руками.       Четыре года до своего тысячелетнего юбилея, она живет ожиданием. В последний вечер, утирая слезы дочери, не хуже нее знающей, что принесет следующий день, Серенити счастливо улыбается. Впервые за годы, прошедшие со смерти мужа. Она обнимает свою Прекрасную леди, долго целует троих внучек. Младшей из них всего четыре с половиной и она не понимает, почему так грустит мама и отчего бабушка так счастлива. Королева обнимает и зятя. Она спокойна, оставляя семью в его руках. Гелиос любит юную Серенити почти так же, как Эндимион любил ее. Даже не смотря на то, что своими силами Прекрасная леди никогда не сравнится с матерью. Но это и к лучшему.       Королева возвращается в свою спальню. Впервые за прошедшие годы, она не вздрагивает, переступая порог комнаты. Ложится в постель, положив голову на его подушку и будто снова чувствует запах своего мужчины.        - Встреть меня, - тихо шепчет королева в сгущающуюся ночь и легкий ветерок чуть шевелит белоснежные легчайшие шторы. С улыбкой, Серенити закрыла свои прекрасные глаза.       А открыв их, долго привыкала к яркому свету Солнца и к звуку проезжающих под окнами машин. Как давно она не слышала этих звуков! Взгляд скользит по потолку, одну за другой находя знакомые трещины.       Вновь молодая не только телом, но и душой, вновь Усаги — пока еще — Цукино быстро вскакивает с кровати. Позабыв все на свете, бежит вниз, в кухню, где «колдует» над вкусным завтраком женщина, без воспоминаний о которой не проходил у нее не один день в Хрустальном Токио.       Прижавшись щекой к дверному косяку, Усаги до побелевших костяшек схватилась за него одной рукой, чтобы не упасть и не сорваться с места раньше времени, чтобы немного посмотреть и ощутить ЕЕ, прежде чем сорваться с места и обнять крепко-крепко. Она почти тысячу лет не видела свою маму.        - Мамочка, я так тебя люблю! - не выдержав, шепчет девушка и этого легкого шепота достаточно, чтобы Икуко отвлеклась от миски, в которой что-то быстро смешивает венчиком, обернулась и улыбнулась дочери, которую не видела лишь несколько часов — со вчерашнего вечера.        - Я тоже тебя люблю, родная. И не только я. Уже три раза звонил. Все не мог дождаться, когда же ты проснешься. Будто год тебя не видел. Вы же вчера в кино ходили, - она снова возвращается к готовке, качая головой и мягко ворча себе под нос что-то, очень похожее на «Эх, молодость-молодость».        - Не год, мамочка, - Усаги подбежала, крепко обняла мать, ткнулась губами в ее мягкую, пахнущую кремом щеку, - Четыре года, - девушка снова выскочила из кухни, торопясь привести себя в порядок, на лестнице, ее догоняет смех матери, слившийся воедино с ее собственным, счастливым, долгожданным.       Она выскочила на улицу спустя каких-то полчаса. Почти рекорд. Ноги сами несут ее по дороге, которая казалась забытой за столько веков, но отлично знакомой в этой жизни. Уже в пути, снова Усаги позволяет воспоминаниям этой жизни заполнить ее. Она вспоминает, как Мамору Чиба, расправив в очередной раз настигшую его контрольную, присвистывает, осуждающе качает головой и за руку буквально тащит ее в ближайшее кафе. Там, вытаскивает из ее портфеля учебник и за чаем с яблочным пирогом долго, буквально по букве объясняет ей, как нужно было ответить на каждый вопрос в контрольной. Время от времени, он останавливается, смотрит на нее своими пронзительно-синими глазами и спрашивает спокойно, без всякого нажима или напряжения: «Поняла?». В том кафе, они просидели до самого закрытия. А после — он проводил ее домой, у самой калитки насмешливо щелкнул по носу и пообещал, если она пересдаст контрольную на проходной балл, сводить ее в парк аттракционов.       Он впервые поцеловал ее только через два месяца. Но здесь, в этой жизни, которую Эндимион подготовил для новой встречи с женой, нет врагов, нет опасностей, грозящих каждый день превратить в последний. Им некого бояться и некуда спешить.       Торопясь встретить его после долгой разлуки, Усаги не замечает, как пробежала между двумя влюбленными, вынудив их на мгновение отпрянуть друг от друга, разорвать свои руки, до этого — крепко схваченные в замочек. Обернувшись, чтобы извиниться, она широко и радостно улыбается, видя перед собой высокого шатена и рослую шатенку. Вот только с прическами их что-то не то. Лишь через миг она понимает: волосы Нефрита стянуты в хвост, а локоны Мако свободно падают на плечи. Но им обоим очень идет.        - Будьте счастливы! - срывается с губ вместо заготовленных извинений. Она машет им, но не ждет ответа. Воспоминаний о них не появляется. Значит, в этой жизни они пока не знакомы. Но Усаги для себя уже решила — это временно. Она исправит.       Нефрит заразительно смеется, прикладывает ладонь ребром ко лбу, будто узнал бывшую принцессу и отдает ей честь. Усаги разворачивается и снова мчится по знакомым улицам, наслаждаясь незнакомыми, но уже любимыми, воспоминаниями.       Когда ей было шестнадцать, им пришлось расстаться почти на два года. Мамору все же отправился на учебу в Штаты. Но на этот раз, все было иначе. Она вспоминает строки длинных писем, которыми они обменивались и долгие ночные разговоры по телефону. Всегда — только за его счет, чтобы мистер Цукино не ворчал на дочь и не запретил — упаси Боже — перезваниваться с женихом. А кольцо уже на тонком девичьем пальчике. Так же как и тогда, подарено в аэропорту в знак того, что их любовь сильнее любой разлуки.       Вспоминается и другое — как родители пообещали, если она хорошо закончит учебный год, отпустить ее в Америку на каникулы к нему. И как после того разговора она старалась получать только хорошие оценки. Как много часов она провела в библиотеке, как там познакомилась и подружилась с гордостью всей школы Ами Мицуно и подружилась с девушкой. Как завистливо вздыхала, глядя как после занятий Ами выбегает из школы и отдает свой портфель Зойсайту — студенту первого курса университета. Тогда, Усаги еще больше ощущала, как скучает по собственному возлюбленному и еще больше старалась заслужить эту поездку к нему.       Остановившись на перекрестке, она ждет разрешающего сигнала светофора и густо краснеет, вспоминая разговор с родителями в аэропорту. Отец тогда внушал ей, что девичья честь — это главное украшение любой девушки и десять дней наедине с любимым парнем не повод расставаться с этой драгоценностью.       Еще гуще румянец становится, когда Усаги вспоминает, что отцовские заветы были забыты в первую же ночь. До конца они так и не зашли, но впервые ласкали друг друга именно там — на порядком потрепанном диване в крошечной съемной квартире, в которой Мамору жил в Нью-Йорке.       Ее «драгоценность» осталась при хозяйке и спустя полгода, когда уже Мамору на несколько недель прилетал домой на новогодние праздники. Хотя тогда она фактически жила в его квартире и каждую ночь проводила в объятиях Мамору. Именно тогда она осмелела настолько, что сама решилась предложить ему другие, более смелые и откровенные ласки. Было страшно показаться ему плохой, распущенной девушкой или сделать что-то не так, разочаровать. Но и этот новый опыт не принес обоим ничего, кроме огромного удовольствия и желания как можно скорее оказаться вместе на всю жизнь.       Впервые, она полностью, без запретов и ограничений, принадлежала ему в день своего восемнадцатилетия, чуть больше полугода назад. К тому времени, он уже закончил свою заграничную стажировку и не только официально попросил ее руки у родителей, но и успел подружиться с новыми друзьями своей обожаемой Усако.       До дня, назначенного для свадьбы оставалось чуть больше трех месяцев. Недавно, подыскивая подходящий для своей церемонии храм и хорошего священника, Мамору привел ее в храм Хикава, где симпатичная, на взгляд ревнивой Усаги — даже слишком симпатичная, девушка продала им амулеты, оберегающие любовь. На запястье самой мико под широким белым рукавом виднелся конец такой же ленточки, а уже уходя из храма, уверившись, что именно здесь она хочет провести их свадьбу, Усаги увидела служительницу храма, разговаривающей с миловидным блондином. И вид этой пары без лишних слов говорил сейчас Усаги, что и Рэй с Джедайтом в этой жизни все нравится.       А пару недель назад, она видела и Минако. Они с мамой ходили в салон свадебных платьев. Ведь счастливый день был все ближе, а такое важное платье все еще не было найдено. В тот раз, они были только вдвоем. Ами и Нару, кажется, уже уверились, что в итоге подруга будет вынуждена схватить первый попавшийся наряд.       Усаги примеряла третий по счету наряд, когда в салон вошла еще одна блондинка в сопровождении нескольких женщин постарше. По разговору было понятно, что это мать и тетушки девушки. Уверенными движениями, блондинка указала подошедшему консультанту на несколько нарядов и направилась к примерочным. Поравнявшись с Усаги, она смерила девушку заинтересованно-критичным взглядом и тепло улыбнулась.        - Сидит идеально. И ты в нем очень красивая, - услышав эти слова, Усаги улыбнулась в ответ. Ей не хватало именно такого вот взгляда со стороны, чтобы окончательно увериться в своем выборе. Возможно, девушки сказали бы друг-другу еще что-то, но в этот момент у узнанной только сейчас Минако зазвонил телефон.        - Кунсайт, я уже говорила, что не буду присылать тебе фото в платьях! - со смехом ответила девушка на звонок, моментально густо покраснела и бросила взгляд на своих родственниц, - Без — тем более!       Единственные, с кем еще не встретилась в этой жизни Усаги теперь были Луна и Артемис. Но что-то подсказывало девушке, что и у этой пары все должно быть хорошо.        - Усако! - родной голос, который она всегда могла узнать из тысяч других, пронесся над улицей. Усаги прибавила шаг еще немного, хоть и казалось до этого, что бежать быстрее просто невозможно. Поравнявшись с Мамору, она обняла его изо всех сил. Так крепко, как, кажется, не обнимала никогда раньше.       Люди, спешащие по своим делам, непонимающе косились на странную пару, застывшую посреди тротуара. Обнимают друг друга и никак не отпустят. Смотрят друг на друга, словно насмотреться не могут.        - Привет, - он первым нарушил молчание, не переставая гладить ее руки, плечи, шею, лицо, приглаживать чуть растрепавшиеся от бега хвостики.        - Привет, - она произносит простое слово, чуть задыхаясь, но улыбается счастливо. Как никогда счастливо, - Ты давно… - Усаги не договорила, но он понял.        - Пару часов назад, - не выдержав, он тихо рассмеялся, несколько раз быстро поцеловал ее лицо. Поцелуи коснулись глаз, щек. Самый долгий, самый сладкий задержался на губах.        - А долго мы будем помнить? - и снова, она не договорила, торопясь вернуть его поцелуи.        - Нет, совсем не долго, - как и Усаги, Мамору не может оторваться от нее, даже чтобы просто закончить более-менее связное предложение.        - И хорошо, - шепчет она, совсем негромко, ласково ероша волосы любимого, наслаждаясь ощущением в кончиках пальцев, по которому успела не соскучиться — истосковаться, - Мне нравится эта жизнь, эти воспоминания и эти мечты.        - Мне тоже, очень, - улыбнувшись, он перехватил ее руку и прижал к губам, - Осталась только одна маленькая деталь. Сколько детей ты хочешь?        - Ее, - уверенно отвечает девушка и лукаво улыбается, - И пару черноволосых мальчишек ей в компанию.        - Тогда я прошу еще одну дочку, - ласково улыбнулся в ответ молодой мужчина, - Значит четверо?        - Может и больше, - она снова притянула его к себе, ища губы для поцелуя.       В какой-то другой жизни они снова обретут свое могущество и снова будут защищать мир на Земле и в небе. Но сейчас, они имеют право на одну нормальную жизнь, о которой мечтают они, а не кто-то за них.