Фиолетовый холм

За все эти дни от Кикимера не было ни весточки. Гарри изводил себя переживаниями. Надежда испарялась из его сердца, и Гермиона чувствовала это. Кому как не ей было понять лучшего друга? Шёл четвёртый день их пребывания в доме номер двенадцать. Почти всё это время Гермиона проводила в старинном кабинете семейства Блэков. Она и подумать не могла, что ей будет доставлять такое удовольствие общение с картиной. После первого разговора Гермиона посчитала, что Регулус глупый и избалованный мальчишка, не более. Она ошиблась. Как же она в нём ошиблась… Регулус оказался интересным собеседником, он многое знал для шестнадцатилетнего подростка о древней магии, ритуалах и волшебных существах. От неё же Блэк ждал только одного — рассказов о Хогвартсе. Гермиона погружалась в воспоминания с головой. Она говорила о своих любимых предметах, об учителях. Она удивилась, узнав, что профессор Слизнорт был деканом Слизерина, когда учился Регулус. Иногда речь заходила о Хагриде, и Блэк громко фыркал, однако внимательно слушал собеседницу. Гермиона несколько раз чуть было не проговорилась, случайно назвав своего друга «Эдди» — Гарри, а друга «Ленни» — Роном. Регулус, если и замечал оговорки, то вида не подавал. Со временем Грейнджер поняла, что его интересует ещё кое-что, нечто конкретное: где сейчас Сириус. Однако спросить напрямую заносчивый Блэк не решался. Пару раз, когда Гермиона приходила в кабинет, картинная рама пустовала. Грейнджер попробовала даже выпытать у Регулуса, куда это он исчезает, но тот никак не желал отвечать на расспросы, придумывая разные отговорки. Отговорки до того открыто нелепые и глупые, что ясно было: посвящать в свои дела Гермиону Грейнджер Регулус Блэк не собирался. Да и какие дела могли быть у картины? Гермиона не хотела говорить о найденном портрете друзьям. Что толку? Этот Регулус ещё мальчишка. Он поклонялся Волан-де-Морту, спал и видел, что однажды на его предплечье «нарисуется» метка Пожирателя смерти. Гарри замучил бы Блэка вопросами, Рон оскорбил бы или сказал что-нибудь лишнее, а Кикимер того и гляди утащил бы портрет вместе с тяжёлой рамой к себе в каморку и возвёл бы алтарь поклонения…

* * *

За окнами садилось солнце — диск медленно опускался за горизонт. Гермиона нажала на нужные виноградины и прошмыгнула в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. В руке она держала чашку любимого чая с лимоном. Несколько дней назад всего пару часов Гермионе понадобилось, чтобы привести комнату в идеальное состояние. Напротив картины Блэка теперь стояло мягкое удобное кресло, куда она и забралась, подобрав под себя ноги. Гермиона перевела взгляд на пустую раму. Что ж, можно подождать. Она закрыла глаза и вдохнула кисло-сладкий аромат напитка. Гермиона представила повзрослевшего Регулуса Блэка, сжимающего в руке зелёный медальон Салазара Слизерина. Эта картина не оставляла её. Слишком сложно было принять то, что подросток, с которым она приходила вести беседы об астрономии и рунах, был Пожирателем смерти, чистокровным снобом, но, вместе с тем, смелым и решительным человеком, положившим свою жизнь на алтарь Смерти ради свержения Тёмного Лорда. В голове пронеслись воспоминания последних событий: скорчившийся на полу домовик, захлёбывающийся слезами, и его потрясший Гермиону до глубины души рассказ, лицо Гарри, которое она никогда не забудет. Он словно пережил заново тот день, когда отправился с Дамблдором в пещеру. Гермиона не была там, в этом треклятом месте, но ей казалось, что она видела всё своими глазами. Скалы и волны, остервенело бьющиеся о камни, первый вход, второй, огромное чёрное озеро… Квакающий голос Кикимера дрожал, когда домовик рассказывал о нём. — …и там была лодка… Гермиона закрывала глаза, и перед ней возникала лодка, призрачная, полупрозрачная лодка, качающаяся на чёрной воде. — На острове стояла чаша, полная зелья… И Гермиона видела это зелье, более того, чувствовала его вкус во рту, обжигающий и смертоносный. — …руки, мёртвые руки, высунулись из воды… По коже пробегала дрожь, хотелось завыть от страха. — Как же ты выбрался? — спросил тогда Гарри. А эльф только поднял голову и прошептал: — Хозяин Регулус позвал Кикимера назад. Кикимеру велели идти домой. Кикимер пошёл домой… Гермиона помнила, как они втроём удивились. Прямой приказ любимого хозяина заставил домовика, можно сказать, вернуться с того света. — Хозяин Регулус очень встревожился, очень. Хозяин был странным, и он попросил Кикимера отвести его в ту пещеру, в пещеру, где Кикимер был с Тёмным Лордом… Гермиону тогда охватило отвращение. Она, как и Гарри, подумала, что Блэк просто заставил услужливое существо проделать всё снова. Кикимер знал тайну Волан-де-Морта, знал, как добраться до медальона. — И он заставил тебя выпить зелье? — с отвращением выплюнул Гарри. Но Кикимер покачал головой и заплакал. И тут Гермиона прижала ладонь ко рту. Она всё поняла. Голова закружилась. Она увидела вдруг чётко и ясно Регулуса Блэка, достающего из внутреннего кармана мантии медальон и грустно улыбающегося преданному ему до смерти, уже стоявшей за спиной, домовику. — И он велел Кикимеру взять его и, когда чаша опустеет, поменять медальоны… И он приказал уйти без него. Прийти домой и никогда не говорить хозяйке, никому из Блэков об этом. И он выпил всё зелье, а Кикимеру оставалось только поменять медальоны и смотреть, как хозяина Регулуса… утаскивают под воду… Глаза застилали слёзы. Гермионе стало безумно жаль Регулуса, он не знал, что у Лорда есть и другие крестражи. Разорвать душу даже один раз уже преступление, но Том не ограничился этим… Кикимер лежал на полу, задыхаясь. — Что ни делал Кикимер, он не мог причинить вред медальону! — стонал эльф. — Кикимер не смог выполнить приказ! Кикимер плохой эльф! Кикимер не уничтожил медальон! Кикимер видел, как страдает хозяйка, но не мог нарушить приказ доброго хозяина, потому что хозяин Регулус велел ему… В окно ударил порыв ветра, и Гермиона распахнула глаза. Она отхлебнула горячего чаю и почувствовала приятное тепло, разливающееся по телу. — Снова лимонный чай, — раздался насмешливый голос. Гермиона даже не вздрогнула, она привыкла к этой особенности Блэка, который поначалу развлекался таким образом, пугая её неожиданными появлениями. — Снова. — Как дела у маглолюбов и маглокровок? — поинтересовался Регулус скучающим тоном. Гермиона незаметно улыбнулась. Маглокровок… Что ж, она была готова примириться с этим. — Сегодня значительно лучше. Ты был когда-нибудь в Министерстве Магии? — неожиданно спросила Грейнджер. — В Министерстве? — удивился Регулус. — Доводилось пару раз. Отец проводил. Варварский способ войти в Атриум мне запомнился надолго! — заворчал между тем Блэк. — Ты можешь себе представить аристократа в магловской телефонной будке, а? Мерлин, я ещё тогда выронил отцовский золотой жетон! — Что за жетон? — спросила Гермиона. — Золотой кругляш с двумя заглавными тиснёными буквами «М», — отмахнулся Регулус. — Зачем тебе это? Ты хочешь попасть в Министерство? Она вздёрнула подбородок. — А если и так? Она понимала, что теперь нужно попасть в Министерство, ведь они узнали, что медальон у Амбридж. — Смешно, — фыркнул Блэк. — Тебе так просто не пройти, там распознающие чары. Кого попало не пропустят. — Это мы ещё посмотрим, — прошептала Гермиона. Регулус многозначительно поднял брови, ожидая продолжения. — На площади Гриммо объявился кое-кто, а то мы уже заждались, — Гермиона решила сменить тему разговора. Она видела ночью двух Пожирателей смерти в чёрных мантиях, они таращились в сторону дома. Появление тёмных волшебников лишь усугубило настрой Гарри, Рон стал ещё раздражительнее. Отчасти поэтому Гермиона и уходила от них сюда. — Я так понимаю, это был сарказм? Гермиона пожала плечами и открыла принесённую в кабинет ещё вчера книгу сказок. — Я слышал крики матери с первого этажа… — осторожно начал Блэк. — О, да! — усмехнулась Гермиона. — Они слышны по всему дому! — Здесь был оборотень! — выпалил Регулус. Гермиона дёрнулась и вскочила с кресла. — Это был наш друг! — процедила она, приблизившись к портрету. — Друг? — издеваясь, переспросил Регулус, сузив глаза. — Это я — Ремус Люпин, — передразнил он. — Я знаю, кто это! Это муж Нимфадоры Тонкс, дочери Андромеды и грязнокровки Тонкса! Гермиона ахнула от удивления. Откуда он мог знать об этом? Она ничего не говорила о Ремусе или Доре. — Грязнокровки Тонкса? — прошипела Гермиона. — Ах да! У вас, невинных чистокровок, мы похитили магию! — Магловские выродки, — зло выплюнул Регулус. Гермиона застыла на месте. «Регистрация магловских выродков» — так называлась статья в «Ежедневном пророке», принесённом Люпином. — Откуда ты всё это знаешь? — потрясённо прошептала Грейнджер. — Не твоего ума дело, — отрезал Блэк и отвернулся. — Вы, чистокровные, так кичитесь своей кровью, а на деле не отличите её от крови маглов! Ремус замечательный человек! — горячо воскликнула Гермиона. — Он многим пожертвовал ради всех нас! Он рискует своей жизнью каждый день! — Гермиона почувствовала, что дрожит. Вся злость, которую она не смогла выместить на Гарри, назвавшего Люпина трусом, выплёскивалась из неё в потоке слов. — Он потерял своих друзей! Проклятье, он один из сильнейших волшебников, которые мне известны, но я никогда не видела его Патронуса! Ты знаешь, Блэк, что такое Патронус? Он не даётся волшебнику, у которого мало светлых воспоминаний, или они так глубоко, что недоступны для такой сложной магии! Гермиона перевела дыхание. Она с яростью посмотрела на портрет Блэка, и где-то на границах её сознания забилась невесёлая мысль: она сказала лишнее. Регулус был взволнован и, кажется, даже напуган. Левой рукой он судорожно сжал такую же нарисованную палочку, как и он сам. Костяшки пальцев побелели. — Ты сказала, — прохрипел он, глядя исподлобья на Грейнджер, — что Люпин потерял друзей… Гермиона почувствовала во рту горечь. Она давно решила, что не будет рассказывать, пусть даже ненастоящему Блэку, о том, что их род прервался, что Сириуса убила собственная кузина, а сам Регулус погиб мучительной и страшной смертью, что их мать не пережила такого горя, а остальная часть дома была разграблена и заброшена. — Я знал Люпина ещё в школе, — прошептал Регулус едва различимо. — Я прекрасно помню его: один из гриффиндорских друзей моего мятежного братца. Поттер, Блэк, Люпин и коротышка Питер, следующий за ними по пятам… Значит, они мертвы. — Петтигрю жив, — холодно откликнулась Гермиона. — Северус всегда твердил, что мы недооцениваем мальчишку, — отстранённо проговорил Регулус. — Видимо, он был прав, когда говорил, что этот крысёныш ещё себя покажет. Имя Снейпа резало слух. Гермиона не хотела слышать о бывшем преподавателе, тем более о том, что Северус Снейп ещё в молодости разглядел в Хвосте то, что не смогли за все годы увидеть остальные Мародёры, делящие с Петтигрю одну спальню мальчиков в школе. — Ещё как показал! — вскинула голову Гермиона. — Он предатель и убийца, хотя ты наверняка бы оценил его по достоинству, — голос Грейнджер стал злым и колючим. — Он служит твоему обожаемому Лорду. Он причастен к смерти многих людей, из-за него Сириус провёл тринадцать лет в Азкабане! — Значит, мой брат скончался в тюрьме? — презрительно выплюнул Блэк. — Мерлин, нет! Он вырвался оттуда! Он погиб, спасая моих друзей и меня от Пожирателей смерти! Он отдал свою жизнь ради того, чтобы дать нам шанс победить Тёмного Лорда! Регулус странно посмотрел на Гермиону, на какой-то миг ей показалось, что он вот-вот сойдёт с холста и прикончит её на месте своей волшебной палочкой из кипариса с сердечной жилой дракона. Его высокий голос заставил Гермиону содрогнуться. — Сириус глупец, отщепенец и предатель крови! — резко сказал Регулус, опасно сверкнув глазами. — Лучше бы он сдох в тюрьме за решёткой среди могильного холода и смрада Азкабана! — Что ты такое говоришь? — потрясённо прошептала Гермиона, отшатываясь от стены. — Я бы никогда не пожертвовал жизнью ради маглов или грязнокровок! — заявил Регулус. — Я бы сделал всё, чтобы помочь в его великом деле Тёмному Лорду! Гермионе захотелось рассмеяться ему в лицо. Она открыла рот, чтобы рассказать, как «верно» Регулус служил Волан-де-Морту, но вовремя остановила себя. «Зачем? Этот мальчишка на стене всё равно не поймёт этого, — подумала она. — Тот Регулус Блэк, что утонул в чёрном озере с уродливой меткой на предплечье, с грузом страшных и горьких поступков, был куда лучше, чем этот нарисованный шестнадцатилетний невинный мальчик».