bittersweet vivid cookie

Когда его руки прикоснулись к больному колену, по всему телу в ужасе разбежались мурашки. Словно разряд тока дернул его изнутри. Этот хен (Чонгуку не очень-то нравилось называть его хеном) очень редко прикасался к нему, разве что ради фансервиса, дабы порадовать голодные до зрелищ сердца фанаток. А сейчас он сидел и бережно обрабатывал ранку, аккуратно накладывал повязку. Дури у Тэхена в голове было столько, что Чонгуку не верилось, что он может быть таким серьёзным и сосредоточенным. Разумеется, в нем вместе с детской непосредственностью кипело чувство ответственности за ближних. Колено Чонгука, недавно разбитое в мясо, теперь было спасено благодаря хоть и не лучшему другу, но человеку, всегда готовому помочь. По правде сказать, они редко нормально общались. Хоть в них обоих было что-то неудержимое и безумное, они были слишком разные для того, чтобы постоянно быть вместе, поэтому, когда Тэхен прилепил свой неряшливый поцелуй прямо в колено, это показалось Чонгуку если не диким, то, по крайней мере, неуместным. Но бинт был таким белым и красивым, что даже не верилось, что под ним кроется липкая и пульсирующая боль. «Лучше бы ты поцеловал меня в сердце, Ким Тэхен», — думается в его голове. Он еще не знает, что скоро Тэхен действительно так и сделает. *** На бинте больше нет пятен засохшей крови, но Чонгук все равно просит Тэхена делать ему перевязки, дуя губы и тайно желая, чтобы он проводил с ним больше времени, чем с Чимином. Иногда он даже ловит последнего за руку в коридоре и задает совершенно дурацкие вопросы о Тэхене. На этой почве они стали больше общаться, и теперь иногда зависают на кухне, где Чонгук и признается Чимину, что совершенно не понимает, как сблизиться с хеном. *** Тэхен снова целует Чонгука. Но еще не в сердце и не в душу. Он целует в губы, мягко и со вкусом, будто пытаясь распробовать младшего. Они целуются через стол, что делает ситуацию глупой и слишком уж смешной для того, чтобы воспринимать ее серьезно. Все началось с того, что Тэхен, улыбаясь во все тридцать два, смотрел на небольшую, уже затянувшуюся болячку. Когда он посчитал, что рассмотрел ее достаточно внимательно, он вынес Чонгуку вердикт, что все зажило и волноваться больше не стоит. Главное не чесать и не ебнуться тем же самым коленом во второй раз. — Значит, больше никаких перевязок? — Проскулил Чонгук, проглотив обиду. — Никаких. — Гордо отрезал Тэхен, наливая себе чай и садясь напротив. Они начали общаться. Из-за болячки. Они действительно общаются, и это куда больше, чем то, что было до того, как Чонгук распидорасил ногу об асфальт, продрав любимые джинсы. Теперь он слушал всю болтовню Тэхена, терпел все его дурные привычки, а еще снова и снова заходился заливистым смехом, когда тот вдруг начинал травить байки из прошлого. И вот один из таких уже привычных задушевных разговоров. Тэхен напротив. Темы перетекают одна в другую, как минуты в часы. — …А потом она меня поцеловала. — Тебе понравилось, хен? — Ну, еще бы. В комнате повисло неловкое молчание, и кажется, они затронули тему, которую не стоило затрагивать. — Ты когда-нибудь целовался с парнем? — Любопытство Чонгука выше всяких норм приличия, да и они были на кухне одни, а это значило, что каждый вправе спрашивать что угодно. Тэхен не хотел отвечать, да и понимал по глазам младшего, чего он хочет. Понимал, еще когда бинтовал ему ногу в первый раз, и Чонгук весь трепыхался в его руках, как птенец, выпавший из гнезда. *** Целоваться вошло в привычку. Они вроде бы друзья, но теперь постоянно целуются в туалете. Всего пару минут, но почти каждый день. Глубоко, с языком и пальцами, пробирающимися под футболку. Чонгуку хочется больше, хочется впитать запах кожи Тэхена, прочувствовать его насквозь. Но Тэхен все равно не дает переступить границу дружбы, и при всех просто улыбается ему или, на крайний случай, позволяет обнимать себя со спины. *** Они одни. То есть совсем. Но все равно почему-то прячутся от самих себя в туалете и целуются с выключенным светом. И Тэхен готов поклясться, что даже в темноте он видит, как у Чонгука вздымается грудь с каждым вдохом, который дается ему с невероятным трудом. Он тревожно вцепляется в футболку Тэхена на плечах, в этот раз ему совершенно не хочется отрываться. Они одни и это настоящий кошмар, ведь уже сейчас Чонгук понимает, что совсем скоро его желания могут перелиться через край, а Тэхен не станет его останавливать. Если бы собирался остановить, остановил бы уже давно. Вместо этого он практически срывает с Чонгука майку и лезет руками в задние карманы его брюк, как будто бы так и надо. Целует за ухом и зарывается носом в его жесткие угольно-черные волосы. Он так близко и это ужасно непривычно, потому что их поцелуй впервые затянулся так надолго. Тэхену горячо и плохо от такого Чонгука. Он не знает, как высказать чувства к нему, потому что понятия не имеет, как такие чувства называются. Это не любовь, не дружба, но и далеко не просто животная похоть. Когда Чонгук отрывается от его губ, чтобы сделать глоток воздуха, ему хочется расплакаться, потому что Тэхен ведет себя с ним ужасно мило, и, в общем-то, не против подарить всего себя, лишь бы он не грустил. А ему совершенно нечем ответить, кроме ужасно сбитого дыхания и новых рваных поцелуев, осыпающихся Тэхену на шею и ключицы. Он опускается на колени и начинает расправляться с ширинкой, из-за чего Тэхена подергивает, но он, еле собрав в своей голове в одну кучу все, что напоминает здравый смысл, говорит почти шепотом, но довольно резко: — Нет. Чонгук замер. Ему дурно от происходящего, и он не может понять, что он сделал не так. — Не здесь, Чонгук. Тэхен тяжело выдыхает и, потрепав Чонгука по волосам, добавляет: — Я хочу тебя видеть. С этими словами он рывком поднимает его с пола и тащит в спальню. Им непривычно видеть друг друга в таком состоянии, но нездоровый блеск в глазах Тэхена и то, как он стягивает свою футболку через голову, снова распаляет в Чонгуке желание и он заваливает старшего на кровать, нависая сверху. Им обоим нравится такой разворот событий. Тэхен тянет довольную ухмылку, смотря прямо в глаза чуть дольше, чем обычно, и закусывает губу. А Чонгук вспоминает, что не закончил начатое в ванной. Стягивает Тэхеновы брюки, швыряет их куда-то около кровати. Пока он избавляется от собственных, Тэхен ерзает на кровати, потому что Чонгук сейчас ужасно красивый. Серьезно, он такой красивый в этом теплом дневном свете, струящемся из окна. Такой красивый, когда смотрит сверху и закусывает губу, разглядывая Тэхена, почти полностью раздетого и открывшегося для него. Даже шрам на колене Чонгука кажется безумно красивым. И когда он вновь возвращается к Тэхену, прижимаясь к нему всем телом, они оба слышат, как беспорядочно бьются их обезумевшие сердца. Чонгук двигает бедрами медленно и аккуратно, стараясь прочувствовать каждое мгновение. Они трутся членами, и каждый из них готов кончить уже от осознания этого факта. Чонгуку ужасно хочется Тэхена, он тащится с того, как натягивается ткань его боксеров от растущего напряжения, и как он стонет, когда Чонгук проводит пальцем по его выступающему сквозь ткань члену, еле касаясь основания и надавливая у головки. Тэхену не терпится перехватить инициативу на себя, но так приятно, когда Чонгук с таким интересом изучает его тело, старается доставить удовольствие. Но, в то же время запечатлеть в своей памяти каждое мгновение, услышать каждый вдох и уловить едва заметную дрожь на кончиках пальцев. Ничего не остается, кроме как отдаться этому наслаждению и довериться Чонгуку, который то и дело нервно сглатывает и облизывает губы из-за волнения и неопытности. Вот он снова тянется за поцелуем, ему все мало, а Тэхен мягко оглаживает его ягодицы, едва заметно проходясь между ними пальцами, из-за чего Чонгук по-кошачьи прогибается в спине и слегка поворачивает голову, чтобы сделать поцелуй еще более глубоким и чувственным. Хочется грубее, жестче и быстрее, но в то же время хочется, чтобы мгновение, когда между ними повисло невыносимое желание продлилось вечно. Что их связывает, никому до сих пор неизвестно. И неизвестно, почему Чонгук так теряет самообладание при одном только затуманенном взгляде Тэхена. Взгляде в самую душу. При одном только поцелуе. Поцелуе в самое сердце. У Чонгука никаких поводов сопротивляться, когда Тэхен стягивает с него трусы. Он, в общем-то, даже не против, когда Тэхен, прижимаясь к нему сзади своим стояком, просовывает два пальца ему в рот, а второй рукой сжимает его член у основания. Он лишь подается назад в знак согласия, так что член Тэхена проходится по его промежности. Тэхен, уловив, чего хочет младший, еще пару раз толкается вперед, имитируя секс, и двигает рукой в такт толчкам, из-за чего Чонгук довольно мычит и обсасывает пальцы Тэхена так, будто это именно то, о чем он мечтал всю жизнь. Когда Тэхен вытаскивает их, они все блестят от слюны, и по подбородку Чонгука скатывается одинокая капелька. Он дышит часто и глубоко, иногда срываясь на стоны. Но стискивает зубы и замолкает, когда Тэхен проталкивает внутрь первый палец, и недовольно шипит, когда с трудом входит второй. Ему больно, он утыкается лицом в подушку и скулит, опираясь на кровать локтями. Чонгук действительно золотой. Такой горячий и податливый, все еще толкается в тэхенову руку, даже несмотря на пальцы в заду. Его бы зацеловать и заобнимать, но сейчас немного другой случай. Тэхен упирается руками в его поясницу и медленно входит. Младший уже не сдерживает голос, а голос у него потрясающий. И Тэхен чувствует себя потрясающе, когда с удивлением понимает, что Чонгук САМ подается назад и начинает двигаться. Из груди его вырывается глубокий гортанный стон, а пальцы больно впиваются в кожу. Наверняка останутся синяки, но какое им сейчас до этого дело. Вдруг Чонгук резко замолкает, просит остановиться и разворачивается лицом к Тэхену. Сказать, что Тэхен удивлен — ничего не сказать. В его голову лезут мысли, что он сделал что-то не так, сделал Чонгуку больно. Но Чонгук лишь облизывается, прикрывает глаза и давит Тэхену руками в грудь, из-за чего тот снова валится на спину. Осторожно перекидывает через него ногу и медленно насаживается сверху, помогая себе руками. При этом он слегка жмурится и ерзает, будто бы устраиваясь поудобнее. С этого момента их секс теряет все остатки своей невинности: комнату заполняют стоны и пошлые шлепки. Тэхен смотрит на Чонгука и не верит, что все это происходит на самом деле: Чонгук весь раскраснелся, на лбу выступила испарина, но он скачет на нем так, что его член бьется о живот, и Тэхен замечает выступившую на головке капельку смазки. Чонгук уже на исходе, но отчаянно продолжает двигаться, ни разу не прикоснувшись к себе. И только когда Тэхен снова целует его, он наконец обмякает в его руках и чуть ли не плачет от удовольствия. Тэхен, шипя и стискивая зубы, делает еще пару толчков и кончает внутрь. Когда Чонгук уходит в душ, Тэхен смотрит на сперму, стекающую по его бедру и молится, чтобы у него не встал снова.